Ноктюрн

      Сильные порывы ветра унеслись прочь. Солнце уже готовилось сдать свою смену луне, а потому, на прощание, озарило полянку нежно малиновым заревом. Тут, у реки, наслаждалась присутствием друг друга молодая пара. Каждый из них мог поклясться, что нет слаще момента, чем наблюдать закат с любимым человеком. Именно любимым. И пусть они стали дороги друг другу за какие-то пару часов. Но, когда это любовь имела временные рамки?       Юноша сидел, облокотившись на камень. Одной рукой прижимая к себе молодую красавицу. Наталья обняла его за пояс, и положила голову на плечо. Ей казалось, что она всегда знала этого человека, что родней и быть никого не может. Парень наклонил к ней голову, его дыхание было обжигающе тёплым. Он коснулся губами лба., а затем заговорил. — Осталась лишь одна крошечная формальность, моя прекрасная лесная Фея. — Какая же? — спросила она, любовно вздыхая. — Я так и не узнал твоего имени. Беларусь тихо хихикнула — Какая жалость. Видимо, ты целовал незнакомку. — А разве незнакомка была против? — Никто её не спрашивал. — Я думал, если она не отпирается… — А если бы она сопротивлялась? — Я понял. Не хочешь, что бы тебя звали по имени? — Роза пахнет розой. Хоть розой назови её, хоть нет.* — Это нечестно! Моё имя ты знаешь! Почему? Беларусь как-то загадочно промолчала. — Ты не запомнила моё имя, ведь так? — Парень вместо неё ответил на свой вопрос. Девушка прикрыла ладошками глаза и стыдливо помотала головой — Прости. — А почему ты сразу не сказала? — А как ты себе это представляешь. Мы вместе сидим, и тут я выдаю: «Как ты говоришь, тебя зовут?» Парень нахмурился, приподнял брови, а потом как рассмеялся. Смущённая Наташа не знала, как себя вести. — Эй! Перестань ржать, как степная лошадь! — Извини — Сквозь смех процедил он.— Во имя Одина**, это самый милый ответ, из всех, что мне доводилось слышать! Беларусь скрестила руки на груди и обиженно надула щёки. — Бабы! Кто вас поймёт, тот завтра умрёт — Потихоньку отходя от смеха, юноша сильней прижал её к себе. — Ну ты не обижайся. Просто повторяй за мной. К е т и ль — Кисель? — Быстро протараторила Наташа. Отчего парня слегка передёрнуло, но он посмотрел в эти честные, полные невинности глаза и спокойно повторил. — К е т и ль — Фитиль? — Ты специально это делаешь?! Наташа ехидно ухмыльнулась и издевательски захлопала ресничками. — Да ну тебя — Парень отпустил её и отвернулся. Девушка облокотилась ему на спину, голову положила на плечо и прошептала — Теперь твоя очередь. Повторяй за мной Н, а т, а ш а. — Н, а т, а ш, а — ни один мужчина не смог бы сопротивляться женским чарам. Кетиль старался со всех сил сохранить суровый вид, но уголки губ предательски поднимались. — Молодец, заслужил награду— она чмокнула его в щёку. Парень приобнял её за талию — Лучшая награда, это возможность любоваться закатом с прекрасной феей. — Что? Закат?! Вдруг Беларусь словно окатили ледяной водой. Разум вновь стал холодным, а душа встревоженной. — О боже! Я опять пропала на целый день, брат убьёт меня! Мне пора уходить.— С этими словами девушка поднялась на ноги, но парень успел схватить её за руку. — Стой! — Отпусти, мне надо уходить — Ваш лагерь в той стороне? За лесом? Я приду за тобой, после полуночи. — Нет! Не смей! Если тебя поймают, быть беде. Брат тут же приговорит тебя — Я не боюсь его. — НЕТ! Не надо. Я не прощу себя. — Тогда, как я смогу вновь тебя увидеть? — Я… я приду сюда…опять. Я постараюсь прийти. В это же время. — Обещай! — Обещаю, что вернусь. Теперь отпусти! Парень потянул её к себе — А теперь, скрепим эту клятву священной печатью. — И жадно впился в её губы грубым поцелуем.

