Покой нам только снится

С высоты птичьего полёта Иерусалим был прекрасен, как никогда. Зоро присел на корточки и осмотрелся. Орёл парил над его головой, громко и пронзительно крича, ветер трепал края капюшона и свистел в ушах. Купола мечетей и минаретов казались облитыми кровью в лучах медленно заходящего солнца. Ещё час — и окончательно стемнеет, торговцы закроют свои лавки, женщины с кувшинами исчезнут с улиц, а стража удвоит патрули на крышах. Следует поторопиться в бюро: блуждать в темноте по Иерусалиму — не самое приятное занятие. Зоро отбросил в сторону лишние мысли и окинул взглядом город далеко внизу. Давно ему не приходилось самому разведывать местность и допрашивать свидетелей. Мастеру-ассасину не к лицу бегать по городу, высунув язык, чтобы добыть ценную крупицу информации среди гор пыли и грязи. За него этим занимались ученики и только-только оперившиеся ассасины: называли имя, место и время, Зоро шёл и убивал. Проще не бывает, верно? Расслабляет и отучает радоваться крику орла и ветру в лицо, а ещё притупляет инстинкты. Зоро с недовольством отметил, что слишком медленно возвращается в норму после ранения. Раньше на минарет он забирался легко и плавно, как дикий кот на дерево, теперь же приходилось висеть на перекладинах и давать уставшим мышцам отдых. Паршиво. Никуда не годится. Пока что по узким улочкам ходили люди, переговаривались и обсуждали события последних дней. Прогудел колокол, созывая верующих на вечернюю молитву, — как раз время. Зоро ещё раз взглянул на город, мысленно прикидывая дорогу к бюро. Путь к нему указывала невысокая башня, но почему-то каждый раз она перемещалась в иное место, словно невидимый строитель хотел запутать ассасинов, мешая им получать задания таким коварным способом. Ничего, на этот раз Зоро точно запомнил, где она, не заблудится. Он внимательно осмотрел ближайшие навесы и крыши, на которых вполне могли лежать кучи листьев для мягкого приземления, но увидел кое-что получше. Не сводя взгляда с цели, Зоро встал, медленно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы и шагнул вперёд. Второй раз зазвонил колокол, и тогда ассасин прыгнул. Он летел, раскинув руки в стороны, как птица, абсолютно свободный и счастливый, каким не был, пожалуй, уже несколько лет. Изящно перекувырнувшись в воздухе, чтобы не сломать себе шею или хребет, Зоро приземлился в телегу с сеном. Не мягкая перина, но куда лучше, чем мостовая или хлипкий навес. Случаи, когда новички разбивались насмерть, понадеявшись на удачу, к сожалению, нередки. Чаще всего подлость заключалась как раз в стогах с сеном: рачительные хозяева закатывали телеги под навесы, а без них совершать прыжок веры было чистой воды самоубийством. Зоро притих и зажал себе нос ладонью, чтобы не чихнуть. Сено оказалось свежим и одуряюще пахло, вызывая зуд и чесотку. Мимо телеги прошли два стражника, их тяжёлые шаги сильно отличались от робкой поступи женщин и степенной — богатых купцов. Когда всё стихло, Зоро выбрался из телеги, отряхнул с плеч и волос сено, огляделся и позволил себе с наслаждением чихнуть. Больше стражников поблизости он не видел, путь был свободен. Через крышу Зоро спустился в бюро, бесшумно приземлился и замер, привычно вслушиваясь в каждый шорох. Мирно журчали фонтаны, из комнаты для отдыха доносилось тихое дыхание спокойно спящего человека. Один из братьев остановился переждать ночь, не рискнув бегать по крышам впотьмах. Зоро его прекрасно понимал. Не все ассасины могли похвастаться идеальным ночным зрением. В кабинет главы бюро Иерусалима он зашёл, уже зная, кого именно увидит. — Мира и