8 новых первых свиданий

      Наверное, многие хотели бы жить в домике у озера. Лес с ягодами, чистый воздух — прекрасно просыпаться в таком раю каждое утро, правда? А как бы вы себя чувствовали, если бы проснулись там со своей первой любовью за пару дней до собственной свадьбы?       Для пары, спящей сейчас в уютном домике у озера, такое утро было бы чем-то вроде кошмара.

Итак, домик у озера

      Комната, в которой спали темноволосый парень и золотоволосая девушка, была освещена мягким светом восходящего солнца. Девушка крепко обнимала парня за шею, ее голова покоилась на его широкой груди. Парень же практически держал девушку на руках прямо во сне, прижимая ее к себе.       Казалось бы, что плохого? Ничего, кроме того, что через день у каждого из них свадьба: девушка выходит замуж не за того, у кого сейчас мирно сопит на груди, а юноша женится не на той, которую сейчас так бережно обнимает.       Девушка немножко пошевелилась, прижимаясь к юноше еще сильнее. Тот, почувствовав ее движение, сразу приоткрыл глаза.       — Пасифика… — шепнул парень и поцеловал золотистую макушку. Положив на нее щеку, он прикрыл глаза, вдыхая приятный запах волос. — Пасси… — Он сжал девушку еще сильнее, но очень аккуратно, чтобы она не проснулась.       Но девушка уже не спала. Она проснулась почти сразу, почувствовав нежно прикосновение к голове. Даже спустя восемь лет Пасифика помнила эти ощущения. Помнила, потому что отчаянно их хранила в себе, потому что никто не подарил ей новых. Ни один из ухажеров, которые так и норовили с ней встречаться, ни разу не поцеловал ее в голову. Казалось бы, так просто!       Тем не менее, это за всю ее жизнь делал только один человек.       Пасифика делала вид, что спала; хорошо, что Диппер не видит ее лицо, потому что на глаза наворачиваются слезы. Она едва держалась, чтобы не разрыдаться и не закричать, она не понимала, почему Диппер сейчас так сделал. Девушка лежала в крепких объятиях, готовая раствориться в этом моменте, лишь бы он не кончался.       Диппер не знал, что Пасифика не спит, поэтому просто наслаждался. За те дни, что они просыпались вместе, ни разу так долго просто полежать не удавалось. Ему только оставалось признаться самому себе, что вся его обида на золотой комочек, мирно сопящий у него на груди, улетучилась еще тогда, когда этот самый комочек выпал ему прямо в руки из домика на дереве. Если бы он тогда все понял…       Так бы и лежали, боясь прервать этот момент… Все равно не вышло бы, потому что кое-кому не терпелось посмотреть, что же будет дальше.             Тр-рр-инь! Тр-р-ринь! Тр-р-ринь!       — Черт! — тихо ругнулся Диппер и схватил будильник, чтобы выключить. Он был очень громкий, так что шансов не разбудить Пасифику у него не было. Хотя, так было даже лучше, потому что иного ни к чему не обязывающего момента для «пробуждения» может и не представиться. — Этот будильник — просто воплощение Мэйбл с ее очаровательной привычкой будить меня ни свет, ни заря! — шепотом проворчал парень, возвращая часы на тумбочку около кровати.       Пасифика шевельнулась, отцепила одну руку от шеи Диппера и мило зевнула, потирая глаза.       — Диппер? — конечно, он, кто же еще. Но никак нельзя было дать ему понять, что она давно уже проснулась.       — А ты кого-то другого ожидала увидеть? — рассмеялся парень, не переставая обнимать Пасифику. — Вот я лично вообще не удивлен.       Пасифика улыбнулась, снова зевая, но на этот раз уже естественно. Она убрала вторую руку с шеи Диппера и сложила ладошки под подбородком.       — Ну и где мы сегодня? — девушка осмотрела ту часть комнаты, которая была видна, если не шевелиться. А еще довольно подметила, что ссадина от ветки на щеке быстро заживает. — Хм, пожалуй, самое приятное место. Если, конечно, сейчас сюда не зайдет какой-нибудь риэлтор с покупателями.       — Половина седьмого, Пасифика, даже самые жадные риэлторы сейчас спят! Но вообще да, я согласен, здесь очень здорово.       Ни одного из них ни капельки не смущал тот факт, что они лежат в обнимку в одной кровати, и что у каждого из них свадьба буквально послезавтра.       — Эм… Диппер? — Пасифика осторожно позвала задумавшегося парня. Тот вздрогнул и выпустил ее из объятий, думая, что именно этого девушка и хочет.       — О, прости…       — Ничего, я не… — она осеклась. — Я хотела тебе предложить просто поговорить, раз уж мы здесь. — Сердце Диппера пропустило удар после этих слов. — Столько лет прошло, многое, наверное, изменилось за восемь лет… — Сердце Диппера ухнуло вниз. — Да, хм… Да, конечно, — Пасифика подумала, что Диппер странно — даже немного грустно — улыбнулся, но решила, что ей показалось. — Что ты хочешь знать? — Расскажи, чем ты всё это время занимался? — девушка почему-то поняла, что не стоит говорить, что они с Мэйбл виделись.       — Мы с Мэйбл окончили открывшийся здесь колледж. Я теперь программист, очень неплохой, между прочим, — Диппер улыбнулся. — А Мэйбл — дизайнер ландшафта и интерьера. Она со своими сумасшедшими — ладно, неординарными — идеями была лучшей на потоке. На втором курсе мы получили грант за совместный проект и на эти деньги отстроили Хижину. В силу возраста, у каждого появилась своя комната еще лет в 16 — мы все-таки вышли из положения, хотя и с трудом. Но каждое шестое июня у нас грандиозный переезд на чердак — годовщина нашего первого прибытия в Гравити Фоллз.       — Так здорово… Если честно, я всегда представляла Мэйбл дизайнером одежды или модельером. Наверное, все ее интерьеры безумно очаровательные! — Пасифика сидела на кровати напротив парня и улыбалась его рассказам.        — Кстати, не совсем, — Диппер тоже улыбнулся. — Той толики серьезности, которая в ней есть, хватает, чтобы создавать вполне адекватные проекты. Мебельный, в котором мы проснулись, наше официальное место работы. Мы помогаем проектировать открывающиеся магазины здесь, а еще работаем по сети.       — Так прекрасно, что вы по-прежнему вместе по жизни. Я всегда мечтала о брате или сестре… Хоть Джесс встретила, она мой самый близкий человек последние восемь лет. Скажи, а как Венди и Зус?       — Что же, тогда ты расскажи про себя потом. Зус шесть лет назад женился на Мэлоди. Когда Мэйбл насильно засунула меня в спортзал, он напросился со мной. Подкачался, похудел немного и потопал делать предложение Мэл, — Диппер рассмеялся. — Затем, когда вернулись дяди, он перебрался к ней, и они открыли там небольшую мастерскую — не без помощи Стэна, конечно. Зус рукастый парень, и жену себе он нашел под стать. У них все хорошо, часто приезжают с детьми.       — Детьми? — Пасифика округлила из без того удивленные глаза.       — А ты думала, что он вечно будет по лесам с нами носиться? — парень с улыбкой покачал головой. — Теперь он и Мэлоди носятся по лесам со своими — у них трое детей: старшая дочь Мелисса и парнишки Дэм и Стэн на два года младше.       — Серьезно? Вот здорово! Господи, как я рада за них! — девушка захлопала в ладоши от радости. — Так хотелось бы их увидеть! Теперь про Венди рассказывай.       — Но потом ты, не забудь. Венди уехала отсюда пять лет назад, через год после Зуса в тот же город. Они, кстати, до сих пор дружат, Зус помог ей с работой тогда, а Венди стала крестной его детям. Она вышла замуж за солиста приехавшей сюда на концерт группы. Не поверишь — они нанимали народ для сбора сцены, и мы с ней решили заняться этим для разнообразия, а Мэйбл занималась разноображиванием нашего разнообразия, — Диппер по-доброму ухмыльнулся. — Бедный парень тогда был в полном шоке от Венди, слова сказать не мог поперек, когда она с деловым видом указывала, что и как нужно изменить и переделать в их установках. Группа пробыла здесь довольно долго, а потом Макс — их солист — просто предложил ей уехать с ними. С нашей с сестрицей подачи, конечно, — он снова улыбнулся. — Венди как всегда ответила «Да, почему бы и нет». Следующая наша встреча была через полтора года, когда сюда вернулось семейство Пауэрсов чтобы крестить Макса Августа Пауэрса младшего. Они потом частенько заглядывали в гости, а еще через два года крестили Бэллу Элизу Пауэрс.       — Боже, как я много пропустила… — Пасифика закрыла лицо руками и покачала головой. — Как много… Слушай, честно, последнее — расскажи, что с Гидеоном? — она умоляюще посмотрела на Диппера. — Пожалуйста-пожалуйста! Потом я сразу расскажу про себя всё-всё.       — Ладно, — сдался парень, — рассказываю. У Глифула тоже все окей. Он долго лелеял надежду на их с Мэйбл счастливое будущее, но столь жутких попыток, как тогда, больше не предпринимал. Потом, когда ему исполнилось восемнадцать, он уехал учиться в театральное училище. Сестрица с ним переписывается до сих пор, а Гидеон изливает ей душу и консультируется по поводу девушек. Вроде, давненько уже встречается с одной своей однокурсницей. — Пасифика удивленно на него посмотрела и хотела уж было спросить, откуда он всё это знает, но Диппер ответил сам. — Нет, мне совершенно это не интересны эти новости, но разве Мэйбл это волновало когда-то? Она безумно за него рада, ну, а я могу сделать вид, что слушаю.       — Вот это да-а-а… — Протянула девушка задумчиво. — Бывает же! Все, все, рассказываю про себя, я помню, — она примирительно подняла руки под суровым взглядом Диппера. — Мою Джесс я встретила при ужасных обстоятельствах, когда гуляла по городу после очередной перебранки с родителями, забрела в странноватый район. Пока искала дорогу обратно, услышала всхлипы в одной из подворотен. Девушка я смелая, — твоя заслуга, между прочим, — поэтому полезла смотреть, что происходит. Вот так я ее и нашла. Джессику избила и выгнала из дома собственная мать, когда поверила новому мужу, что Джесс положила на него глаз и хочет увести. Не понимаю, как можно было не послушать родного ребенка… — На глаза девушки навернулись слезы. — Я не смогла бросить ее там, но и просто так привести в дом не могла — ты знаешь ведь моих родителей. Поэтому я протащила ее тайком ночью, отправила в душ, подлечила синяки и на следующий день привела к родителям. Сказала, что хочу себе личную горничную и нашла Джесс по объявлению. Хорошо, что ей хотя бы документы мать отдала, а то было бы гораздо сложнее. Вот так я обрела подругу. Иногда мне кажется, что я только благодаря ей тогда выкарабкалась, — Пасифика грустно улыбнулась.       Диппер не нашелся, что ответить, поэтому просто молча ждал продолжения.       — Теперь байк. Забавная история, если посмотреть со стороны. От скуки я устраивала себе вылазки, предпочитая сбегать из дома, пока никто не видит. Родители не пускали меня в школу, заканчивала я ее с частными учителями. Только в ВУЗ стали отпускать, и то с личным водителем. Да, я выучилась тоже, теперь я политолог, — юноша удивленно вскинул бровь, а Пасифика рассмеялась. — Чему ты удивляешься? Разве можно было ожидать другого от моих родителей? Только потом мои вылазки им надоели, потому что были случаи, когда меня искали несколько дней с полицией, и они заперли меня дома с угрозой выгнать Джесс. Я сдалась, но вести себя стала отвратительно. Поэтому пришла очередь родителей помучиться. Когда в Университете поставили вопрос о моем отчислении, они были готовы на все, лишь бы я исправила учебу. Ну и вот, байк и инструктор — первое, что пришло в голову. Теперь сдались они. В принципе, учиться мне нравилось, поэтому я без труда всё вернула на свои места.       — Все, кроме… Ладно, проехали, — Диппер смутился и отвел глаза.       — Нет уж, продолжи, пожалуйста, — Пасифика даже подалась вперед. — Что ты имел в виду?       — Ничего, угомонись!       — Не груби мне, Диппер, — строго произнесла девушка, — я ничего плохо не сказала.       — Прости, Пасифика, — парень закрыл лицо ладонями. — Вырвалось.       — Я понимаю… — Она попыталась отнять его руку от лица, но не смогла. — Послушай, мне тоже тогда было тяжело…       — Правда? — язвительно перебил Диппер. — Тогда объясни, наконец, что произошло? Почему ты бросила нас, почему бросила меня? Почему ты исчезла? — он почти кричал на Пасифику, вскочив с кровати. Девушка всё еще сидела, сжимая в руках одеяло и отчаянно стараясь не заплакать. — Как ты могла, что тебя не устраивало? Я же ночевал тогда у твоего особняка, я четыре года разными путями ходил по несколько раз в неделю к твоему дому, надеясь постоянно хоть на что-то, на какую-то мелочь, на весточку хотя бы в твоем почтовом ящике!       У Пасифики потекли слезы из глаз. Как же она не догадалась за всё это время отправить письмо на свой адрес в Гравити Фоллз? Внутри все сжалось и тут же разлетелось на мелкие осколки.       — Я патрулировал все социальные сети, я искал тебя, я ждал тебя! Шесть с половиной лет я надеялся, что ты хоть как-то дашь о себе знать! А ты что? Ты вообще что-нибудь предприняла? Ни письма, ни сообщения! Ты ведь знала все мои и Мэйбл адреса, телефоны! Так сложно было написать на конверте чье-то имя? — Диппер в ярости смотрел на Пасифику, у которой из глаз реками лились слезы. Она молчала, глядя в пустоту, сжимая одеяло до боли в пальцах.       — Тебе все равно… — выдохнул юноша. — Все равно… — Он схватил себя за волосы и сильно потянул. — Тебе и тогда было плевать на меня и на Мэйбл, поэтому ты…       — Заткнись, Пайнс! — прорычала сквозь слезы Пасифика и подняла полные боли глаза. — Ты не имеешь никакого права говорить о моих чувствах!       Раздался тонкий треск. Девушка все-таки надорвала пододеяльник, который теребила в руках.       — Да что ты? — крикнул Диппер, срывая с кровати одеяло и выкидывая его в другой конец комнаты. — Тогда поговори о них ты! Расскажи придурку, как все было на самом деле! — Ладно! — неожиданно сдалась Пасифика, вскакивая с кровати на противоположную сторону. — Хорошо! — она тоже перешла на крик. — Я тебе всё расскажу, только слушай очень внимательно. В наш последний вечер, когда ты проводил меня домой, я просто вошла в свою комнату и рухнула спать. Я тогда ничего, абсолютно ничего не заметила, а проснулась уже в машине в соседнем штате. Мой мобильник отобрали, компьютер тоже. Я ничего не понимала, но спросить было не у кого — родители ехали в другой машине, со мной был только водитель. На первой же остановке я задала отцу и матери резонный вопрос «Что вообще такое происходит?», но ответа не услышала. Мне только было сказано «Так надо. Для твоего же блага!» Я попыталась убежать, потом в машине даже чуть аварию не подстроила. Бесполезно все было, слишком далеко уехали. Когда мы прибыли на новое место жительства, я подслушала разговор родителей о «моем же благе». Меня проводили в мою новую комнату, где я нашла новые телефон и ноутбук, а так же записку, что отныне все мои звонки проверяются, история браузера просматривается. В интернете я сидела только под надзором одной из моих новых «учительниц» по паре часов в день. Золотая клетка, правда? — Девушка горько усмехнулась. — Когда я попыталась восстановить