Нарисована в его глазах

       Я проснулась от звона будильника. Слава богу, сегодня мне нужно будет всего лишь написать статью о благотворительностях знаменитостей. А самое замечательное то, что я могу это сделать дома. С радостным лицом я спрыгнула с кровати и побежала в ванную. Встав перед зеркалом, я увидела заспанную панду с гнездом на голове. Доброе утро, я! Почистив зубы и приняв душ, я переоделась. И тут я вспомнила вчерашний вечер. Опять моя совесть взвыла, а сердце заколотило. Нет. Я не могу снова попасться ему на глаза. Он наверняка все не так понял. Угрызения совести не дают покоя, но лучше пока с ним не видеться.       Вдруг мой телефон завибрировал. Номер был неизвестный, но я все же взяла трубку.       — Алло? — сказала я.       — Элиз, это Найл, — послышался знакомый ирландский акцент.       — Да, Найл, — ответила я дрожащим голосом.       — Ты так быстро вчера убежала. Я хотел спросить, мы сможем сегодня встретиться?        Я испугалась. Надо что-то придумать. Я не хочу попадаться ему на глаза после вчерашнего. Да, я понимаю, что за поцелуй в щеку должно быть не так стыдно. Но, вот такая у меня совесть. Сама порой не понимаю ее.       — Извини, Найл, — я кашлянула, решив претвориться больной, — я неважно себя чувствую после катка. Походу простудилась, — я кашлянула вновь.       — О нет, Элиз! Давай я тогда заеду к тебе, привезу лекарства, — заволновался он.       — Нет, Найл! — я слегка крикнула, а потом подумала, что он меня раскусит, и продолжила спокойно, — У меня все есть, не переживай.       — Оу, ну ладно. Пока, выздоравливай скорее, — ласково промолвил он.       — Пока, — устало произнесла я и положила трубку.        Фуух. Конечно, мне стыдно, что я наврала ему, но совесть больше на стороне вчерашнего вечера. Хотя, действительно, что такого в поцелуе в щеку? Может, я больше боюсь, как он это воспринял? Может, все так и должно быть? Может… Одними « может » ничего не решить. После всего этого вранья про болезнь мне стало не легче, даже немного хуже. Как мне все ему сказать?        Отбросив все эти мысли, я села за статью. Написать ее мне не составило большого труда, и я за полтора часа без всяких перерывов ее закончила и отправила на электронную почту Мистеру Пили.        Неожиданно раздался звонок в дверь. Кто это мог быть? Посмотрев в глазок, мое сердце содрогнулось. За дверью стоял Хоран. Паника охватила меня. Что мне делать??? Руки сами собой потянулись к ручке двери и открыли ее. Я поникла, а кошки на душе уже почти расцарапали легкие. Строгий взгляд Найла смотрел на меня и поедал. Он выглядел обманутым…он все узнал… А я стояла, не шевелившись, и смотрела в пол. Я старалась не переводить взгляда на его лицо. Он наоборот же пытался уловить мой взгляд. Вскоре, Найл нарушил эту угнетающую тишину.       — Привет, Элизабет.       — Привет, Найл, — тихим голосом промолвила я.       — Как самочувствие? — он шагнул за порог и оказался в квартире. Его взгляд был более непонимающим.       — Ну…так…- замялась я.       Нависла тишина, от которой я готова в пропасть прыгать. Он все молчал и непонимающе смотрел на меня. Я никогда не пугалась его, но сейчас я боюсь каждого его движения. Почему? Какой-то глупый маленький ребенок живет во мне. Все же осмелев, я медленно поплелась в спальню, а Найл пошел за мной. Я желала, чтобы он сказал хоть слово, но Хоран продолжал молчать. Мне становится все ужаснее с каждой минутой. Он присел на кровать и посмотрел на меня. Я тоже взглянула ему в глаза.       — Думаешь, я тебя не знаю, Элиз? Думаешь, я не раскусил тебя сразу? Думаешь, я не помню, как ты таким же образом отмазывалась от школы? Почему тебе стало совестно сейчас? Зачем ты вообще меня начала избегать? Я не понимаю, — он смотрел на меня с жалостью и непониманием.       — Ты испугалась меня? Из-за вчера? Ты боишься, что я все не так пойму? Я вовсе не злюсь на тебя, пойми. Я просто хочу знать, почему ты обманула меня и начала избегать, — он говорил спокойно и негромко.        Сердце начало разрываться от его слов. Ужасная совесть вдавила меня в землю. Я не выдержала, и слеза покатилась по щеке. Затем еще и еще. Будто бы я ребенок, который провинился перед родителями. Найл заметил, что я начинаю всхлипывать, и подошел ко мне.       — Тише… тише…- он крепко обнял меня.       — Пр-рости меня… Н-на-найл…я, я…я не зна-а-ю…мне очень ст-стыдно за вчера…я-я не понима-аю, зачем я это сделала…- я начала сильно всхлипывать и уткнулась лицом в грудь ирландца. Я не знала, становилось мне в этот момент легче или нет, но я чувствовала безопасность и тепло. Я не могла надышаться его запахом, я хотела обнимать его еще крепче. Найл только ласково поглаживал меня по голове и что-то напевал. Я слышала знакомые слова старой ирландской колыбельной, которою пела мне мама. Наплыв слез усилился, и я уже, наверное, залила ими всю футболку Найла. С ним мне было безумно хорошо, я чувствовала себя дома, которого мне не хватало. Хоран крепко прижал меня к себе, чтобы я перестала плакать, а затем приподнял мой подбородок и сказал:       — Все, тише. Посмотри на меня. Слышишь? Я не осуждаю тебя за этот поцелуй. Это твоя совесть осуждает тебя за этот поступок потому, что ты чуть не выдала какую-то тайну, которую прячешь глубоко в себе, не так ли?        Он держал в руках мое опухшее от слез красное лицо. О чем он? Я ничего не понимаю, я просто хочу уйти далеко-далеко и не чувствовать ничего-ничего. Наверное, у многих бывает такое чувство. Найл медленно провел рукой по моей влажной щеке. Он аккуратно склонил голову и прикоснулся своими губами к моей коже. Так нежно от поцеловал меня в щеку. Я просто расплылась от этого тепла и нежности, которые он передал в поцелуе. Найл плавно отстранился.       — Теперь совесть помучает и меня, — он улыбнулся.        Я не понимала, что произошло. Все так скрыто дымом, так запутанно. Но если это всего лишь дым, то какой может быть огонь?       — Так, если ты не болеешь, чем мы займемся? — спросил Хоран, прикусив нижнюю губу.        Я не знаю, Найл. Разве тебе не надо сегодня на работу?       — Всю эту неделю я отдыхаю, и поэтому могу провести время с тобой, — он вновь улыбнулся.       — Мы можем сходить куда-нибудь, — предложил он.        Мне было лень куда-то идти. Вообще, я хотела проваляться дома весь день, но это было бы невыносимо для активного и оживленного ирландца. Все же я решила предложить ему это.       — Может мы посидим дома? — лениво протянула я.       — Тогда посмотрим фильм? Честно, я тоже хотел сегодня весь день пролежать дома. Нам давно не давали хоть какой-то отдых.       — Отлично! Какой фильм хочешь? — я знала много интересных фильмов.       — Может лучше сериал? Мне нравится «Сверхъестественное».       — Я не против. Обожаю его, — честно, не думала, что Найлу нравятся сериалы.        Я посмотрела на него и заметила влажное пятно на его майке. Походу это мои угрызения совести.       — Найл? — я указала на пятно.       — Это все ты виновата. Твоя совесть до хорошего не доведет, — мы оба рассмеялись.       — Могу я ее снять? — спросил он.       — Я думаю, можешь, — я улыбнулась. Сама я еще в пижаме была.       — Тебе сделать чай?       — Лучше какао. И, если можно, с зефирками, — сказал парень, уже располагаясь на моей кровати.       — Будет сделано, Мистер Хоран, — я кивнула головой и пошла на кухню.       — Мне тоже захотелось какао, и я сделала две чашки ароматного какао со взбитыми сливками и пятью зефирками. Себе я еще присыпала корицей так, как я ее безумно люблю. Все, что связанно с корицей- моя страсть. Про карамельные яблоки с этой пряностью я промолчу.        Зайдя в спальню, я увидела сидящего на краю Найла, который разговаривал с моим медведем. Заметив меня, он повернулся.       — Это не то, что ты подумала! — оправдывался он.       — Конечно, это не то, что я подумала, — я поставила чашки на стол.       — А что ты подумала? — он удивленно приподнял брови.       — Что ты ненормальный, а вообще, я всегда это знала, — я кинула в него мягкую подушку.       — Ах ты так! Получай, мелкая, — он метнул в меня медведя.       — Походу, кто-то нарвался, — швыряю в него еще одну подушку, а он уворачивается.        Так и разгорелась эта подушечная война. Кровь и боль. Сила и мужество. Но вскоре она переросла в щекотку. Я ужасно ее боюсь, и кое-кто об этом прекрасно знает.       — Боже, Хоран!!! Прекрати, ахах, прошу, Найл, аахахах! — а он все продолжал пытки. Хитрое лицо нависло надо мной. Злобный смешок Найла раздавался по пустой квартире. Когда он ненадолго остановился, я успела повалить его и сесть сверху.       — Мне кажется, или пахнет местью? — я посмотрела на его испуганное лицо.       — Все, я сдаюсь! Ты победила, — он тяжело дышал и улыбался.       — То-то же! — я победно вскинула руки вверх, но не тут то было. Он начал снова щекотать меня. От неожиданности я резко сжалась и нагнулась. Мое лицо было напротив его. Он перестает меня щекотать, и я оказываюсь лежащей на нем. Я долго восстанавливала дыхание и закрыла глаза, прислонившись к оголенной груди Хорана.       — Так мы будем смотреть « Сверхъестественное»? — ухмыльнулся Найл, будто это я сама оказалась лежащей на на нем. Как-будто это я к нему приставала.        Я встала с кровати и взяла ноутбук. Тем временем Найл пытался укутаться одеялом, но в итоге окончательно в нем запутался. Он выглядел жалким и беспомощным, и конечно, захотелось поиздеваться.       — Бедненький Найлуша! Маленький малыш запутался в одеялке. Какое несчастье!       — Не смешно, Элиз, — глухой звук послышался из-под теплого одеяла, — Смеется тот, кто смеется последним.       — Бу-бу-бу, злой Хоран, — я продолжала дразнить его.       — Может лучше поможешь мне? — пробубнел он.       — Что? Я ничего не слышу, Найл! — претворялась я.       — Помоги мне вылезти! — молил он, накрепко запутавшись в пододеяльнике.       — Я не понимаю тебя! Что ты говоришь, а?       — Я вылезу, и ты получишь, мелкий хомяк!       — Хахах, ладно, — сжалилась я.        Я распутала его. Бедный-бедный Найл. Он был весь взъерошенный и злой. Я аккуратно положила ноутбук на край кровати. Ирландец медленно и молча лег. Я тоже легла рядом. Найл серьезно смотрел в потолок, а затем крепко-крепко обнял меня и начал взъерошивать мою голову, от чего она была, как одуванчик. Это его месть. Ничего, терпимо. Вспомнив про какао, я встала и подошла к столу. Я взяла одну кружку и протянула Найлеру, а затем взяла и себе. Мы оба легли на кровать. Включив сериал, я отбросила голову назад и вздохнула. Найл посмотрел на меня.       — Ты устала? — спросил он.       — Почему-то да, — я слегка улыбнулась, — эти два дня у меня какая-то усталость. А так, жизнь прекрасна. Работаю и живу в Лондоне, здорова, ни в чем не нуждаюсь. Все отлично.       — Рад, что у тебя все хорошо, — он мило улыбнулся и отпил немного какао.       — А ты как, Найл? — я тоже сделала глоток.       — Вроде, все чудесно, — с улыбкой ответил он, и его глаза сверкнули.        Действительно, все было чудесно. Так приятно лежать в кровати и наслаждаться теплом и радостью, которые доставляло мне присутствие Найла. С ним мне было очень легко и спокойно. Будто бы рядом лежит родной человек. Такой знакомый и добрый, милый и смешной, заботливый и нежный был для меня он. Тем временем он уже крепко обнимал меня и смотрел сериал.        Вдруг телефон Найла зазвонил, и он взял трубку.       — Привет, Луи.       — Здравствуй, Ниэл, — послышался веселый голос на другом конце.       — Что ты хотел? — спросил Найл.       — Ты заедешь ко мне вечером? Надеюсь, ты не забыл про футбол.       — Точно! — Хоран ударил себя рукой по лбу.       — Ну так ты приедешь? Давай же! Пиво, чипсы, все как полагается!       — Да, я обязательно заеду часа через два. Я просто сейчас немного занят, — Найл посмотрел на меня с улыбкой.       — Если не секрет, то чем? Хотя нет, дай мне угадать! Ты у Элизабет?       — Откуда ты про нее уже знаешь? — удивился Найлер.       — Гарри поставляет мне нужную информацию, — голосом босса мафии сказал Луи.       — Успел уже! — возмутился Хоран. Он успевал тыкать меня свои пальцем, что получалось у него очень щекотно, и от чего я начала громко смеяться.       — Ммм, интересно, чем вы там занимаетесь. Свечи, вино, романтическая музыка, может цветы, да? — хитро произнес голос на том конце. А я тем временем начала тыкать Найла, который тоже еле сдерживал смех.       — Ты идиот? Мы с ней просто друзья!       — Может быть, — ответил Луи, и я не поняла, на что. На то, что он идиот или на то, что мы друзья? Скорее первый вариант.       — Я представляю, свечи, полумрак, музыка, она в кружеве…       — Луи, угомони свою бурную фантазию. И вообще, как тебе не стыдно? Она как-бы все слышит.       — Оу, ну ладно. Все равно это наверняка правда, — ответил тот.       — Боже, неисправимый идиот, — вздохнул Найл.       — Пока, Найл. Увидимся вечером, — пропел Луис женским голосом. Будто у них вечером свидание. Фуу!       — Прощай, придурок, — смеясь, положил трубку Найл.       — Вот идиотина, — сказал ирландец и прикусил губу.       — Фантазия у него еще та! — поддакнула я.       — Ты его еще плохо знаешь! Он и не такое вытворяет.        После небольшой паузы, Найл снова сказал:       — Чем займемся? — видимо, ему тоже надоело смотреть сериал.       — Я не знаю. У меня скучно, да, — сказала я и села по турецки.       — Сейчас будет весело, — крикнул Хоран и схватил меня, поднял на руки, а затем перебросил через плечо, будто мешок. От неожиданности я начала брыкаться и кричать.       — Найл, ты больной?! Прекрати! Что ты делаешь?! Отпусти меня немедленно!! — визжала я, а он будто не слышал и носился со мной по квартире.        Вдруг Найл начинает падать. Мы оба полетели на пол. Было не больно, ибо я большей частью упала на него. Мы лежали на полу и дико смеялись от такого падения.       — Походу, этот чемодан не пожалел и меня! — смеясь говорил Хоран, указывая на лежащий в коридоре чемодан, который я забываю убрать.        Мы оба так и лежали на полу, улыбаясь и смотря в потолок. Будто мы оказались в том далеком детстве. Найл напевал старые наши любимые детские песенки. Они наполняли квартиру теплом и запахом родного дома. Я вспоминала, как мы бегали на улице, играли в прятки. Вспоминала наше старое убежище- маленький домик на дереве. Так чудесно было. С Найлом мне было так спокойно и тепло, будто рядом находился родной человек. Хотя, почти так и было.        Вдруг ирландец повернул голову и посмотрел на меня. На меня глядели те детские, ребячьи голубые глаза. В них вечно горел голубой огонек, а взгляд не обжигал, а грел и искрился. Таким родным и добрым, милым и смешным, нежным и заботливым казался мне Найл. Но порой, в его взгляде горело пламя пожара. Глаза были полны страсти и игры. Они манили и пугали одновременно. Хотелось наслаждаться ими вечность. Его глаза будто поедали меня, и мне это почему-то нравилось. Но тут он нехотя отворачивается и начинает вставать.       — Прости, но я думаю, что мне уже пора, — печально сказал он.       — Уже…- с такой же грустью промолвила я. Мне ужасно не хотелось, чтобы он уходил.        Тем временем Найл поплелся в спальню, где лежала его футболка. Я тоже поднялась с пола и встала в дверном проходе. Я наблюдала за каждым его движением. Одевшись, он подошел ко мне. Хоран осмотрел меня с ног до головы, а затем потянул руки для объятий. Мягко обхватив меня руками, он пустил мимолетный взгляд на меня, и снова его нос уткнулся мне в шею. Я заметила множество родинок на его шее и ключице, которая была видна сквозь полупрозрачную майку, и медленно провела по ним. Найл глубоко вздохнул, и его дыхание обволакивало мне голову, заставляя выбросить все ненужные мысли. Его пальцы крепче сжали мою талию, а нос поднялся вверх и дошел до щеки. Он будто хотел поцеловать, но его что-то остановило. Хоран ослабил хватку и отстранился от моего лицо. Грусть выражали его глаза. Он совсем оторвался от меня и прошел в коридор, затем, открывая дверь, мы вновь встретились взглядом. Я готова расплакаться, только бы он не уходил. А Найл уже нажимал на кнопку вызова лифта. Ирландец грустно помахал мне.       — Пока, Элиз, — сказал он печальным хриплым голосом.       — Пока, Найл…- тихо ответила я, а двери лифта уже закрылись.        Я зашла с поникшей головой в квартиру. Все будто опустело. Живой лучик солнца уже не освещал помещение. Тепло и нежность ушли вместе с Найлом. Все такое обычное, серой. Хотелось выбежать из дома и остановить его, попросить остаться. Но я не могла. Может, тогда бы я выдала себя?