Нарисована в его глазах

       Утро        — Добрый день, дорогие телезрители! Это новое телешоу ***, и с вами я — Элизабет Паркер. И сегодня у нас в гостях всеми известная и неповторимая Адель!

***

       Этот эфир пролетел довольно быстро. Даже неожиданно. Думала, это будет сложнее.        Сегодняшняя встреча была в пять, и у меня в запасе было дофига времени, что я даже не знала, как его провести. В конечном итоге я пошла бродить по городу, еще до конца его не изучив.        Я шла и шла, не разбирая дороги, по каким-то улицам, которые выводили меня то к Темзе, то к паркам или скверам. Что ж, надеюсь я вернусь сегодня домой, и мне не придется спать на лавочке.        КАК МОЖНО ТАК НАЛАЖАТЬ. Эту фразу твердил мне мой мозг чуть ли не каждый пятый шаг. У меня было столько времени, столько шансов и моментов, чтобы влюбиться и встать на правильный путь, понять, что я не смогу без его голоса, запаха, теплых слов, ласкового взгляда, нежных касаний и таких родных объятий, без которых не проходил почти каждый мой день. Мне было настолько плохо, что казалось, будто в груди реально начинает колоть. Как же я по нему скучаю. По моему Найлу. Такому любимому и дорогому. Перебирая моменты из детства, я поняла, что еще тогда любила его больше всего. И когда мы ссорились, я очень сильно переживала, но он все-таки приходил с мамой к нам, занести очередные вкусности, и мы всегда мирились. Я чуть не прыгала от счастья. И мы продолжали играть и гулять, так беззаботно, так счастливо. И здесь, так беззаботно мы сидели у меня, встречали рассвет, завораживающий настолько, что было невозможно пошевелиться. И хотелось только сидеть и обниматься вечно, вечно смотреть на восходящее солнце, вечно любоваться друг другом, вечно быть вместе. Но… сейчас слишком поздно.        Ноги медленно переплетались и шли вперед, не останавливаясь, а глаза мутнели, заплывали слезами и уже вместе аккуратно выложенных камней, видели только сплошную серую дорогу. Все было в тумане. Найдя лавочку, я тихо села на нее, откинулась на спинку и закрыла глаза. Слезы одна за одной стекали по щекам. Обжигая кожу, они будто ножом протыкали и резали сердце, и без того уже раненое. С каждой слезой я вспоминала все, что с нами было: как я приехала в Лондон, как встретилась с ним в студии, как мы катались на коньках, как он пришел ко мне ночью, как я поцеловала его в щеку и как тупая девочка боялась, сама не знаю чего, как мы просыпались вместе, будто так и должно было быть, как танцевали, ругались, а потом гуляли по ночному городу и встречали рассвет. Как это было… прекрасно. Это был мой воздух, который я готова жадно вдыхать сейчас, без которого я умру.        Вдруг освежающая капля упала мне прямо на нос. Затем на лоб. И ещё, и ещё. Начался дождь. Но он не смог вывести меня из раздумий. Тело не слушалось и продолжало свое бездействие. Все эти мысли поглощают меня с каждой секунды все больше и больше. Я уставилась на какой-то куст и долго смотрела на него, будто ждала ответа. Но его не было. Также не было, как и смысла во всей этой истории. Все мы делаем что-то, не имея даже понятия что делаем и зачем. Нас словно заставили наши комплексы и домыслы, которые мы зачем-то вдолбили в голову. Все эти мысли возникли из неоткуда. Они смогли затуманить даже любовь. На что же еще способны они? И сколько еще таких бессмысленных историй и поступков витают над землей?        Закрыв свои опухшие от слез глаза, я будто погрузилась в иной мир. Но вдруг чей-то знакомый голос, словно рука, вытянул меня из этого омута:       — Элиз, ты больная?! — крикнул кто-то рядом, затем подошел и потряс меня за плечи, — Да что с тобой происходит?!        