Принц и Фуксия

Она не в силах сдержать своих слез. Рыдания стискивают ее горло, в душе не осталось ни тепла, ни счастья. Кажется, что появись здесь дементор, даже ему будет нечем поживиться. Взяв холодную руку матери, она рыдает, прощаясь навсегда. Она больше ее не увидит. Боль от этой мысли пронзает ее сердце хлеще любого ржавого гвоздя. - Нам придется ее отпустить, - не своим голосом говорит ее отец, сжимая хрупкие плечи дочери. Она плачет так, что, кажется, сейчас умрет. - Уинг! Эй, Уинг! Что с тобой? – девушка проснулась и, вздрагивая, села на кровати. Она провела рукой по лицу, вытирая слезы. Боль все еще таилась в груди, но исчезала, потому что это был всего лишь сон. Ее матушка жива и здорова. Она сможет ее увидеть совсем скоро, на каникулах. Уинг закрыла лицо руками, снова начиная плакать. Да, она увидит. Ее встретит матушка, а отец закрутит в объятьях, радуясь возвращению своей принцессы домой. А он… Он никогда больше не увидит свою мать. Уинг силой воли взяла себя в руки. Время-то еще совсем не позднее, иначе, что здесь забыла их великолепная староста? Эванс правила нарушать не любит. Даже Марлин еще не вернулась, значит, и одиннадцати не было. Уинг вытерла слезы, прикусывая губу, чтобы не начать плакать снова. Она чувствовала недоуменный взгляд Мэри и немного встревоженный - Эванс. Уинг не нравилось внимание, ей никогда оно не нравилось, но сейчас - особенно. Если бы Марлин была рядом! - Совершенно ничего, - сухо сказала она, отнимая руки от лица, - прошу прощения. Я вас отвлекла? Должно быть, у мисс Эванс был какой-то важный разговор с мисс МакДональд. Лили глянула на Мэри. - Уинг… Все точно хорошо? – упрямо спросила Эванс. Ее навязчивость и показное дружелюбие раздражало Уинг. Может, она действительно искренне беспокоилась за нее, но друзьями им было не стать по определению. Еще до того, как их распределила Шляпа, было все ясно. - Все точно хорошо, - уверенно ответила Уинг, переворачивая мокрую подушку и укладываясь на нее. – Время позднее. Я собираюсь все-таки поспать, чего и вам желаю. - Уинг… - Эванс уселась на кровать Марлин. Но Лили знала, что Уинг ей душу никогда не откроет, не понимала только почему. Эта огромная комната, это безумное количество детей рядом. Таких разных, таких громких, суетящихся. Ей страшно, ей хочется домой. Хотя она вскидывает личико, пытаясь не заплакать. Уинг обещала матери, что она будет ей гордиться, но как легко затеряться среди толпы незнакомых лиц. Таких уверенных, таких наглых. Половина из них маглы, и у них нет никаких манер. Часть из них аристократы, и манерами из них хлещет настолько, что подойти страшно. Она и не подходит, стоя возле огромного арочного окна и сжимая руку в кулачок на груди. Скорее бы этот ужас закончился. Скорей бы все встало на какие-то свои таинственные места. “Мерлин, пожалуйста!”, - попросила она про себя. Ей как никогда не хватало уверенности в себе. Но, вспоминая свою матушку, Уинг стояла вышколено прямо, пытаясь подавить дрожь в коленках, и быть ее достойной. - Мисс, - ей протянул руку мальчик, и их глаза встретились. Его ладонь, длинные пальцы. Весь он, склонившийся в легком вежливом поклоне. Уинг загляделась в его серые, редчайшего цвета глаза. Чуть приседая, забыв, что она всего лишь в мантии, а не в платье, и элегантно протягивая руку, касаясь длинных пальцев. Его большой палец почти невесомо коснулся кончиков ее пальцев, и невольно она слабо улыбнулась, чувствуя в этом прикосновении утраченное спокойствие. - Не волнуйтесь, мисс, матушка рассказывала, что в церемонии не будет ничего страшного. Уинг невольно засмотрелась на эту вежливую, спокойную и уверенную улыбку. Она чуть сильнее