покоя, брат. — Твоё присутствие лишает меня и того, и другого, — ворчливо откликнулся Трафальгар. Его отвлекли от разговора: другой ассасин передавал ему окровавленное перо. Развернувшись на голос, он стремительно сбросил капюшон и выгнул завитую бровь. Зоро оскалился в ответ и перетёк в боевую стойку. — Нет, только не в моём бюро! В голосе Трафальгара зазвенела сталь, хотя он не взялся ни за перо, ни за меч. С ним он обращался ничуть не хуже, а уж его бросок левой никогда не знал осечек. Санджи не стал ждать, пока Трафальгар прокрутит меж пальцев остро заточенный стилет, толкнул Зоро плечом на выходе и растворился в густеющих сумерках. — Ничего не меняется, вы всё такие же упрямые бараны, — раздражённо сказал Трафальгар, выкладывая чистый лист пергамента на стол. — За столько лет могли бы уже выяснить, кто из вас лучше. — Зато не скучно жить, — парировал Зоро, не желая вдаваться в подробности давнего соперничества. Трафальгар знал достаточно, чтобы сделать определённые выводы. Зоро просто нравилось выводить Санджи из себя и провоцировать на забег по крышам до ближайшей Точки Обзора. Но сегодняшняя встреча была неудачной: один возвращался с задания, другой готовился обнажить клинок. Не до игр. — Ладно, дело твоё, — правильно истолковал затянувшуюся паузу Трафальгар. На его пустой рукав под чёрной накидкой Зоро старался не смотреть. — Чего тебе нужно? — Помнишь Гарнье де Наплуза, убитого в Акре пять лет назад? — Гроссмейстер рыцарей-госпитальеров, да, — кивнул Трафальгар, нахмурившись. — Слухи о его зверствах подтвердились. Он был убит одним из братьев, мне сообщил Рафик из Акры ещё тогда… Мёртвые не возвращаются, Зоро, — поймав напряжённый взгляд, отрезал Трафальгар. — К чему вообще ты вспомнил о нём? — Мне рассказали про человека здесь, в Иерусалиме, который занимается почти тем же, чем когда-то Гарнье. Его имя Хогбак, и, возможно, он действует не один. — Откуда такая информация? — подозрительно спросил Трафальгар, уязвлённый, что ему известно не всё, что происходит в Иерусалиме и за его пределами. Зоро пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся. — Интуиция. — Я иду с тобой, — не терпящим возражений тоном заявил Трафальгар, резко и зло корябая левой рукой на пергаменте неровные строки. Наверняка описывал Мастеру, какой Зоро неотёсанный чурбан, самоуверенный болван и полнейший дилетант, раз собирается сунуться в осиное гнездо без всякой поддержки. В прошлый раз уже попробовал, и что из этого вышло? На лице Трафальгара читалось осуждение пополам с плохо спрятанным возбуждением: он давно ждал подходящего случая, чтобы сбежать из кресла главы бюро и хотя бы ненадолго снова влезть в шкуру свободолюбивого ассасина. — Думаешь, он согласится? — недоверчиво хмыкнул Зоро. — Я ничего не имею против твоей компании, но Луффи ясно дал понять, чтобы ты… — Сидел в безопасной норе и не высовывал из неё носа, — почти прорычал Трафальгар, остро и гневно уколов Зоро взглядом прямо в переносицу. От его низкого вибрирующего голоса в клетках заволновались голуби. — Нет, спасибо! Я потерял руку, но не мастерство. Луффи далеко, в Масиафе, — добавил он, запечатывая письмо и аккуратно доставая белоснежного голубя, чтобы привязать к его лапе послание. — Надеюсь, теперь ему хватит мудрости не мешать другим наслаждаться жизнью. Зоро кивнул, признавая его правоту. В том, что Луффи теперь возглавляет Братство, заслуга не одного человека. Они все сражались, чтобы покончить с тьмой, куда завёл их предыдущий Мастер. Если кому и можно было требовать уважения к себе, а не жалости, так это Трафальгару. Он, в конце концов, пожертвовал