***

      Спустя какое-то время Беларусь смогла незаметно вернуться в лагерь и пробраться в свою палатку. Да что там «незаметно», если учесть, что в лагере абсолютно никого нет. Ситуация запахом жареным. И Наташка бегло перебирала в голове все возможные и невозможные варианты отмазок. Начиная «просто заблудилась» и заканчивая «героическим сражением с медведями».       Пока Беларусь взвешивала все «за» и «против», в палатку, как вихрь, вбежала Оля. И заметив, младшую сестру она снова чуть не задушила её в своих объятиях. При этом плача и приговаривая: «прости, прости, прости». И только тихий хрип: «задыхаюсь», заставил её разжать руки. — Миленькая моя! Родная! Почему ты так долго? Он обидел тебя? Домой не пускал? — Оль, перестань. Все хорошо. Украина выглянула из палатки, и крикнула кому-то — Эй! Найдите Россию, и передайте, что она вернулась! Наташа отдёрнула Олю — Погоди, где все? — Тебя ищут. Ванька совсем злой. — ТЫ ЧТО ВСЕ ЕМУ РАССКАЗАЛА?! — Нет. Но признаюсь, я уже на грани. — Украина стала потихоньку хныкать— это ведь я тебя послала в лапы монстра. Моя в том вина. — Нет…только не начинай плакать. Ничего страшного не произошло. И не монстр он вовсе, а очень неплохой парень. — Правда? — переспросила Оля, вытирая руками слёзы — Да. Он просто невероятный! Я таких не встречала ещё. — О Боже! Настолько хорош? А звать его как? — Ке… — Не успела Беларусь договорить, как в палатку ворвался разъярённый Иван. — КАК ЭТО ПОНИМАТЬ?! — Голос его был суровым и грубым, как гром после Июльской жары — КАКОГО ЧЕРТА ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — Ваня, пожалуйста, не драматизируй. — Попыталась вступиться за сестру Оля. — ЗАТКНИСЬ! — Крикнул он на Украину. А затем снова повернулся к Наташе. — ЧТО И КОМУ ТЫ ХОЧЕШЬ ДОКАЗАТЬ? — Ничего доказывать я не собираюсь. У тебя своя жизнь, а у меня своя. Имею право делать, что хочу. — Подожди! Ты под моей опекой, и пока я за тебя отвечаю, ты не можешь делать, что тебе захочется! — Перестаньте! — Оля пыталась стать между ними и предотвратить конфликт, но бесполезно. — Ах вот как?! Почему же ты вчера не вспоминал об этом, когда зажимался со своей шлюхой! — Наташа! — Украина совсем не ожидала от сестры таких слов. — А я смотрю, ты проучить меня захотела?! Не бывать этому! Чтобы какая-то соплячка могла указывать мне! — Ваня! — Оля находилась между двух огней. Так бы они ещё долго ругались, если б в палатку на крики не пришёл Литва. — Простите… — ПШЕЛ ВОН! — Выкрикнули Россия и Беларусь в один голос. — Это важно.— Торис даже не удивился такой реакции. — Ладно, что там у тебя? — Нервно переспросил Иван — Дело вот в чём. Беларусь возвращалась в лагерь, и просила меня передать вам, что задержится и будет ближе к закату. Она обнаружила особый вид цветов, который распускается только вечером, и хотела понаблюдать за ним. Я не вникал в подробности.       Молчание, которые последовало за этой фразой трудно передать словами. Но, можно заметить, что оно звучало громче чем злостные крики. Даже сверчки не смели нарушать эту тишину. Вся троица в ступоре уставилась на Литву. И только Украине сердце подсказывало, что нужно действовать. Девушка неловко хлопнула в ладоши. — Вот видите, как все чудно получилось. — Нихрена не чудно! — подал голос Иван.— Почему ты раньше не сказал?! — Не мог вас найти, вы то на охоте пропадаете, то в ближние селения ездили, сестру искать, то лес прочёсывали. Я только сейчас добрался к вам — А ты что молчишь? Почему сразу ничего не сказала? — Обратился к Наталье Брат. Беларусь не смогла найти нужных слов. Тогда, за неё заступилась Оля. — А ты что хотел? Налетел тут на девочку с упрёками, и ожидал другой реакции? Ты же знаешь её характер. Тогда Иван смягчился. На лице снова появилась улыбка и он ласково обнял обоих своих сестёр. — Вы же знаете, что я очень люблю вас. Вы для меня самые родные люди. Пусть я порой бываю груб. Простите меня за это. — При одном условии. — Наташа ехидно улыбнулась. — Ты должен больше доверять нам. — В смысле? — Допустим, мне не очень интересна охота. Раз уж мы все ровно здесь, то почему бы мне не заняться чем-нибудь другим? Например, изучением здешних трав? Можно, я не буду ездить с вами, а стану заниматься тем, что мне больше по душе? — Договорились. — Россия крепче прижал их к себе. А потом злостно взглянул на Литву. Тот нервно сглотнул. — Эх. — вздохнула Оля, глядя на то, как Иван за шиворот тащит Литву из палатки — не того ты мужика выбрала для восхищения. — Если бы ты увидела «того», поняла б меня.