сжала его ладонь, благодаря за помощь привычным жестом. - Я уверен, что вы пройдете на Слизерин, не переживайте. - А… Да… - горло Уинг сдавило, девочка хотела попросить его остаться рядом, но не могла. – Я тоже уверена, что вы пройдете на Слизерин. Не сказать, что она туда собиралась, но сейчас ей это показалось совсем неважным. Куда угодно, лишь бы увидеть его еще, учиться вместе. Уинг почти нашла в себе силы, чтобы предложить провести время вместе до начала церемонии, но не успела. На них налетел какой-то громкий, почти огненный вихрь, вырывая руку мальчика из ее. - Вот ты где, Северус! Я тебя уже обыскалась! Оглядываюсь, а тебя нет! Куда ты пропал? – поток слов был подобен лавине магмы. Уинг сжала свою отброшенную руку, прижав ее к груди. Северус. Какое красивое имя. Северус… Принц?.. - Кто это? – поинтересовалась рыжая немного раздраженно. - Кто вы? – холодно спросила Уинг, поправив очки. – Пруэтт? Хотя нет, куда там. Уизли? - А ты-то кто? – тут же бросила девица, и Уинг, сжав ручки вместе, с трудом заставила себя не отступать под этим ведьминским зеленым взглядом. Уши Уинг горели, но - спасибо длинным волосам – видно этого не было. Мама просила не ударить в грязь лицом. Но разве можно терпеть чужое хамство? - Да разве не видно? – хихикнул кто-то из тех, кто перепалку заметил и наблюдал, вгоняя в краску юную Уинг. - Это дочь Гринграссов! Сразу же видно! Глаза, волосы! - Куда этой рыжей маглокровке понять, - обидно усмехнулся кто-то. Уинг с трудом подняла взор на фыркнувшую девочку. Та схватила принца за руку и потащила прочь. Гринграссы… Уинг сглотнула. Она очень любила своего папочку, но, к сожалению, из-за него потеряла право носить девичью фамилию матери. Сжав руки вместе, она закрыла глаза от поглотившего ее стыда. Зачем она так себя вела? Зачем обидела незнакомого человека? Уинг почти не слышала тысячу обращений к ней. Конечно, ведь они думают, что она Гринграсс. Девочка, сжимая руки вместе, вспомнила то теплое прикосновение и взгляд серых глаз. Нет, рыжая получила по заслугам, мелькнула ядовитая мысль. Разве имеет она право так просто уводить у нее принца? Уинг собрала свою волю в кулак. Как раз в этот момент перед ними появилась строгая женщина-профессор, и Уинг склонилась в вежливом поклоне. Ей тепло улыбнулись, и одновременно с этим воцарилась тишина. Церемония начиналась за огромными Вратами. И главной в ней будет Распределительная Шляпа. Уинг прекрасно знала, что им не придется сражаться с драконами или еще как-то показывать свою удаль, но волнение не унималась. Удастся ли ей попасть на Слизерин? Будет ли она учиться вместе с сероглазым Принцем? - Прости, мама, - прошептала она про себя. – Позволь мне быть сегодня эгоисткой. Наверное, никто не плачет на церемонии. Все счастливы выбором, который определяет Шляпа. Но Уинг казалось, что ее сердце разорвется от рыданий, хотя ни слезинки не скатилось по ее бледным щекам. - Уинг Флэгривер! – оповестила шляпа, запустив целый ворох шепотков. Да! Это ее фамилия! Уинг выпрямилась, гордо глядя в никуда. Да, она больше не чистокровка! Что с того? Что с того, что она не пара ее идеальному сероглазому Принцу? Ей хочется всего лишь учиться с ним на одном факультете. - М-м-м-м, совсем недавно Аврелий покинул эти стены. Кровь Гринграссов неизбывно чиста. Очень сильна. Жаль, что ты потеряла на нее право. И все же сколько ума, сколько гордости… Какое горячее сердце, сама справедливость! И какая воспитанная нерешительность! Что ты шепчешь? Не слышу! Не слышу. Итак, решено! Гриффиндор! Уинг хотелось расплакаться или, как вариант, умереть на месте. Но она резко встала со стула, вручая Шляпу профессору и ни на кого не