рукой, чтобы Луффи смог нанести решающий удар. — Кого ты посадишь на своё место? В Иерусалиме много братьев, они могут прийти за информацией, а вместо тебя найдут записку: «Вернусь через неделю»? — Шачи давно хотел примерить одеяние Рафика, — усмехнулся Трафальгар, затягивая красный пояс потуже. Голубь давно упорхнул через ход на крыше. — Ему понравится разбирать бумаги и водить братьев по городу, как слепых котят. Зоро почувствовал, что Трафальгар сел на любимую лошадь, выдавая недельную дозу яда, и молча порадовался тому, что этот яд предназначался не ему. Опыта и таланта Ло хватило бы, чтобы возглавить Братство, но в последний момент он отказался от наивысшего ранга в пользу Луффи. Кто-то же должен находиться в тени и помогать Мастеру или контролировать его, если случится какая-нибудь… неприятность? Зоро до сих пор помнил, как Луффи честно пытался незаметно пробраться сквозь толпу тамплиеров, но то наступал кому-то на ногу, то хватал у зазевавшегося торговца кусок мяса… Он мог быть незаметным и бесшумным. Мог убивать и сливаться с тенями. Но куда охотнее Луффи воодушевлял братьев, когда никто больше не мог подобрать правильных слов. Без него все давно пали бы духом. — Ты хочешь остаться тут на ночь? — словно сквозь толщу воды донёсся насмешливый голос Трафальгара. Он стоял на крыше бюро, и лунный свет окутывал его фигуру мистическим сиянием. — Сомневаюсь. Хотя, если ты так сильно устал, добираясь сюда, что не в силах даже пробежаться до мечети, что за тем поворотом… Зоро в один прыжок оказался на крыше, надвинул капюшон и азартно сверкнул глазами. Он наговорился на неделю вперёд, теперь черед маявшегося от скуки долгие месяцы Трафальгара развлекать его беседами. *** — На скамью, живо! Увы, ночью их улов был небогатым. Купцы и глашатаи разошлись по домам, а стражники были настороже, замечая подозрительные тени и шуршание мягких сапог по черепице. Пробежав до ближайшей Точки Обзора, они проворно спустились и скрылись быстрее, чем кто-либо заподозрил неладное. Утром, когда город ожил, став похожим на огромный гудящий пчелиный улей, Зоро и Трафальгар влились в поток торговцев и учёных, который вынес их к рыночной площади. Там же, по иронии Аллаха, оказалось полно стражников, один из которых додумался спросить себя, почему двое мирных учёных вооружены до зубов и наматывают круги по всей площади. Догадливого стражника пришлось убрать с помощью скрытого клинка, но незаметно сгрузить тело за бочки с мочёными яблоками не вышло — их заметили. И вот, Трафальгар толкнул Зоро в грудь, заставив буквально рухнуть на скамью возле стены, а сам забрался на крышу, откуда перепрыгнул на следующую, и дальше, и дальше… Мимо пробежали, звеня кольчугами, тяжело дышавшие стражники. На мужчину в надвинутом глубоко на глаза капюшоне они не обратили никакого внимания, как и на кровь, что капнула со скрытого клинка на белоснежную робу. В который раз Зоро недовольно подумал, что нужно что-то с этим делать. Например, перекрасить одежды в менее маркий цвет. А то скоро их будут останавливать ещё на подходах к крупным городам, вычисляя по умению забираться на стены в самый неожиданный момент, по тому, каким отточенным жестом они надевают капюшон, и по оружию, конечно. Ну правда, слишком заметно! Хоть с одним скрытым клинком ходи, но тогда два и более стражника станут серьёзной проблемой. Особенно закованные в броню с головы до ног. Попробуй такому попади точно в прорезь для глаз или в щель между стальной пластиной и беззащитной шеей. Надо сказать Усоппу, пусть думает, как выкрутиться из столь щекотливой ситуации. Вечно