Противостояние.

Что есть предательство? Ты открываешь человеку всего себя, обнажая перед ним душу. Следуешь за ним вопреки голосу сердца, затмевая тревожный голосок разума где-то внутри себя. Потеряв родителей, живя с этими недородственниками, Гарри, наконец — как ему казалось — нашел того, кто сможет залатать эту зияющую дыру в груди. Мальчик который выжил, боролся со своими внутренними страхами, переживая всю боль в одиночку, нашел, наконец, друзей, обрел давно потерявшуюся сестру, и лучшего — какая горечь — друга, который не смог принять их новый статус. Что им двигало? Ревность, зависть, злоба или же просто настоящий животный страх? Но самое страшное даже не это. Доверять человеку, который этого не заслуживает и сливает информацию за спиной — в данной ситуации хуже всего. Ведь если бы тогда Рон Уизли выбрал другой путь, кто знает, может все было бы иначе…? — Перед тем, как прозвенит звонок, хочу объявить вам о начале недели зачётов. Со следующего понедельника каждый из вас будет применять одно из заклинаний, рассказывать принцип и полезность его. Историю открытия в виде доклада каждый мне сдаст. А сейчас все свободны. — профессор Гораций был сегодня явно не в духе. Какие к черту зачёты, когда творится черт знает что? — Гермиона, нам нужно поговорить с Малфоем. Его не было на занятии. Я отмажу нас от Рона, а ты найди хорька, — шепча сестре на ухо и собирая одновременно учебники, Гарри умудрялся поглядывать на белокурую девушку, стоящую в коридоре возле класса. — Ну, беги, беги, отмазывай… горе-любовник, — с ухмылкой пропела Грейнджер, и, легонько чмокнув брата в щеку, летящей походкой направилась черт знает куда. Хотя гостиную Слизерина можно описать несколько иначе, однако, именно эта формулировка подходит сейчас больше всего. Она тихо ступала ножками по ступеням, аккуратно проводя рукой по стенам, чтобы не дай бог (!) не наткнуться на какое-то существо. Мало ли, кого они тут разводят. И только выйдя к портрету, она внезапно поняла, что не знает пароля. Как самая умная ведьма курса могла допустить такую оплошность? Словив недовольный взгляд обладателя портрета, она уже было хотела уйти, но… — Грееейнджер, — в своей излюбленной манере протянул Малфой, собиравшийся на ужин, и ну никак не ожидавший увидеть восьмое чудо волшебного мира прямо возле прохода, — неужели соскучилась? — Мечтай, — фырнула девушка, но отвернула горевшие огнем щеки. Ну не признаваться же белобрысому чудовищу, что этот гребанный поцелуй снится ей чуть ли не каждую ночь? — Гарри хочет с тобой поговорить, а так как тебя не было на занятии пришлось переться сюда и… — Поговорить хотел Поттер, тогда следует логичный вопрос: что здесь делаешь ты? — прищурив серые глаза и подойдя ближе к девушке, слегка с хрипотцой проговорил парень. — Он отмазывает нас от Рона. Хотя, если ты не против его компании мы могли бы… — Не могли бы, Грейнджер! Я терплю вас только потому, что Лорд дорожит вами, но рыжий никчемен и если будет возможность — я с радостью пущу в него аваду, — шипя, парень почти в плотную приблизился к ней, яростно сжимая кулаки. С каждым словом, что вылетало вместе с горечью, он чувствовал необратимое жжение на кончике языка, словно эти слова должны остаться внутри, чтобы она не слышала их, ведь то, что он говорит… ложь? Он бы и дальше мог говорить всякие глупости, лишь бы не вспоминать, что так сладко снится ему ночами, лишь бы не видеть ее больших карих глаз, смотрящих на него сейчас с… болью? Почему в глубине плескается отчаяние? Почему она так хочет услышать, что эти слова ложь, что он не считает ее мусором, с которым нужно иметь видимость общения только ради кого-то? И он готов оторвать свой язык за сказанные сейчас слова. От собственной глупости ярость еще больше пробирается в его сердце, затуманивая разум, даря это чувство звериной свободы и злобы, что растекается по венам кровавой жидкостью. И Драко Малфой не контролирует себя, как и не контролирует вечно рассудительная Гермиона Джин Грейнджер. В одну секунду она сокращает и того мизерное расстояние между ними и с ненавистью впивается в тонкие губы аристократа. Его руки тут же сжимают тонкую талию, притягивая ближе, а потом, надвигаясь, заставляя ее прижаться спиной к перилам. Она с силой тянет его платиновые — такие шелковистые, но такие непослушные — волосы назад, заставляя обнажить бледную шею, а после впивает зубами в оголенный участок кожи. Малфой никогда не позволял делать это другим, ненавидел когда трогали его волосы и уж тем более, играли не по его правилам. Но ей захотелось подчиниться, ее напору и тому, с какой силой она оставляла ярко-красные следы, которые — он был почти уверен — будут заставлять ее краснеть. Но такой ход вещей ему все же не нравился, хотелось ощутить ее на вкус, поэтому вырывается несдержанный стон, затем рык и он резко поворачивает ее спиной к себе, с силой вдавливая грудью в перила. Намотав каштановые волосы на кулак, он повторяет ее движение, языком проводя дорожку от мочки уха до ключицы. Чувствует дрожь ее тела, а она его довольно ощутимое желание в штанах. Стоны становятся музыкой для его ушей, однако, на оставшихся крупицах разума он понимает, что не может сделать это здесь, не сейчас, еще не время. Ярость затуманила их, переходя в страсть, а после этого Драко был уверен, останется ненависть и пустота. Поттер вышел из кабинета, прямиком направляясь к ждущей кого-то девушке. — Луна, привет. Уже все вышли, ты кого ждешь? — он спросил это из чистого любопытства. Ну да, конечно. — Гарри… я ждала тебя, — сердце сделало кульбит, — у меня к тебе есть просьба. — Она несколько замялась, а после уставилась куда-то ему за спину. Парень тоже обернулся, чуть не взвыв от разочарования. Чертов лучший друг сейчас портил все его планы! И сейчас стараясь глазами показать, чтобы тот убиралась ко всем мандрагорам, он вдруг подумал о том, что Гермиона была права, когда говорила им, чтобы они развивали свои извилины. — Гарри! Я тебя везде ищу. Ты чего так глазами странно косишь? Может тебе сходить к мадам Помфи? — Рон, давай поговорим в гостиной, — чуть с нажимом просипел шрамоголовый, сверля рыжеволосого выразительными зелеными глазами, — я немного занят. — Это срочно! Я хотел пойти на тренировку и… — и наконец, дошло! Чуть не хлопнув в ладоши, от такой чрезмерно «быстрой» догадливости друга он чуть было не захихикал, но подумал, что выглядеть он будет достаточно странно и решил оставить эти замашки шизофреника до лучших времен, — и потом вспомнил, что ее перенесли. Так что я пойду. — И чуть было не бегом направился прочь, хотя никак не мог понять, как его друг променял его сестру, на какую-то странную девицу. — Пойдем, прогуляемся до башни? Там мне все расскажешь. До ужина есть еще время. — Нам нужно на поле, Гарри. Просто я… хотела тебя попросить научить меня летать на метле. Точнее нет, помочь преодолеть страх высоты и… — Я с радостью, правда. Я заодно буду тренироваться и следить за тобой, а ты оценишь мое так сказать мастерство со стороны. Знаешь, когда ты летишь, то ощущаешь свободу и этот полет… я научу тебя любить это чувство. Чувство свободно парящей птицы.