глядя, прошла к своему столу. Ей что-то говорили, поздравляли. Но она уселась с краю, сжав в руках на коленках мантию. Староста факультета ей тоже что-то говорил, а она только вежливо кивала. Она попала в Гриффиндор. Выполнила волю матери, называется. - Прости за сегодняшнее, - ее взяли за руку. Уинг шмыгнула носом. Почему эта Эванс тоже в Гриффиндоре? Почему не в Хаффлпаффе! - Не расстраивайся, тут будет весело! – пообещал ей синеглазый красавец совсем не в ее вкусе, но сразу понятно кто это – Блэк. - Поттер Джеймс! Гриффиндор! – распределение продолжалось. - Определенно, - оскалился Сириус, приветствуя друга вместе с остальными гриффиндорцами. Уинг вежливо убрала свою руку из-под руки Эванс. - Мир? – с надеждой спросила Лили. Конечно, им же в одной комнате теперь спать. Уинг смотрела в эти зеленые глаза, даже не зная, что отвечать. Этот Поттер над ухом трещал о церемонии и своих ощущениях, а Лили недоуменно смотрела на нее. - Северус Снейп, - услышала Флэгривер имя, тут же вскинув голову. Это был ее Принц. Уинг едва заметно вздохнула. У нее нет никаких шансов. Если он полукровка, то чтобы вернуть силу рода, ему нужна чистокровная партия, которая позволит его силе засверкать во всей красе. Уинг вспыхнула, склонив голову вниз так, чтобы волосы закрывали ее лицо. О чем она думает, о, Мерлин! О продолжении рода? О подходящей партии? Как неуместно. Почти пошло. Мама ее такому не учила. Мама будет недовольна. Поттер фыркнул. - Ну и смутила ты Гринграсс, Эванс! - Флэгривер, - тихо, но уверенно прошептала Уинг, впрочем, ее никто не слышал. Сжимая вместе руки, она молилась о том, чтобы ее Принц прошел на Слизерин, как он о том и мечтал. - Пожалуйста, - шептала девочка, - пусть он попадет на Слизерин. Уинг осеклась в своих мыслях, глянув на Лили. Ее взгляд метнулся на Северуса, Шляпа все еще думала. - Он несомненно попадет на свой любимый Слизерин, - улыбнулась Лили, подмигнув Уинг. - Куда угодно, только не с тобой! – взмолилась про себя Уинг. - Слизерин! – рявкнула Шляпа, поднимая бурю аплодисментов за соответствующим столом. Уинг выдохнула, не в силах глянуть на Северуса, что пройдет к своему столу. - Прости, у меня не получилась, - сказала она про себя, не в силах сказать это вслух, не в силах даже посмотреть на него. - Уинг! – Блэк решил отложить в сторону церемонии. - Простите, мистер Блэк, - Флэгривер чуть отстранилась, приподняв плечи. Отнюдь не все наследники родов были одинаково воспитаны. Уинг хотела посмотреть на Северуса, но моральных сил у нее на это попросту не было. Ей казалось, что она проиграла самой себе. Но почему? Объяснить бы она не смогла. ** - Ну и ночка, - прошептала Уинг, глянув в зеркальце. Зеркальце было домашним, магическим, поэтому так же шепотом и вежливо ей посочувствовало. Матушка любила говорящие вещи, что поделать. Отец, как ребенок, радовался новым артефактам в доме. Она провела пальцами по лицу, приводя себя в порядок. Для полного комфорта следовало сходить в душ, пока соседки по комнате все еще в глубоком сне. Почему-то гриффиндорские девушки любят ходить в душ компанией, желательно побольше. Беспардонность их почему-то при этом зашкаливает. Почему им всегда надо знать какой у нее размер и как он увеличился за лето? Нет, она не помогает им магией! Да, оно само выросло! Сказать хотелось много, но воспитанные девушки рода Гринграсс так себя не ведут. Уинг пожалела себя несчастную, тихонько выдохнув. Тепло улыбнувшись крепко спящей Марлин, Флэгривер поднялась. МакКиннон вряд ли обидится на нее за такое бегство. Флэгривер успела не только принять душ, но и одеться и выйти из Башни Гриффиндора. Если честно, она чувствовала себя немного виноватой