Странности

В списке странностей Луффи минки влезли между теми чудаками, что едят овощи вместо мяса, и удивительными пузырями Сабаоди. На огромном крокодиле хватало места для всех, но девушка-кролик всё равно почему-то прижималась к Луффи со спины, словно боялась свалиться в воду. Кто её знает, вдруг она плавать не умеет? Луффи философски относился к чужим странностям, признавая их право на существование — сам ведь не без греха, как часто говорила Нами. Но понять логику крольчихи он не мог, как бы ни старался и не пытался думать последовательно и логично. Крольчиха пихалась коленками, бубнила что-то себе под нос и ещё шевелила длинными пушистыми ушами, щекоча Луффи шею. А потом она цапнула Луффи за ухо. — Эй! — с заминкой возмутился он. — Не кусайся! Я тебе не мясо! Крольчиха сжала зубы сильнее и оттянула край уха, то ли желая оторвать его совсем, то ли проверяя, как далеко получится убежать с добычей. Луффи зашипел от боли, зубы-то не человечьи, острые, и подался в противоположную сторону. — Ты вкусный, — крольчиха соизволила отпустить ухо, облизнулась и обдала теплом покрасневшую кожу. Луффи вздрогнул, чувствуя знакомую поступь мурашек вдоль позвоночника и слабую дрожь внизу живота. — Прости. Я не удержалась, ты слишком приятно пах. Объяснение было так себе, честно говоря. Луффи мог бы громко пожаловаться на вредных крольчих с овощными именами, потереть горевшее ухо и подползти на попе вперёд, подальше от Морковки. Мог бы, но память услужливо напомнила, почему от болезненного укуса на миг потемнело в глазах, а волоски на шее встали дыбом. — Мугивара-я, не дёргайся. — Но мне щекотно! — Не дёргайся, — низким, глухим голосом приказал Ло. — Иначе я тебя свяжу и оставлю без ужина. Луффи послушно замер, устрашённый жутким обещанием: однажды вошедший в раж Траффи приковал его наручниками из кайросеки к кровати, сел напротив и принялся есть мясную нарезку, прихваченную с камбуза. Луффи не скулил и не стонал так даже во время секса, и слюнями тоже не заходился, ведь это же мясо! Траффи садист. Он и отпустил-то Луффи только потому, что наелся и решил играться дальше: поделился с ним мясом, протолкнув не пережёванный кусочек языком в рот, облизал пересохшие губы и нагло ухмыльнулся. За добавкой Луффи полез сам. Но сейчас не было ни мяса, ни льда — ничего съедобного, что изощрённый мозг Трафальгара мог приспособить для секса. Он заставил Луффи сидеть неподвижно на стуле и покусывал ему заднюю часть шеи и за ухом, словно собирался прокусить кожу и вгрызться в плоть. От него не веяло опасностью, только тяжёлым запахом возбуждения, тёплой кожей и свежим потом. Когда язык снова и снова проходился по ранкам, Луффи вздрагивал и тихо шипел: кайросеки ему не нравились, но не кусать же Траффи резину? Он впился зубами в плечо Луффи, одновременно натирая соски. Сперва укус — потом удовольствие, и этим выкручивающим сознание контрастом Траффи занимался уже целых полчаса, рекорд терпения по меркам Луффи. Сжав полувставший член через шорты, Ло потянул Луффи на себя и поцеловал, делясь вкусом его собственной кожи и крови. Хватило всего пары движений, чтобы обмякнуть в руках Ло, но на этом ничего не закончилось — угроза насчёт ужина всё ещё была в силе. — И сейчас тоже пахнешь, — задумчиво протянула Морковка и без предупреждения лизнула мелкие ранки на ухе. — Только по-другому. — Ерунда какая, — отмахнулся от неё Луффи и сморщил нос, словно собираясь чихнуть. Морковка недоверчиво дёрнула ушами, погладила Луффи по голове и, вздохнув, сказала: — Странно, значит, мне просто показалось… Незачем ей было знать, что Ло нравилось кусать Луффи за кромку уха, засовывать язык в раковину и дышать на розовые отметины, причём делал он это часто и со вкусом. Прихватывал заднюю сторону шеи зубами, втягивал в рот кожу и не спеша спускался по позвоночнику до самого копчика, где использовал уже не только зубы, но и язык. Ноги после этого становились ватными, а тело наполнялось сытой тяжестью. Ло кусался ничуть не хуже минков. В списке странностей эта была на втором месте — после того невероятного факта, что Луффи нравилось быть покусанным.