Нарисована в его глазах

       Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:       — Поцелуй меня.        Я чувствовала, как мое сердце переворачивалось. Что он сейчас сказал? Мои щеки будто пылали огнем, и от них исходил жар. Я уставилась на него удивленными глазами. Найл же сидел с улыбкой на лице и рассматривал будто каждую частичку моего тела. Нависла тишина. Мы как-будто заново изучали друг друга. Его глаза вводили в транс, в который я почти погрузилась. Но, осознав, что происходит, я выкинула все эти мысли из головы и перевела взгляд, убрав выбившуюся прядь волос.        Найл с довольной улыбкой уже слегка наклонился ко мне и ждал моих действий. Я боялась. Мы ведь только друзья и не более. Нет, так нельзя.       — Найл, послушай. Я не могу выполнить это желание.       — Что тебе мешает просто поцеловать меня? — грустно опустив голову и выдохнув, он дотронулся до моей руки.        Я лишь пожала плечами. Он взглянул на меня. Его голубые глаза прожигали мои. Но я будто хотела этого. Хотела утонуть в его объятиях, хотела быть испепеленной его взглядом, хотела держать его за руку, хотела чувствовать, как его нос нежно щекочет кожу, хотела проводить пальцами по созвездиям из родинок на его шее и плечах.        Я даже не понимаю, почему не могу подпустить его. У Найла нет чувств ко мне. Мы всегда были, есть и будем лишь друзьями. У него своя жизнь. У меня своя. Большую роль в этом играет общество. Вряд ли найдется человек, который не будет недоволен личной жизнью своего кумира. Или же я просто боюсь каких-то перемен и чего-то большего?       — Я могу рассчитывать на крепкие объятья? — он беззаботно улыбнулся и приподнял брови.        Я не стала отвечать. Я лишь вновь посмотрела в его глаза. В них сияли звезды, которыми я готова любоваться всю жизнь. Я перевела взгляд на его малиновые губы. Почувствовав, как его лицо медленно приближается к моему, я немного приподняла голову и встретилась с его глазами. Наши лица были чуть ли не в сантиметре друг от друга. Мои губы потянулись к его. Я почувствовала, как Найл чуть сильнее сжал мои руки. Он немного нервничал и прикрыл глаза. Я в одно мгновение оставила теплый поцелуй в уголке его губ.        Раздался звонок в дверь. Найл резко распахнул глаза и глубоко вздохнул. Он был слегка взволнован и удивлен, не менее чем я. От испуга я быстро отвернулась от него, и смех сам начал вырываться, от чего я прикрыла рот ладонью. Звонок все звенел, а Хоран испуганно метался и побежал открывать дверь. Как оказалось, это была пицца. Найл расплатился с доставщиком и мило принес пиццу в комнату. Я сидела на диване и была красная, как помидор. То ли от смеха, то ли от стеснения. Ирландец победно заулыбался, но все же смущение взяло верх. Он молчал, и я молчала. Наконец он поставил пиццу на пол и упал на диван со звонким смехом. Мы оба чуть ли не лежали на диване и дико смеялись. Его глаза посмотрели в мои. Между нами промелькнула некая искра, искра безумия. Будто мы сближались все больше и больше. Смех, улыбки, объятья, слова, поступки, безумие, веселье — это все про нас. «And I could do this forever. And lets go crazy together, » — эти слова песни раздавались в моей голове, будто эхом кричали между нами. Уже была ночь, но спать ни капли не хотелось.       — Может вина? — вдруг предложил Хоран. Эта атмосфера его дома уже опьяняла меня.       — Хорошо. Только немного, — скромно улыбнулась я и залилась краской.       — Не собираюсь тебя спаивать, не переживай, — усмехнулся он и косо посмотрел на меня. Смущение взяло верх, когда он сексуально прикусил губу. Я отвернулась и не могла больше сдерживать этот смех.       — Найл, прошу, не строй из себя секси-боя. Это убивает! — смеясь сказала я.       — Разве я что-то делаю не так? — он приподнял одну бровь, и я уже заливалась диким смехом от этого.       — Ты принесешь вино или нет?       — Хорошо, сейчас, — он встал с дивана и пошел на кухню. Через минут пять он принес два изящных бокала и бутылку красного вина. Найл поставил бутылку на маленький стеклянный столик перед диваном и снова куда-то ушел. Он вскоре вернулся с большой тарелкой фруктов: винограда, яблок, дынь и прочего. Хоран вновь заметался по комнате, взял с верхних полок свечки и начал аккуратно из расставлять по всей гостиной.       — Найл, ты не говорил, что у нас романтический вечер, — удивленно взглянула я на него.       — Ты ведь не против? — сказал он, зажигая последнюю свечку. Затем он выключил свет. Было так сказочно, свет придавали только множество свечей. Запах вина, которое Найл только что открыл, разносился по всей комнате и приятно туманил разум. Ирландец наливал красное, бордовое вино мне в бокал, и оно плавно переливалось через тонкое стекло. Этот процесс завораживал меня, а Найл просто смотрел на меня и улыбался. Его глаза блестели, как никогда. Зрачки были огромными, какими никогда не были. О эти глаза! Только им я готова открыться, только им расскажу все, только они видели мои слезы, только они внимательно изучали каждый сантиметр моего лица, только они могли успокоить меня и согреть. «For your eyes only I show you my heart…»       — Давай выпьем за…тебя! — подумав, предложил он.       — Оу, ну давай, — согласилась я и сделала пару глотков. Этот чудесный вкус обволакивал горло. Вино было настолько вкусным и сладким, что я чувствовала, как тону в нем. Как говорят, будто пробуешь любовь на вкус.        Через некоторое время Найл снова сказал:       — Я хочу выпить за нас, — он немного опустил глаза, будто сказал лишнее, — за нашу дружбу. Ведь мы дружим почти с самого рождения, и это невероятно! Я очень счастлив, что ты есть в моей жизни. Ты всегда была для меня лучшей и всегда ею будешь. Я…я хочу сказать больше, но порой трудно выразить свои чувства словами… — он замолчал, но вскоре продолжил, — Я безумно рад, что мы снова вместе. Прости, что не звонил, не писал, не приезжал. Но я не забывал, я помнил нашу дружбу, наши прогулки, как мы ходили друг к другу в гости и ели печенье твоей мамы. Никогда не забуду их чудесный вкус, — он будто вспоминал его и с наслаждением прикрыл глаза. — Как раскачал тебя на качелях, и ты упала, а потом сильно плакала из-за разбитой коленки. Как учил тебя играть в футбол, и ты забила мне 10 голов подряд! Я тогда серьезно напугался, что ты можешь меня обыграть, — улыбаясь он смотрел на меня, — Как ты обижалась на меня, когда я случайно сел и сломал твою куклу во время очередного игрушечного чаепития. Я помню все это и люблю каждый момент проведенный вместе. Ты очень дорога мне, Элиз.        Договорив он замолчал и поник. Улыбка пропала с его лица.       — Я тоже помню все это, Найл… — я аккуратно положила свою руку на его, — Ты самый лучший парень, которому я могу доверить все секреты… — я посмотрела в его глубокие голубые глаза. Он приподнял голову. Его руки медленно поглаживали мои от плеч до запястьев. По телу уже бегают мурашки, и я не замечаю, как ложусь на парня. Он крепко обнимал меня за талию и выстукивал своими пальцами ритм, ритм сердца. Я слышала, как оно билось в его груди. Обняв его за плечи, мой нос проводил по его шее, а Найл улыбался от такой щекотки и прижимал мое тело еще ближе к себе. С каждым касанием его пальцев мне становилось жутко хорошо, будто от счастья я взлетаю высоко в небо, и его руки — это кусочки пушистого облака, которые нежно окутывают мое тело. В глазах горели звезды, светлые пряди волос были словно лучики солнца, а от груди пылал обжигающий огонь. Он не угаснет.        