перед соседками за доставленное беспокойство, учитывая, что объяснять причины своих слез она не собиралась. Между прочим, их староста могла бы понять. Обязана была понять! Но нет. Казалось, Эванс не видела трагедии под своим носом. Казалось, что ей было совершенно все равно. Уинг мысленно содрогнулась, вспомнив ночной кошмар. Кто бы поддержал ее, кроме отца? Чья бы поддержка ей действительно помогла? Уинг, впрочем, знала ответ на свой вопрос. Флэгривер спустилась вниз по лестнице, прошла один коридор, вспомнив, что пару месяцев назад она здесь здорово споткнулась, больно упав на колени и раскидав все свитки в стороны. Было жгуче обидно за свою неловкость и больно ногам. Ее Принц оказался рядом. От этого почему-то было еще обидней, потому что всегда хочется выглядеть как можно лучше. Но увы, она не была кем-то необыкновенным, обычная тихоня и заучка, готовая в рамках традиций Гриффиндора и хорошего воспитания помочь остальным… Да, это ее считают доброй, но Уинг себя такой никогда не считала. Отнюдь. Она хотела попросить прощения у отца, что она не выросла такой, как тот хотел. Перестала быть его принцессой, но и Королевы не сложилась. Девушка считала себя довольно эгоистичной особой, местами довольно предвзятой, а иногда вообще жестокой, пряча грубость за иронией. Удивительно, даже немного смешно, что другие, особенно наивные в своем идиотизме гриффиндорцы, этого не замечали. Уинг мысленно пожала плечами. Само собой, не обо всех львах речь. Флэгривер судорожно выдохнула, замирая у окна и сжимая руки в кулаки. Сейчас не было времени думать о себе и о том, что стоит как-то перевоспитываться, уже не тот возраст, чтобы меняться. Если ей плохо, то как должно быть плохо ему? Если она может сделать хоть что-то для своего принца, она постарается, непременно постарается! Уинг спустилась еще по одной лестнице, увидев его внизу, в одном из малых залов. Он уже собирался куда-то идти. - Мистер Снейп! – позвала она, прикусив губу. Как же ей хотелось звать его по имени. Он глянул на нее, и его губы дрогнули. Наверняка он понял, что ее серые одежды и черная шаль посвящены его горю. Нет, Уинг не собиралась сообщать о своем трауре всему Хогвартсу, одежда по ее мнению просто должна была соответствовать тому, что она переживает в душе. Если бы у нее было желание показать, какая она замечательная, то несомненно попросила бы прислать ее родовое траурное платье. Но к чему? Он вытянул обе руки чуть вперед, ладонями вверх, и Уинг бросилась вниз, молясь, не споткнуться, потому что падать было ее призванием. Она коснулась холодных пальцев, сжимая их. Уинг судорожно выдохнула. Как ей выразить словами свое сочувствие? Свою скорбь? Чтобы это не было формально, чтобы это не было равнодушно. - Мисс… Флэгривер, - тихонько сказал он. – Вы… - Пожалуйста, мистер Снейп, я хотела, чтобы знали… Как же ей хотелось согреть его руки. Они были такими большими в сравнении с ее. Такими непривычно холодными… И да, слова застряли комом в горле. А слезы снова подкатили к глазам. Каково это остаться без матери? Уинг не могла выдержать эту мысль. Как она поможет ему, если сейчас придется утешать ее? Почему матушка говорит, что женщины сильнее и должны помогать нести бремя потерь мужчинам? И продолжать жить, когда мужчины уходят? - Мисс Уинг… - девушка слабо улыбнулась. Да, когда он в тот раз поднимал ее с колен и помогал собрать свитки, она попросила звать ее по имени. Может, странная просьба, но как приятно было слышать свое имя на его устах. Не Лили, а ее. Как же это эгоистично, как мелочно. Особенно в этот момент. Уинг вспыхнула, заглядывая в его глаза, слушая его голос. - Спасибо Вам, я понимаю, что вы хотите