отсиживаться на скамейках или среди монахов не вариант. Вернулся Трафальгар совершенно бесшумно. Сбросив хвост, он чинно подошёл к скамье, сел рядом и протянул Зоро яблоко. — Расслабься, теперь всё тихо, — шепнул он, безмятежно разглядывая лучника на крыше. — Если будем внимательны, такого больше не повторится. — Признайся, что тебе понравилось, — фыркнул Зоро, хрустнув яблоком. Оно было кислым и зелёным, но сидеть вот так, ни от кого не убегая сломя голову, было приятно. — Засиделся ты в бюро, перечитал умных книжек. Теперь ищешь любую возможность размяться. — Да, тамплиеры не те, что раньше. Им не повредит дополнительная физическая нагрузка, — охотно подхватил Трафальгар, лукаво прищурив глаза. Но он быстро стёр с лица ехидное выражение, став старым-добрым занудой-у-которого-всегда-есть-план. — Люди говорят про врача, который берётся за самые, казалось бы, безнадёжные случаи. Кто-то даже приводил к нему умирающих родственников, и они чудесным образом выздоравливали. — Бред какой-то, — поморщился Зоро. — Если у него нет второго Яблока, а его у него точно нет, то тут дело нечисто. Возможно, он только оттягивает смерть? — Это нам и предстоит выяснить, — сухо констатировал Трафальгар. — Твоя очередь прогуляться. А я посижу, послушаю. — Идёт. Слежки Зоро терпеть не мог: нудное сидение по несколько часов в разных местах города его усыпляло. Собственно, пару раз он действительно заснул, едва не упустив из-за этого цель. Поэтому Зоро с радостью взялся за дело, когда Трафальгар нашёл его спустя десять минут и направил к местному торговцу, которому Хогбак вернул жену практически с того света. Зоро не оставлял цель ни на мгновение, следуя за ним, словно смерть, и настиг у самого дома. В безлюдном переулке торговец попытался дать сдачи, но быстро стушевался, осознав, что отделается парой синяков, если честно расскажет всё, что знает. Рассказал он мало — примерно то же самое, что и трое других торговцев, к которым Зоро и Трафальгар ходили по очереди. Хогбак брал за свои услуги сущие гроши: то еду, то ткань, то посуду, не брезгуя практически ничем. Взамен он несколько дней не пускал страдающего родственника к больному, говорил, что лечение будет трудным и что он не может дать никаких гарантий, — всё зависит от воли Аллаха! — а затем бодрый и вполне себе живой человек выходил из комнаты, заявляя, что исцелён. Правда, глаза у всех благополучно исцелённых были мутными, а речь не слишком связной, но кто обращает внимание на подобные мелочи? — Надо посмотреть на одного из этих «исцелённых», — отпустив очередного подвывающего от страха мужика, Зоро отряхнул руки и забрался на крышу прежде, чем в переулок ломанулась порядком замученная за день стража. — Не нравятся мне чудеса, которые он творит. — Мне тоже, — мрачно кивнул Трафальгар, погружённый в собственные мысли. Несколько минут они шли в молчании, плавно огибая телеги и прохожих, а затем Ло остановился так резко, что чуть не сбил с ног почтенную старую женщину. Убравшись подальше, чтобы не привлекать внимания, они остановились возле навеса, хозяин которого куда-то отошёл. Трафальгар кусал губы, что было ему совсем не свойственно, и комкал в пальцах пустой рукав своей робы. — Позавчера вечером мне сообщили, что в Акре пропал один из братьев. От него не было вестей уже неделю, но я решил, что это не касается меня и моего бюро. Брат мог скрываться от погони или забыть о том, что нужно предупредить об этом других. Набрали дилетантов… — под выразительным взглядом Зоро он скривился, но всё-таки не начал снова поносить молодое поколение ассасинов. — Но мог и попасть в беду. К