Милосердие Люцифера

      Горячее дыхание согревало кожу, а я и забыла, как дышать. Волна мурашек и дрожи прокатилась по телу, заставляя редкие волоски на спине вставать дыбом. Губы задрожали от такой сладостной близости. Мгновение, и длинный раздвоенный язык скользнул по венке на шее, что от напряжения пульсировала так сильно… Я стояла ни мертва, ни жива. Новые, непонятные, чужие ощущения зарождались во мне, а внизу живота словно что-то наливалось тягучим свинцом.       Мужчина посасывал мою шею, царапал острыми клыками нежную и разгоряченную кожу, а моё сердце замирало в предвкушении от каждого обжигающего прикосновения. Непроизвольно, совершенно не отдавая отчёт своим действиям, выгнулась навстречу ему, желая быть как можно ближе. Через ткань рубашки я ощущала жар его тела: он опалял, заставляя прижиматься к Дьяволу всё теснее.       Горячие властные губы накрыли мои, сминая их в страстном, жестком поцелуе. Он кусал, оттягивал зубами нижнюю губу до боли, затем отпускал и снова припадал, но уже более нежно, облизывая её своим языком, словно извиняясь. Нахлынувшее возбуждение лишало всякого рассудка, делая меня его личной марионеткой. А он со сладостным наслаждением и предвкушением дёргал за ниточки. Послушно раскрыла губы и он не заставил себя долго ждать. Влажный язык уверено проник в рот, сплетаясь с моим в вихре болезненной страсти. Это не поцелуй любви или даже влюблённости. Нет-нет. Он — орудие, чтобы лишний раз доказать власть Дьявола над моим телом и душой. И плевать, что это неправильно. Плевать, что он подчиняет меня себе. Ведь я уже давно не принадлежу самой себе. И мне бы кричать, злиться, биться в истерике, обвиняя его в смерти друзей. Но нет. Я мучительно медленно сгораю в объятиях врага, превращаясь в невесомый пепел.       Мужские руки по-хозяйски сжали ягодицы, прижимая к себе до хруста костей. Пунцовый румянец окрасил щеки, разгорячая и без того пылавшее тело. Уголки его припухших от поцелуя губ дрогнули в мягкой полуулыбке, когда он заметил моё по-детски глупое смущение. Пальцы в обманчиво нежном жесте касаются скулы, мягко проводя по покрасневшей коже, искушая и даря мимолётную ласку. Рука скользнула ниже: большим пальцем, едва касаясь, он провёл по нижней губе, вызывая лёгкую щекотку, и спустился ниже, обжигая каждым жестом, испепеляя каждым прикосновением контур ключиц. А я, прикрыв глаза, наслаждалась такими болезненно нежными касаниями.       «Нет. Нельзя. Неправильно. Перестань наслаждаться!» — твердил разум, когда тело уже было полностью во власти его умелых рук.       Вздрогнула и лишь на секунду в душе зародился испуг, когда мужчина ухватился за вырез моей рубашки и рванул вниз. Послышался треск материи, и ненужная ткань с тихим шуршанием упала на пол.       Приятный холодок коснулся моей кожи, остужая разбушевавшийся пожар, а внизу живота теплилось и томилось расцветшее желание. И только сейчас, открыв глаза, я столкнулась с яркими красными рубинами глаз. В них плескались тёмная, губительная похоть, одурманивающая меня, не позволяя разуму проснуться. И уже не было тех синих сапфиров, что с интересом изучали меня несколько минут назад.       — Твои глаза… — шепнула я, но мои слова жёстко оборвали резким, утробным рычанием, сорвавшимся с губ Князя.       — Молчи!       Он повалил меня на кровать, нависая сверху. Горячие, сильные руки змеей заскользили по телу, до боли сжимая и наверняка оставляя синяки. Чувственные, чуть шершавые губы накрыли горошину соска, безжалостно терзая и заставляя жалобные, молящие всхлипы вырываться из горла. С мстительным сладострастием кусал мягкую кожу, прокусывая острыми клыками, но уже через мгновение ласково проводил языком по соску, зализывая раны. И уже разум замолк, не твердя своё нудное «неправильно».       Влажный язык скользнул вниз, проводя дорожку к животу, обводя контур пупка, зубами слегка прикусывая кожу. Я медленно сгорала в руках Дьявола, а что самое страшное — ни о чём не жалела.       Его губы вновь накрыли мои, языки сплелись в диком танце страсти, борясь за первенство. Я позволила себе слегка укусить Князя за кончик языка, и в ту же секунду услышала тихий рык, когда Он с большей силой начал сминать мои, уже болевшие от жесткого натиска, губы.        Судорожный вздох сорвался с приоткрытых губ, когда умелые пальцы проникли под нижнее белье, касаясь влажных складочек, с нежностью лаская и поглаживая. Я жалобно всхлипывала, накрываемая лавиной доселе незнакомых ощущений, смешавшихся в один тугой и напряжённый комок внизу. Никогда и никто не ласкал меня так.… Никогда и никто не вызывал во мне такую бурю чувств и эмоций. Они переполняли меня, захлёстывали с головой, от чего я задыхалась, извивалась и громко стонала, но тут же закрывала рот, стесняясь собственных ощущений.       