сказать, - это он держит ее за руки сейчас, как и тогда. Только в тот раз его руки обжигали, а сейчас девушка надеялась, что хоть немного согреет их… Уинг невольно заметила свой подарок на его руке. Флэгривер качнула головой. Мерлин… Ей так хотелось извиниться за ее мысли, что скачут куда угодно, и не могут остановиться. Причина, конечно же, в том, что Северус рядом. Этого достаточно, чтобы внутри у нее все смешалось. Но она не Лили. Не его любовь, что занимает мысли ее принца. Та, которую он звал без всяких “мисс” и с которой говорил на “ты”. Почему их староста не с ним? Почему не поддерживает друга? Разве не она хваталась дружбой с ним, постоянно что-то требуя от него, будто имела полную монополию? И это любовь? Нет, конечно. Уинг знала, что такое любовь. Она видела ее. Видела, насколько Северус любит Эванс. Но что для нее чужие чувства? Полноте, она ведь ничего не обещала. Уинг знала, почему ей обидно. Обидно, что Лили никогда не полюбит его, обидно, что ей не занять место Эванс. - Мистер Снейп, - выдохнула она, сделав один маленький шажочек и уставившись в пленившие ее пять лет назад глаза. Ведь утешать его так должна Лили, не она. Но Эванс ничего не делает, а Уинг просто не могла остаться в стороне. Флэгривер не хотела перестать видеть его улыбку, не хотела потерять ее среди будней, полных скорби и тяжелых мыслей. Поэтому она крепко сжимает его руки, пытаясь выразить жестом то, что не выразить словами. - Спасибо, - искренне повторил он. Флэгривер видела, как взгляд серых глаз потеплел. Уинг хотелось верить, что она сняла хотя бы один, самый маленький камешек с его души. Что еще она может сделать для него? Флэгривер, которая в учебе всегда спорила с Эванс за первое место, отнюдь не была генератором идей, как Мародеры, с которыми та довольно сильно подружилась после Святочного Бала. Наверное, это все, на что она способна, - сжимать руки, которые придется отпустить? - Мисс Уинг, не забудьте накинуть мантию на плечи, когда пойдете на занятия, - напомнили ей здравую мысль. - Спасибо, - Уинг отпустила его руки и присела в поклоне, придерживая платье. Она смотрела на плиты пола, страдая от тоски, от собственной нелепости. Мама говорила, что тот, кто любит – совершенен. Да, он был перед ее глазами. Но она тоже любит! Так почему она так далека от идеала? - Мисс Уинг? - Да, - она невольно улыбнулась, потому что ей трудно ему не улыбаться. - Я был очень рад вас увидеть. - Я тоже, мистер Снейп… Он еще раз сжал ее руку на прощание, коротко улыбнулся и развернулся. Уинг же сложила руки вместе на своей груди, глядя ему вслед. ** Уинг пришла в Большой зал почти вовремя. Марлин уже мерно уничтожала завтрак, тогда как Мэри привычно кочевряжилась и строила из себя аристократку. Ах да, она и была чистокровной аристократкой, которую, Уинг знала почему, недолюбливала староста Райвенкло – Агнес Гринхилл. Эванс уже почти все съела, одним глазом утопая в книге. Уинг мысленно поморщилась. Она бы книгу еще в кофе обмакнула. Уинг всегда недоумевала, как в них столько влезает. В ее доме завтракали кофе и свежей газетой. Но в Хогвартсе не было второго завтрака, и раз никто из аристократии не возмущался, значит, готовы были пережить. Поэтому за пять лет Уинг привыкла завтракать иначе, чем, конечно, немало удивила домовиков уже первым летом после Хогвартса. Флэгривер не нашла Северуса среди завтракающих. А потом ее окликнула Марлин. - Мы хотели принести тебе мантию, - дружелюбно сказала она. - Но ты же терпеть не можешь, когда трогают твои вещи, - немного поддела ее Мэри, однако, если бы на месте был кто-то другой, то даже бы не заметил подкола. Уинг отлично чувствовала любую смену тона, любое