Почувствовав неловкость, я решила как-то встать с ирландца, но его крепкие руки не давали мне сдвинуться с места.       — Что-то не так? Может мы посмотрим фильм? — он продолжал лежать, обнимая меня одной рукой, а другую положил за голову.       — Я согласна, — ответила я. — А какой?       — Ужасы! Да, прошу, Элизабет! — молил он.       — О ну уж нет, Хоран. Ни за что на свете я не посмотрю ужастик, даже не пытайся меня уговорить, — я все-таки встала с него и уселась на диван, скрестив руки на груди.       — Ну Лизи! Умоляю, один разок! Я знаю один ужастик и заранее буду тебе говорить, где закрывать глаза и уши. Честно! — он сделал кошачьи глаза. Мне стало забавно и мило после сказанного Найлом.       — Ну, хорошо. Но знай, я жутко боюсь. Если я не усну сегодня, ты будешь виноват. И да, ты будешь мне должен! — я установила свои условия.       — И что же я буду тебе должен? — удивленно приподнял он брови.       — Я подумаю. Давай уже включай свой фильм. POV Найл        Я встал с дивана и подошел к полкам с дисками. Выбрав нужный, я вставил его в дисковод. Элиз сидела на диване, обняв себя и свои ноги руками. Я решил принести нам плед. Думаю, так будет уютнее и теплее. Я мигом нашел клетчатый плед и принес Элизабет. Сев с ней рядом, я укутал ее, а затем и себя. Она так мило заулыбалась, что у меня дрогнуло сердце. Мне не хотелось ее отпускать ни на секунду, а только лишь держать в своих руках крепко и вдыхать запах ее волос. До чего меня тянуло к ней. Она была для меня такой маленькой и беззащитной, что хотелось обнимать ее тело и не давать больше никому прикасаться к моему счастью. Так хотелось трогать ее тонкие пальцы, гладить ее волосы, видеть ее улыбку и слышать ее чудесный смех. Меня так умиляло и веселило, когда я смешу ее, и она смеется, порой похрюкивая. Даже при одной мысли об этом я не мог сдержать улыбку на лице. Сейчас мы оба завернулись в плед и прижались друг к другу, что казалось, будто пространства между нашими телами вовсе и не было. На страшных моментах она сильно пугалась и зажмуривала глаза, закрывая лицо пледом. Я протянул руку за ее головой и слегка щекотал ее плечо. Она улыбаясь взглянула на меня. Ее сонные глаза выражали всю ее усталость. Я медленно притянул ее к себе, и вот она снова лежит на мне. Элиз проводила своей маленькой ладонью по моей груди и плечам, а носом утыкалась мне в шею и аккуратно водила им по ключице, при этом улыбаясь. От такого удовольствия я вздохнул и крепче обнял ее талию. Я почувствовал, как она переплела наши ноги, будто это были два стебля диких роз. Ее дыхание было ровным, и от нее веяло тонким запахом вина. Я мягко коснулся своими губами ее лба, от чего она заулыбалась сильнее и нежно оставила поцелуй на моей шее.        Элизабет уже сладко спала, а затем и я начал проваливаться в сон. Я так сблизился с ней, будто никогда не был настолько близок. Она туманила мои мысли и трогала сердце…        С этими мыслями я погрузился в сон… *Утро* POV Элизабет        Я услышала, как что-то упало. От этого сильного звука я проснулась и приоткрыла глаза. Я лежала на диване в своей одежде и под большим и теплым клетчатым пледом. Найла рядом не было. Я потихоньку села и дотронулась до своих волос. О боже… Будто кто-то свил гнездо. Ладно…        Я вспомнила, что мы пили вино и ели пиццу, а затем смотрели ужастик. Черт… Поцелуй… Как я могла допустить этого? А потом уснуть на нем и на одном диване! Злая сама на себя я закрыла руками лицо. Зачем? Почему я не смогла себя сдержать?! Ох нет…        Вдруг ко мне кто-то тихо подошел и аккуратно обнял за плечи.       — Доброе утро, соня, — я уже видела милую и теплую улыбку Найла, чьи глаза по-доброму блестели. Его руки опускались ниже и уже обвивали мою талию и гладили живот. Он положил свою голову мне на плечо и мягко касался губами и носом моего уха, от чего мне становилось жутко щекотно. И вот я снова подпускаю его все ближе. Я не должна, и он не должен. Я не понимаю этого. Он казался другим. Мне тяжело сдержать себя, когда он рядом. Будто и со мной что-то случилось, будто и я изменилась. Но я не хочу допускать все это к себе. Все его касания, небольшие поцелуи, все, что переходит границы нашей дружбы…или это все страх? Глупый детский страх? POV Найл        Она была какой-то грустной, будто в ней что-то ломается. По крайней мере мне так казалось. Вдруг она резко отстранилась от меня. Я не ожидал этого. Она становилась непреступной и отдалялась от меня. Но что случилось? Это снова из-за поцелуя? Или я делаю что-то не так? Элиз с неприязнью убрала мои руки и встала с дивана. Меня все это пугало в ней.       — Лизи…?       — Найл, прошу, не надо… — холодно ответила она. Я не понимал, почему она так делает. Почему отстраняется от меня? Почему так холодна? Почему не подпускает еще ближе, насколько я хочу? Я порой вижу, как и она хочет этого, но почему так резко меняется ее настроение, и улыбка исчезает с лица? Может я и вправду ей противен?        Сердце будто кольнуло иголкой. Она стояла перед окном, обнимая себя руками и думала о чем-то. Но я не знал о чем. Я не знал, что гнет ее, и какой камень весит на сердце. Откуда этот холод и эти острые снежинки, которые она пускает в меня? От этой грусти и непонимания я глубоко и печально вздохнул и ушел на кухню, доделывать наш завтрак.        Я приготовил нам вкусные плюшки с корицей, как любит Элизабет. Размышляя о том, как растопить ее лед, я случайно дотронулся пальцем до стенки духовки, когда доставал противень. Я сморщился от боли и мигом окунул палец в холодную воду. Он сильно щипал и покалывал. Я простонал от этого и повернулся, чтобы пойти и заклеить пластырем ожег, но заметил Элиз, которая стояла в проходе. Потерянным взглядом она взглянула на меня с пальцем во рту.       — Что случилось, Найл? — обеспокоенно спросила она и подошла ближе.       — Ничего серьезного, просто обжегся, — сказал я, вытащив палец изо рта.       — Дай, я посмотрю, — она взяла мою руку и прикоснулась к больному пальцу.        POV Элизабет       — Дай, я посмотрю, — я взяла его руку и взглянула на обожженный палец. Большое вздутое и красное пятно было чуть ниже костяшки. Я слегка дотронулась до него и услышала тихий стон Хорана.       — Потерпи, ожег большой, и я должна обработать его. У тебя есть что-то вроде антисептического крема и пластырь?       — Да, есть. Я сейчас принесу. Кстати, я испек тебе плюшки, которые ты любишь, — обеспокоено и с улыбкой сказал он и пошел за кремом.        Я села за прозрачный стол и ждала его. Запах свежеиспеченных плюшек разносился по всей квартире. Противень стоял на столе, и я еле сдерживалась, чтобы не съесть одну. Мой живот уже напоминал мне о голоде свои урчанием. Наконец-то пришел Найл, держа крем и пластырь в руке.       — Вот, — он протянул мне нужное и сам сел рядом.        Я взяла его руку и обожженный красный палец. Пятно будто пульсировало от боли. Я выдавила крем на свой палец и начала мазать пятно. Хоран слегка зашипел. Взглянув на его сморщенное лицо, я продолжила аккуратно втирать крем. Ирландец тяжело дышал. Закончив с кремом, я раскрыла пластырь и аккуратно заклеила им большой ожег. Улыбка радости Найла заразила и меня. Я держала его руку и смотрела в голубые глаза полные счастьем. Его взгляд будто согревал меня.       — Спасибо, Лизи, — ласково сказал он и провел другой рукой по моей щеке. Я прикрыла глаза, ожидая поцелуя. И тут его щека коснулась моей. Затем пухлые губы поцеловали мою кожу и осторожно отстранились.       — Ой, уже плюшки остывают, — сказал он.