Он поднимается на локтях, а я затуманенными глазами вижу, как полностью исчезает на нём одежда, обнажая тело. Его бледная кожа, испещрившая светящимися тёмно-красными иероглифами, переливается в приглушённом серебристом свете луны, а дорожка светлых волос тянется вниз. Протянула дрожащую руку, мягко касаясь крепкого торса, обводя неизвестные символы, едва касаясь кончиками пальцев, очерчивая каждую напряжённую мышцу. Он восхитителен.… Никогда не думала, что Дьявол может быть так красив. Даже в неярком свете вижу, как вожделенно светятся два рубина его глаз.       — Ну-ну, не нужно стесняться, — томно шепчет в самые губы, заметив, как заалели мои щеки, стоило почувствовать, как его напряжённый член касается живота.       Он мягким движением развёл мои окоченевшие от волнения бёдра, и лёг между них, приникая каждой клеточкой своего тела к моему. Ощутила, как разгоряченная головка члена касается влажного входа, проталкиваясь внутрь. Я зажмурила глаза и до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не заскулить, чувствуя, как он растягивает меня до упора. Он несколько раз выскальзывал из меня и снова толкался внутрь, упираясь в точку сосредоточения моей девственности, а я сжималась всё сильнее, предвещая сильную боль. Мужчине видимо надоело со мной церемониться, потому что в следующее мгновение одним сильным и мощным толчком он проник внутрь, заставляя моё тело дёрнуться, пытаясь освободиться из цепких рук. Горячие солёные слёзы заструились по щекам, затекая в уши, а с губ непроизвольно сорвался мучительный стон боли.       — Не дёргайся, иначе будет ещё больнее, — раздался низкий, хрипловатый голос Дьявола рядом с ухом. Он проник в меня ещё одним болезненным толчком, от чего я ещё сильнее замкнулась в себе, причиняя большую боль.       Очередной толчок, заставляющий жалобно заскулить и совершить глупую, бесплодную попытку вырваться. Но властные руки упрямо сжали бёдра, удерживая в одном положении.       — Остановись, мне больно. Прошу, — хнычу я, закрывая руками лицо.       — Открой глаза, — нетерпеливое рычание, а я лишь отрицательно замотала головой. Он снова рвано погрузился в меня, почти вколачивая в постель, но боль не была такой явной. Я лишь ощутила неприятную тяжесть внизу живота. — Я сказал: открой глаза. Если ты этого не сделаешь, будет больно.       И он исполняет своё обещание. Начинает резко вбиваться в моё тело, пригвождая к кровати, совершая размашистые толчки. И с каждым рывком, с каждым движением вперемешку с болезненными ощущениями я чувствую, как растёт напряжение внутри меня. Его рука перемещается на мою талию, крепко до боли сжимая рёбра. Он буквально насаживал меня на свой пульсирующий член, разгоняя по воспламенившему телу кровь. Боль чувствовалась в кончиках пальцев, но опаляющая истома разливалась от низа живота по всему телу. Я перестала принадлежать себе, когда почувствовала жалкие крупицы долгожданного наслаждения, что раскалённой магмой текло по моим венам.       — Давай, кричи, — словно сквозь толщу воды слышу мужской рык, когда первый томный стон срывается с моих пересохших губ.       И стыд окончательно покинул мою грешную душу, и разум отказывался что-либо воспринимать. И лишь одно сердце с удвоенной силой стучало в груди, норовя вот-вот разорвать грудную клетку и невесомой птицей упорхнуть вдаль.       Я резко распахнула глаза, услышав за окном прогремевший гром. Крупные капли дождя монотонно выстукивали свой марш по крыше. Створки окна были настежь открыты, впуская в комнату леденящий ветер, нещадно трепавший прозрачные занавески. Я дёрнулась и чуть было не упала с кровати, когда пробасил новый раскат оглушающего грома, а следом за ним неоновая молния рассекла мглистое небо.       Память о вчерашнем вечере болезненной иглой вонзилась в мозг. Люцифер… Я повернула голову вбок, пытаясь хоть что-то рассмотреть в кромешной тьме. Руки инстинктивно поддались вперёд, стараясь нащупать и подтвердить свою догадку. Но нет — кровать пуста. Он ушёл. Даже не попрощавшись. Хотя с чего это Дьявол должен прощаться? Не должна ли я радоваться этому? Мой кошмар окончен. Никто больше не будет меня преследовать. Никогда я больше не буду ощущать на себе чей-то взгляд. Его взгляд. Я должна радоваться. Но от чего же в груди так неприятно щемит, а мерзкие слёзы подступают к глазам?       С того момента прошло уже порядком много лет, но я до сих пор помню этот год. Было бы правильнее, если бы я вспомнила его, сотрясаясь от ужаса и страха, ведь мои друзья мертвы, моя жизнь на тот момент превратился в сплошной ночной кошмар. Но, видимо, я неправильная, бракованная раз, сидя в своей кровати по вечерам, я лишь вспоминала ночь, проведенную с ним. Его болезненно-сладкие прикосновения, что навечно отпечатались на моем теле, в моей памяти. Возможно, я самоубийца, но мне до боли хотелось вновь ощутить тот невидимый взгляд на себе. И сегодня, стоя на заброшенном складе, прочитав последние строки на латыни, я вновь почувствовала Его.