тому же Гарнье пять лет назад промышлял именно в Акре, а подопытных ему привозили из других городов, так что… — Здесь может быть то же самое, только наоборот. Брата поймали в Акре и отправили сюда — исцеляться у доброго доктора Хогбака, — подхватил мысль Зоро и недобро оскалился. — Идём, проверим. И не вини себя, ты не мог знать, что то сообщение как-то связано с моим делом. — Но… — Кроме того, ты не можешь всегда быть прав. Твоей гениальности есть предел. — Сомневаюсь, — гордо вскинул подбородок Трафальгар. — Я никогда не ошибаюсь, и планы мои идеальны. Просто бывают… непредвиденные обстоятельства. Зоро искренне надеялся, что сейчас были именно такие обстоятельства. «Исцелённых» людей узнать было легко по отсутствующему взгляду, слюне, стекавшей изо рта, и общему виду недавно выкопанных мертвецов. Эта печальная картина наблюдалась у всех в той или иной степени запущенности. Напуганные торговцы явно преувеличили таланты Хогбака к врачеванию, либо, что вероятнее, думали, что так и нужно. Стало легче человеку — потом обязательно снова заболеет. Придётся идти к доктору на поклон, он помолится Аллаху, и — о, чудо! Радовало, что «исцелённых» было мало: Хогбак не успел прославиться настолько, чтобы к нему выстраивались очереди из желавших поправиться или вылечить родных. Кроме жены торговца, они нашли ещё двух пациентов, напоминавших живых мертвецов. Судя по их состоянию, жить им оставалось недолго. Зоро сомневался, что Аллах приложил к спасению этих несчастных хотя бы мизинец. Скорее, здесь порезвился шайтан, опоив больных какой-то дрянью, чтобы они недолго вели себя бодро и адекватно. Доказательств пока не было, но уж надышавшихся курительными смесями больных Зоро мог отличить от нормальных людей. Чем бы ни лечил своих пациентов Хогбак, оно явно тянуло их в могилу. Пробраться в дом к доброму доктору оказалось проще, чем смастерить ребёнку кораблик из пальмового листа и ветки бука. Через открытое окно залезть внутрь, обойти по широкой дуге спящего пса и спуститься в подвал. Оттуда сквозняком притянуло пряный и терпкий аромат. На всякий случай они прикрыли носы тканью, чтобы не надышаться неведомой отравой. Ло поковырял стилетом незаметную точку в каменной кладке, заявив, что читал об этом в старинных книгах, и приглашающе указал рукой на открывшийся в полу проход. Брезгливо отпихнув в сторону ком грязной соломы, Зоро первый шагнул на затёртые ступеньки. В холодной и влажной комнате, достаточно тёмной, чтобы скрываться в густых тенях, стояло шесть кроватей, четыре из которых были заняты. Между ними, бормоча что-то успокаивающее, бегал низенький толстый человек и поил скорченных болезненной судорогой людей коричневой жижей. Лица у пациентов были пустыми, без единой мысли. Один из них заплакал и попросился домой, но его быстро успокоил второй человек — высокий и худой, со звериными чертами лица. — Как скоро мне доставят новые тела? — недовольным тоном спросил Хогбак. — Этих скоро придётся отдавать родственникам. Позаботься о них потом, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Воля Аллаха такова, что им не суждено прожить долгую и счастливую жизнь, — мерзко хихикнув, Хогбак вытер тряпкой слюну с подбородка больного. — А что с тем, последним, которого схватили в Акре? Неужели вы правда сумели поймать ассасина? — Он был ранен и слаб. Через неделю он будет у вас, господин. Дороги сильно размыло, быстрее нельзя. — Ну ладно. Прибери тут, а я займусь лекарством у себя в кабинете. С каждым разом оно получается всё лучше и лучше… Он ушёл, насвистывая весёлый мотив, а звероподобный мужчина остановился возле