Я открыла глаза. Передо мной с очень обеспокоенным взглядом стоял Алекс, что-то говорил и спрашивал меня, но мои уши будто были наполнены водой. Лишь по его интонации я поняла, что он был одновременно шокирован, взволнован и обеспокоен.       — Элиз, черт возьми, ты меня слышишь? Вставай, я отвезу тебя домой и ты мне все объяснишь, — это я услышала отчетливо. Но я не хочу ему все объяснять. Я не хочу вот так его бросать. Я должна ему это сказать, но позже.        Мы ехали в полной тишине. Вроде бы хотелось что-то сказать, но мой рот, как и все мое тело не хотели поддаваться. Я была насквозь мокрая. Алекс был напряжен и тоже молчал, периодически поглядывая на меня в зеркало. Его настроение было мне более чем непонятно. Он вроде был серьезен и в то же время с жалостью смотрел на меня. Мне так не хотелось с ним разговаривать.        Войдя в квартиру, я тихо прошла в гостиную и села на диван, мысленно готовясь к разговору, от чего меня начало подташнивать. Алекс аккуратно присел на кресло напротив. Он очень долго смотрел в пол, что создавало еще большее напряжение между нами, а затем он хрипло спросил: — Ты можешь мне все объяснить? Меня ударило током. Я чувствую волнение и потерянность. Что делать? Что говорить​? Все слова вмиг испарились из моей головы. Он выжидающе смотрит на меня. Я готова провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого разговора и его последствий. Надо что-то сказать. Ох, приготовься, сейчас будет много лжи. — Я просто гуляла по парку. Решила проветриться перед встречей. Присев на лавочку, меня очень сильно накатило. Я. я скучаю по дому… Тут слеза скатилась по еще влажной щеке. Да, я врала. Точнее, это было правдой: я скучала по своему голубоглазому дому. От этой лжи, не знаю ради чего, мне стало стыдно. Стыдно, что я слабачка и не могу порвать с Алексом. Не могу сказать все, что на самом деле творится со мной. Не могу! Не могу! Парень смотрел на меня, но его взгляд поменялся. В нем была жалость. Он встал с кресла и подошел ко мне. Его руки подняли меня с дивана и прижали к себе. — Я тебя понимаю, Элиз. Я тоже очень скучаю по дому. Ты не поверишь, как я любил это место. С ним связано все мое детство. Ну же, не плачь, прошу… Он гладил меня по спине, но прикосновения не были теплыми. Я мечтала, чтобы на его месте сейчас оказался Найл… — Знаешь, я… В общем, сколько сейчас времени? — Без десяти минут пять, а что? — ответил Алекс. — Чеееерт, — я совсем забыла про эту гребанную встречу. — Что такое? — Алекс посмотрел мне в глаза. — Помнишь, я говорила вроде о встрече с Лиамом. Он хотел что-то там сказать. И я должна быть у него через 10 минут. — Давай я тебя подкину к нему, — предложил парень. — Спасибо, Алекс, но Найл уже сказал что заедет за мной, — я повернулась и увидела свое отражение в зеркале. Сказать, что я была прекрасна — ничего не сказать. Глаза были красными, нос опух​, щеки, казалось, были еще толще, чем обычно. В общем, видок еще тот. Хм, и знаете что произошло в этот момент? Конечно же в дверь позвонили. И кто же там был? Конечно же Найл! Отлично!        Алекс открыл ему дверь, и я увидела своё счастье. Ирландец стоял, отстукивая ногой какой-то ритм. На нем были черная футболка и сверху плотная черная в Белую клетку рубашка, черные джинсы с прорезями на коленях, которые обтягивали его и без того худущие ноги. Всегда есть такое ощущение, что моя рука равна двум его ногам. Меня это все время напрягает…       — Эээм, привет, — сказал Хоран, немного неожиданности увидеть у меня Алекса, который его бесит, — Ты должно быть Алекс? — блондин широко улыбнулся. — Да, я должно быть Алекс, — промолвил парень, рассмеявшись, и протянул Найлу руку. После этого Хоран взглянул на меня. На его глазах читалось удивление. Я же отводила глаза, как могла. Но он уже подошел ко мне вплотную.       — Хэй, Элиз. Что случилось? — его обеспокоенный голос звучал надо мной, — У вас тут все в порядке? — уже шептал он мне на ухо.       — Да-да Найл, все хорошо, не переживай, — я старалась улыбаться как можно естественнее, но при виде его, стоящего рядом со мной, мне еще больше хотелось плакать.       — Ты уверена? — его тревожный голос скоро доведет меня. Я не могу слушать, как он спрашивает в порядке ли я, ибо с каждой секундой, смотря в его глаза, мне хочется все рассказать.       — Найл, я уверена. Пожалуйста не бери в голову.       — Хорошо… — его взгляд все равно оставался обеспокоенным, а на кулаках стали проявляться синеватый вены. Увидев это, я аккуратно взяла его за руку. Он слабо улыбнулся и более менее успокоился. Алекс просто стоял и наблюдал за этой чертовой неловкое картиной.       — Я кхм, пойду наверное тогда, — проговорил он серьезно, — Малыш, позвони мне, когда освободишься, — парень подошел ко мне настолько близко, что его лицо​ было буквально в пяти сантиметрах от моего.       — Да, хорошо, любимый, — пересилив себя, я произнесла последнее слово, и вдруг губы Алекса впились в мои. Я почувствовала взгляд Найла, который стоял за спиной Алекса, и я отчетливо видела, как в его глазах блеснуло отвращение и злость. Мне стало так же противно, когда Алекс на пару мгновений ввел свой язык в мой рот. Он словно хотел показать Найлу, что я его. От этой мысли я готова провалиться под землю, ибо мне стало ещё противнее. Противнее стоять и целоваться с кем-то для меня чужим на глазах у любви всей жизни.       — Да, хорошо. Пока, — прохрипела я, когда он наконец отстал от моих губ и ушел. Господи как я устала. Я просто хочу сбежать отсюда… С этим чертовым Хораном.        Он смотрел на меня, как брат, который злиться на сестру. И я готова была извиниться! Извиниться за то, что была такой глупой, за то, что допустила это все. Но он лишь тяжело выдохнул и подошел ко мне. POV Niall        Боже я такой слабак. Я снова не выдержал. Я не могу устоять перед ней. Руки сами тянутся ее обнять и прижать к себе покрепче. Губы сами тянутся к ее мягкой щеке, но они уже давно жаждят большего. Она такая маленькая, такая моя. Я уверен, что ее обидел этот подонок. И эти ее глаза. Глаза будто рвались ко мне. Я чувствовал. Мне не показалось… POV Elizabeth        Его носик щекотал мою щеку. Боже, я готова умереть, когда он так делает. Я отдам все, чтобы он обнимал меня вечно.Прошу, не отпускай меня…       — Элиз, расскажи что случилось. Я знаю, это из-за этого придурка? Да? Ты же понимаешь, что я за тебя любого пристрелю к черту? — сказал он очень серьезным голосом.       — Боже, Найл! Прошу, прекрати думать, что это он! Он меня не трогал.        Мне показалось очень милыми его угрозы, и я не сдержала улыбку. Его лицо было полно серьезности, что еще больше веселило меня.       — Даже не смейся, я на полном серьезе, — парень нахмурился и посмотрел мне в глаза, — И если же он реально что-то с тобой сделает, он труп, так и скажи ему!       — Найл-Найл, — выдохнула я и почувствовала такое спокойствие и тепло, что хотелось прижаться к нему еще сильнее и никогда не отпускать. Он наконец улыбнулся, но тут же его улыбка исчезла, и передо мной вновь возник Мистер Серьезность.       — Элиз! Мы, черт возьми, опаздываем!       — Твою мать, — я закатила глаза и побежала переодеваться. Я быстро напялила на себя другие СУХИЕ джинсы. Как же кайфово мне стало, когда сняла другие, которые были до ниточки мокрые, и бросила в стирку. Мне было слишком лень прихорашиваться и наводить всякую эту дребедень, поэтому я тупо одела серую толстовку с ушками мишки (да-да, я ношу такие вещи!). И вот я готова.        Мы вышли из теплого подъезда на холодную улицу. Везде было очень сыро и зябко. Я вздрогнула от резкой смены температуры и пошла за ирландцем к его тачке. Но, подходя все ближе, я разглядела девушку на первом сидении…       — Садись, мне нужно тебя кое с кем познакомить, — проговорил Хоран, открытая мне дверь.        Боже эти слова меня словно ударили. У него есть девушка. У тебя нет шансов.        Я села на заднее сидение рядом с очаровательной девушкой. Она была такая красивая и миловидная, что мне трудно было свести с нее взгляд. Тёмно-каштановые волосы пышными кудрями спадали на её плечи, кожа была просто идеального цвета, без всяких пятен и т.д, глаза были глубоко-карие и такие большие, казалось, они видят абсолютно все. И вот они уже разглядывали меня. Сама-то она была с фигурой модели, а тут я. Здрасте. Да и ее шмотки соответствовали ее естественной красоте: светлые джинсы, облегающие ее стройные ноги, широкая футболка в клетку и бежевый легкий пиджак сверху. Она, поправив свою прядь, сказала мне приятным голосом:       — Привет! А ты должно быть Элизабет? Найл много про тебя рассказывал.        Она, черт возьми, была ИДЕАЛЬНОЙ. Я даже рядом с ней не встану. Такой приятный голос, милое личико, аккуратненькая фигурка и ослепительная улыбка. Да она чудо! От этой мысли мне просто хотелось рыдать, ибо я никогда бы не смогла​ похвастаться худыми ногами, своей фигурой и улыбкой. Рожденный в Ирландии, Голливудской улыбки не имеет.       — Да, привет, — я улыбнулась ей в ответ.- Да ладно, интересно, что же там можно было рассказать? — я посмотрела на Найла, который невинно отводил глаза и улыбался.       — Он говорил, что вы дружите с самого детства. И еще, что ты замечательная радио-ведущая.        Мне было реально приятно, что Найл так обо мне говорит своей девушке. И еще мне было приятно, что он хотя бы не говорил ей о том случае, когда я почти порвала струны на его гитаре.       — А еще он рассказывал, как ты чуть не порвала струны на его гитаре, — девушка залилась смехом, — Это так смешно!        «Убью. Говнюка.» Я сердито посмотрела на Хорана, который беспечно вел машину. На его лице было осознавание, что он скоро получит хорошенького пендаля.        Пока мы ехали, мы с Тиффани разговаривали обо мне, о ней. И честно сказать, она мне нравилась. Она была такая открытая и милая.       — А если не секрет, где вы с Найлом познакомились? — спросила я.       — Оу, ну мы встретились с ним в их студии звукозаписи.       — Да, она помогала в записи. Когда я впервые увидел ее, понял — эта звезда будет моя, — поддержал разговор Хоран. Он пошло улыбнулся и ущипнул девушку за, так сказать, ее филейную часть.       — Кхм, Найлуш, перестань, — смущенно произнесла Тиффани, улыбаясь, тем самым давая понять, что не против.        Вот это было неожиданно. Никогда не видела, чтобы Найл кому-то так делал. Мое сердце просто вспыхнуло. Мне так хотелось что-то ударить. Нет, не Тиффани. Она не виновата. Это его выбор. И мой выбор. И я допустила это. И виновата я сама. Все внутри сжалось. Я смогла лишь выдавить из себя жалкое «понятно», и мы больше не разговаривали.        Тем временем, мы подъехали к дому Лиама…