свои прошлые страницы и почтовые ящики, то поняла, что это невозможно. Ты, как программист, должен знать, каким образом это устроили за деньги моих родителей. Хочешь, я тебя насмешу? В запреты на поисковые запросы были внесены все слова, так или иначе связанные с Гравити Фоллз. Я даже Кенди или Гренду найти не могла, не говоря уже о тебе или Мэйбл. Примерно через месяц состоялась моя первая вылазка. Догадываешься теперь, что это были за вылазки? — Пасифика язвительно обратилась к Дипперу и ответила до того, как он успеет открыть рот. — Правильно, я сбежала. Карманных денег мне тогда не давали, пришлось украсть. Меня поймали на выезде из города. Представляешь, какое наказание я тогда получила? — Она снова задала риторический вопрос. — Не знаешь, конечно, и не надо тебе. — Руки Диппера сжались в кулаки. — С того раза на моем счету сто восемьдесят четыре побега, хотя Джесс говорит, что сто восемьдесят семь. На байке я сбежать уже не пыталась, но понадеялась попасть в какую-нибудь аварию. Черта с два! Мне установили ограничитель скорости — со мной бы ничего серьезного не случилось, а друга угробить просто так было жалко. — Слезы высохли, и теперь лицо неприятно стягивало, но девушка продолжала говорить. Собеседник, казалось, ее не слушал, потому что его взгляд был настолько пустым и невидящим, будто он восковая фигура, а не живой юноша. — Я сдалась, да, опустила руки. Потому что письма, отправленные Дипперу или Мэйбл Пайнс исправно возвращались. Потом стали возвращаться письма Венди Кордрой, Иисусу Альзамирано Рамирезу, Стенли или Стенфорду Пайнсу, да и вообще все, которые я пыталась отправить. Попытки Джесс тоже проваливались. В конце концов, родители заплатили еще где-то, и письма стали просто пропадать, — Пасифика снова срывалась на плач. — Потом-то я поняла, почему письма Дипперу не доходили, но Мэйбл? Я помню, что ваши имена сложены из имен родителей, но ты тогда так и не объяснил до конца — на нас напал какой-то очередной монстр, во время побега от которого было не до разговоров, и я так и не узнала…       — Наши родители — Майа Амалия Лиэс и Клэйв Беллерт Пайнс, — перебив, прошептал Диппер, не поворачивая в сторону девушки стеклянных глаз. — Я и моя сестра — Майкл и Амабель Пайнсы.       — Мэйбл… Амабель… — Пасифика закрыла рукой рот, слезы из глаз потекли с новой силой. Она не знала, что сказать, да и какие слова могли бы быть сейчас к месту? «Прости, Диппер, мне очень жаль, я не знала»? Или «Давай все начнем сначала?»       — Прости, Пасифика, — врезался в голову охрипший голос юноши, — мне очень жаль, — девушка понадеялась, что… — но что-то менять уже слишком поздно.       За окном издевательски-мягко сияло солнце. Диппер не мог поверить, что сказал это, Пасифика отказывалась верить в то, что она только что услышала. Она взглянула на стоящее напротив живое изваяние, вцепившееся себе в волосы до белых костяшек, и поняла, что поверить придется. Закрыв лицо руками и стараясь не рыдать слишком громко, девушка выскочила из комнаты — без разницы куда, вроде бы в какую-то другую. В ней была дверь, точно такая же, как в ее собственной ванной в поместье. Она дернула дверь на себя и не успела даже удивиться, как столкнулась нос к носу… со взволнованной Джессикой. Кудряшка, увидев зареванные глаза подруги, молча раскрыла руки, в которые упала Пасифика, больше не пытаясь сдерживать рвущиеся рыдания.       Диппер, не найдя Пасифику в доме, отправился домой, глядя перед собой невидящим взглядом. Он совершенно не помнил, как добрался, как тихо прокрался по дому, как не заметил отсутствие сестры на соседней кровати. Юноша забылся тревожным сном: ему снилось, что он задыхается под письмами, которые не может прочитать.