кровати буйного пациента и передавил ему шею пальцами, забавляясь его муками. С потолка капала вода — кап, кап, — скрадывая шаги. Трафальгар беззвучно приблизился к помощнику доктора, высвободив секундой ранее скрытый клинок. Он попал как раз в одно из «кап», так что удар в шею стал полнейшей неожиданностью для жертвы. Булькнув кровью, он осел на пол, не успев даже проклясть своих убийц напоследок. Мысль несколько минут теплилась во взгляде мужчины, но кричать он не мог, только хрипеть. — Где вы держите ассасина? — спросил его Ло. — Вам… его… не найти… Ох, как интересно. Ло поморщился, догадываясь, что услышит дальше. Клинок вошёл в сердце, как в масло — мягко и легко. — Он ничего не сказал бы, — пожал плечами Ло в ответ на осуждающий взгляд Зоро, и вытер клинок об одежду трупа. — Всё и так понятно. Думаю, из его писем и… — он обшарил тело, забрав кошель с деньгами, несколько бумаг и записку, — этой записки мы узнаем, по какому пути они повезут пленных. Тогда достойно встретить их караван не составит труда. Я об этом позабочусь, а теперь очередь Хогбака. Что делать с больными, они не знали. Добить из жалости? Лечить, но как? Переглянувшись, Зоро и Ло молчаливо согласились, что лучше отдать несчастных врачам в Масиафе. Может, они что-нибудь придумают, а нарушать одно из кредо Братства никто не хотел даже ради благой цели. Хогбак не услышал шагов на лестнице, не почувствовал ледяного взгляда в спину. Шею ему защекотало лезвие скрытого клинка, а в живот ткнулось ещё одно, пустив кровь в качестве первого — и последнего — предупреждения. — Господа, давайте не будем горячиться! — зачастил он, бледнея. — Я могу вам хорошо заплатить. Вы не разочаруетесь! Кто бы ни заказал мою смерть, он не даст вам того, что могу дать я! — И что же? — сухо поинтересовался Трафальгар, вжав острие клинка в дрожащую влажную шею. — Вечную жизнь, — сказал Хогбак, и на его лице была написана такая непоколебимая уверенность, что на мгновение Ло охватило сомнение. Не будь рядом Зоро, он соблазнился бы послушать сладкие речи, но его вовремя вернули с небес на землю. Заговорив убийцам зубы, Хогбак успел потянуть за нить и подать сигнал страже. Те, наверняка подкупленные, ворвались в дом и загрохотали по лестнице, мешая друг другу подняться, чем подарили драгоценные несколько секунд. — После смерти нет жизни, — прошипел Хогбаку на ухо Ло. — Проверь это сам. Быстро обмакнув перо в кровь, он оставил труп с перерезанным горлом остывать на полу и лихо выпрыгнул в окно следом за Зоро. Стражникам оставалось бессильно скрипеть зубами и бежать обратно в смутной надежде догнать двух ловких и скользких, как змеи, ассасинов. *** — О смерти Хогбака говорил весь Иерусалим, — Санджи набил трубку, не спеша раскурил и с удовольствием затянулся. — Людей лихорадило несколько дней. Особенно после того, как выжившие рассказали, чем и как их лечили. В Масиафе вторую неделю лил дождь, но сегодня тучи разошлись и выглянуло тусклое весеннее солнце. Оно едва-едва согрело деревянные платформы, выступавшие из башни, на которых сидели ассасины. Зоро застыл неподвижно, подобно каменному изваянию, и долгим взглядом смотрел вниз, где у стен крепости раскинулась деревня. Обычно на такой высоте ветер полностью глушил все звуки, но сегодня стояла удивительно тихая, безветренная погода. Свесив ногу с платформы, Ло меланхолично чистил апельсин и не глядя сметал корки ладонью. — Целее будут, — сказал он наконец, когда апельсин был поделен на дольки. — Не следует верить обещаниям о вечной жизни и спасении. Плата за них слишком высока. — Не забывай, что всё, что мы видим, на