иначе сказанное слово. Потому что сама считала слово лучшим оружием. - Поправлю вас, мисс Мэри. Я нахожу это вторжением в мое личное пространство. Назвать Макдональд по имени, а Лили звать по фамилии, это были тоже маленькие иглы их любезной дружбы. Уинг также знала, что Макдональд за глаза называет ее “принцесской”. Знала бы она, что делает Флэгривер приятное - тут же бы перестала. - Не волнуйся, Мар, - улыбнулась Уинг, усаживаясь рядом с подругой. – Я сама в состоянии вернуться за мантией. И передай вон то блюдо. - Сейчас все будет! – жуя, засуетилась МакКиннон. - Смотри, лучше не касайся ее рук, а то проклятие получишь, - усмехнулась Мэри, вроде и шутила. Вроде и нет. Уинг вежливо улыбнулась, глядя в ее глаза. МакДональд хмыкнула, ожидая продолжения пререканий. Уинг краем глаза заметила, как Эванс поднялась и вышла из-за стола. Флэгривер не ожидала, что Лили заденет ее, вполне возможно, что случайно. Следы кофе на ее платье были более чем заметны. - Какая жалость… Прости. Кажется, тебе придется… - Что вы, я же не магл. Палочка все исправит, мисс Эванс. В следующий раз вставайте аккуратней, вы это можете, я в вас не сомневаюсь. Уинг усмехнулась, замечая, как Эванс бледнеет от злости. О, Лили за пять лет привыкла ко всем ее интонациям, отличая шутки от почти прямых оскорблений. Что удерживало Эванс от того, чтобы объявить ей войну? То, что она пытается со всеми дружить, потому что гриффиндорка? Потому что Уинг сама не пыталась накалить отношения до предела, так как не видела смысла в конфликте? Уинг знала, какое впечатление производит. Милое, невинное, кроткое создание. В целом, это не было ложью. Если ее оставить в покое, и лучше никогда не подходить, то так и было. К себе Уинг подпускала только тех, кто ей действительно нравился. И те люди, конечно, знали, что у нее есть недостатки, правда, почему-то никогда не считали их серьезными. Мол, все такие. Конечно, не все сразу поняли, насколько она может быть жестока в своей иронии. Мародеры вон до сих пор пребывают в блаженном неведении по причине своего хронического идиотизма. Но в силу недавнего, Уинг вообще предпочла свести с ними контакты к минимуму. Хорошо бы задвинуть куда подальше и Эванс. Но это невозможно по целому ряду причин. И чем дальше, тем переносить ее становится только сложнее. Уинг не считала себя великодушной. Пожалуй, она даже не знала, кто в ее семье обладал бы этим качеством… Нет, она пыталась такой быть, но Эванс будто намеренно проверяла ее на прочность, сама того, скорее всего, не зная. Просто так выглядело. Уинг никогда не произносила это вслух, никогда никому не говорила, но одной из причин была банальная ревность. Почему эта маглорожденная считает себя в праве быть рядом с Принцем? Почему смеет принимать его любовь, не даря ничего взамен, а только требуя? - Почему ты так себя ведешь? – невольно спросила Эванс. Вырвалось, наверное. Уинг была уверена, что Эванс на нее по большей части плевать. У местной звезды хватало подружек с разных факультетов, перед ней кто угодно готов был пасть ниц. Ну, кроме Флэгривер и аристократии Слизерина, пожалуй. - Прошу прощения, это не я толкаюсь утром. К тому же, я повторюсь, ничего страшного. - Уинг, - Эванс положила руку на стол рядом с ней. Неужели Лили действительно ничего не понимает? - Девочки, - Марлин попыталась разрядить ситуацию. Уинг грациозно поднялась из-за стола, кажется, на них уже поглядывали. За слизеринским столом наверняка следили за этим спектаклем во все глаза. Впрочем, ни Мальсибера, ни Розье, ни даже Эйвери там не было. Флэгривер почти наяву почувствовала, как ее терпение лопается. О, она была хорошей девочкой. Она старательно