самом деле не то, чем кажется. Хогбак, похоже, наслаждался страданиями людей, но вот они искренне верили, что отрава их спасёт. Какое-то время они действительно не чувствовали боли. — Санджи растянулся на центральной платформе, подставляя под слабые лучи то один бок, то другой. Дым из его трубки улетал в бледно-серые небеса. — Наши врачи спасли не всех. Но могли не спасти никого, если бы я не перехватил твоего голубя, Ло. Не знаю, какая муха тебя укусила, это было крайне необдуманно… Трафальгар метко кинул в Санджи долькой апельсина и закатил глаза. Поучать его ещё будут, нашлись умные и правильные. Даже ему нужно иногда тренироваться, иначе инстинкты притупятся, а тело привыкнет к праздности и лени. Сидеть на одном месте в бюро безумно скучно, из-за этого появляется чувство, будто тебя заперли в красивой, но тесной клетке. Наверное, что-то похожее испытывал сейчас Луффи, сражаясь с кипой бумаг и писем, присланных из разных городов рафиками. — Ты молодец, бесспорно, — усмешка получилась на удивление искренней. — Но не приди Зоро ко мне, всё могло быть намного хуже. Настала очередь Санджи закатывать глаз. Зоро отмер, потянулся, разминая мышцы, и поднялся на ноги. Его профиль на фоне заходящего солнца выглядел мрачным и торжественным. Коротко глянув в их сторону, Зоро приблизился к краю платформы и слегка качнулся на носках. — Сделаем это втроём, пока ты не вернулся к своим бумагам и чернилам? — предложил Санджи, плавным красивым движением вставая по правую руку от Зоро на своей платформе. — И будь осторожен. Луффи скоро закончит с делами и возжелает твоей крови, имей в виду. — Я улизну тренировать новичков. Это всегда срабатывает. Перед глазами раскинулся знакомый до боли вид. Масиаф был всем ассасинам больше, чем домом. И прыжки с его башен всегда ценились намного выше любых других. Захватывало дух и щемило в груди. Ло зажмурился, на мгновение почувствовав свою отрубленную правую руку, и повернулся спиной к краю, а лицом — к Масиафу. — Я скучал, — прошептал он, и был уверен, что Зоро и Санджи прекрасно расслышали каждый звук. — Вперёд, — просто сказал Зоро и шагнул с платформы. Они добились идеальной гармонии и синхронности в прыжке, если не считать Трафальгара, пожелавшего видеть неприступный замок и небо вместо стремительно приближающейся земли и сена. С внутреннего двора донеслись восхищённые детские крики — маленькие ассасины ещё не скоро смогут так же, но хороший пример лишним не будет. Зоро выбрался из стога, фыркнул и запрокинул голову, глядя на Масиаф. Сколько бы он ни прыгал с его вершины, каждый раз ощущался как первый. — Мира и покоя, — поприветствовал их тренер, прибежавший явно по просьбе учеников. — У вас не найдётся минутки показать детям несколько приёмов? — Почему бы и нет, — Ло знал, что за ним наблюдают из окна — Луффи тоже видел прыжок, без сомнений. — Я собирался уехать только завтра утром. Без меня Святая земля стояла тысячелетиями и простоит ещё один день. — Но с тобой ей будет спокойнее, — поддел Санджи и легко уклонился от скользящего удара кинжалом в висок. — Мы понаблюдаем. Интересно, какая смена нам растёт… Трафальгар Ло взял лошадь рано утром и уехал из Масиафа, не попрощавшись ни с друзьями, ни с Мастером. Будь на его месте кто-либо другой, так просто подобная вольность ему с рук не сошла бы, но Ло мог позволить себе и не такое. В бюро он обнаружил полнейший кавардак, перепутанные бумаги, пустые бутылки из-под вина и спящего за столом Шачи. — У тебя есть минута, чтобы объясниться, — рядом с рыжей головой опустились массивные песочные часы. Шачи подскочил от