уговаривала себя, что какая-то грязнокровка может быть лучше, чем она (благо о чистоте крови Уинг задумывалась в редких случаях). Пусть, если она принесет ее принцу счастье. Но Эванс приносит ему только страдания. Лили даже в друзья не годится! Кажется, взгляд ее выдал, потому что Лили грубо спросила: - Что? Уинг смотрела на нее, чуть насмешливо улыбаясь. Она знала, что ее синий взгляд умеет напрягать, когда она того сама хочет. За пять лет Уинг слишком много себе намотала на несуществующие усы, чтобы окончательно понять кто и чего стоит. Да, она знала, насколько сама наивна и как много не понимает. Но сейчас это не имело значения. У Эванс своя любовь, свое счастье. Вот пусть и не портит жизнь другим! Пусть катится со своими внезапно полюбившимися Мародерами куда подальше. Чужая меркантильность сильно ее раздражала. Что нужно было Лили? Когда она ими прониклась? Когда поняла, что у кого-то есть деньги и чистота крови? Уинг прикрыла рот ладонью, пряча усмешку. Посерьезнев, девушка сказала: - Вам не мешало бы сменить на сегодня свой гардероб, мисс Эванс. У вашего друга траур. Извольте хотя бы внешне соответствовать. Флэгривер нравилась многим. Она была вежлива и отзывчива. Это не было игрой или маской. У нее было папино ангельское терпение, мамино воспитание, и куча родительских пунктиков насчет принципов жизни. В конце концов, она – Гринграсс. И, конечно же, она – Флэгривер. А это значит, что молчать не будет. Мисс Эванс хочет попасть в ту же категорию, что и Мародеры? Без проблем. Уинг смотрела в ее глаза не моргая. Эванс же боится ее проклятий? Струсит первой. Она не доводит до дуэли, потому что знает, чего ожидать. Ее Принц не будет с Лили. В Уинг говорил самый настоящий эгоизм, пока она его не оборвала, выдохнув. Он и с ней не будет. Пусть будет с той, с которой будет счастлив? Флэгривер, конечно же, кривила душой и думала о себе. На губах ее появилась слабая улыбка, и она отмахнулась от Лили. Как ее папа сказал? “Надо бороться, принцесса”. Так что рано опускать руки. Склонившись в совсем легком поклоне, который можно принять за насмешку, Уинг посчитала свой завтрак законченным и удалилась в сторону аудиторий. В голове Флэгривер набатом бил лексикон ее отца. О, папенька бы очень удивился, узнав чего наслушалась его дочь. Отцу Уинг пришлось тяжело, просто невыносимо тяжело, но он все преодолел ради своей жены и дочери. Чтобы им было за него не стыдно, чтобы они могли им гордиться. И они им гордились. Папа не оставил свою работу, так что иногда, приоткрыв дверь, Уинг слышала в его рабочем кабинете те разговоры, что слышать ей было не положено. Уже тогда она знала, что маглы разные. Но была уверена, что ее отец самый лучший, самый хороший, и таких вокруг много. Она росла в этой уверенности, пока Хогвартс ее не разубедил. С его шумом и суетой ей, выращенной в тихой домашней обстановке, было справиться очень непросто, но постепенно она смирилась, как смиряются с неизбежным злом. Но было то, с чем она никогда не согласится. Если Эванс уверена, что имеет какие-то права на Северуса, то что ж, придется ее разубедить. Уинг сверкнула глазами, улыбка появилась на ее губах. Она улыбалась в точности как ее отец, когда ему рассказывали, кто он и чего стоит, пытаясь всячески унизить тем, что он магл. Но Кристофера это только раззадоривало еще больше. Уинг об этом не знала, потому что не видела от него никакой улыбки кроме ласковой и нежной. Она могла только догадываться, чего ему стоило сохранить семью, доказать, что он достоин, пусть не по фамилии, но быть ее частью. Уинг не собиралась ни с кем воевать. Холодная война во все времена была куда опасней, чем размахивание палочками.