неожиданности, прикусил язык и сквозь дрёму осознал, что попал в очень неприятную ситуацию. И что через минуту ему будет очень, очень больно. Когда виновные были наказаны сообразно совершённым проступкам (Шачи, хныча, отправился искать пропавшего любимого пса одного из учёных), беспорядок убран, а относительно миролюбивое настроение восстановлено, Ло понял, что ему скучно. Раньше было просто и легко: убрал цель, сдал задание рафику, отчитался Мастеру и полетел выполнять следующий приказ. Ни минуты покоя, никакой бессмысленной сортировки перьев по цвету и форме, ни документов и хитрых приспособлений, которые притаскивали братья, чтобы «умный Ло разобрался». Всё это навалилось с ужасающей силой, буквально придавив его всей своей тяжестью. Всего лишь неделя свободы, а он так отвык и расслабился! По крыше зашуршали шаги — ассасин спрыгнул в бюро, пригнулся к земле и быстро выпрямился, заметив вышедшего ему навстречу главу. — Мира и покоя, брат, — устало сказал Ло, стараясь скрыть своё разочарование и неудовольствие за привычно равнодушной маской. — Проходи, я готов выслушать тебя. Ассасин покорно последовал за ним, доставая на ходу из-за пазухи окровавленное перо. Через месяц, когда глухая тоска сменилась чёрной завистью ко всякому ассасину, заходившему в бюро за информацией, Ло просил у Аллаха хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Так и до братоубийства недалеко. Жара истязала Иерусалим третий день, сушила кожу и уничтожала последние крохи терпения. На дне фляги с пресной водой оставалось всего ничего, и Ло болтал ею туда-сюда, размышляя, идти ли к бочке или можно ещё посидеть полчаса, пялясь в одну точку на стене. Зло спорящие голоса он услышал ещё на подходе, но не придал им значения — много кто мог ругаться в столь отвратительный душный день. Санджи спустился в бюро первым, опередив Зоро всего на секунду. Они были мокрыми и вымотанными, но безумно довольными, словно скакали два дня без отдыха, чтобы рассказать презабавнейшую историю. — Мира… — начал Зоро, скинул капюшон и сверкнул единственным целым глазом. Второй пересекал тонкий шрам, которого месяц назад там не было. —…и покоя. — Закончил Санджи, пряча за тканевой повязкой хитрую улыбку. — У нас важное задание от Мастера, Ло. Покой, конечно. Предчувствие опасности и безумия сжало сердце стальными тисками — не самое плохое чувство из всех. Ло подозрительно сощурился и откинулся на стуле, переводя взгляд с одного на другого. — И в чём заключается ваше задание? — О, оно невероятно сложное, — весело сообщил Санджи. — И, вполне вероятно, смертельно опасное. — Нам приказали тебя развеселить, — перебил его Зоро и пригнулся, пропуская над головой удар с разворота. — Хочешь ты этого или нет. Мы отправляемся в Дамаск, а оттуда в пустыню — ловить сбежавшего рыцаря тамплиеров. Информаторы сказали, что он будет не один. — Их будет много, — мечтательно зажмурился Санджи. — Хватит всем, — подытожил Ло, чувствуя, как тиски разжимаются и вместе с ними уходит, как вода, тоска и скука. — Так чего мы ждём? Тамплиер сам себя не убьёт, чтобы вы знали. Воды наберите, — добавил он, быстро доставая из ящика три орлиных пера. — Покоя мне ждать с вами не придётся, но хотя бы смогу напиться вдоволь. — Сразу видно человека, у которого всегда есть план, — одобрительно кивнул Санджи. — Вместо тебя в бюро поработает Бепо, он молод, но очень старается. Ло недоверчиво хмыкнул, однако оставил ядовитые комментарии при себе. Иерусалим был прекрасен, но чтобы оценить его величие и красоту, необходимо уехать как можно дальше — и вернуться, когда душа захочет настоящих мира и покоя.