Good guy

Утро встретило меня жуткой головной болью и позывом рвоты. С трудом разлепив глаза, я пошарила по тумбочке в поисках сигарет, но к моему сожалению, не нашла. Проведя рукой по лицу, таким образом пытаясь взбодриться и заставить себя окончательно проснуться, я кое-как привела в порядок волосы и повернула голову направо. Там лежал парень. Да, я помню его. Мы вчера с ним тусили. Его звали Джесси. На вид ему не дашь и двадцати, он до сих пор выглядит, как подросток: несоразмерная и нелепая одежда, в данный момент валяющаяся где-то на полу, по телу синяки и шрамы, которые придают ему какое-то неподдельное отчаяние и недетскую серьёзность, а ещё ожоги на руках от сигарет, острые ключицы и лопатки, и глупые татуировки, казалось сделанные только для того, чтобы позлить предков. Ему не нужно было прилагать много усилий, чтоб затащить девушку в постель. Хватало одного взгляда. Но меня зацепили не эти голубые глаза, а тот сероватый оттенок грусти, который крылся во взгляде. Какая-то часть внутри него взывала о помощи, но он безумно хотел это скрыть. Он - хороший парень, попавший в плохое место с плохой компанией. Он неудачник, он тот, кто вечно все портит, но это лишь потому, что ему не хватает поддержки. Поддержка значит всё в нашем мире. Я помню, как он посмотрел на меня, когда я подсела рядом с ним за барную стойку. Постоянно оглядываясь, он выглядел неуверенным, забитым, явно не в своей тарелке. – Замутим? – предложила я ему, заказывая у бармена виски. – Меня, кстати, Келли зовут, а тебя? – Джесси, – пристально глядя на меня, ответил он и залпом опустошил свой стакан. Он сидел сгорбившись, переместив взгляд с меня на свои пальцы, а затем торопливо достал пачку, выудил оттуда сигарету, а потом предложил закурить и мне. Мы выкурили по сигарете, посидели ещё несколько минут, не говоря ни слова. – Замутим? – после долгого молчания повторил он мой вопрос, и мы покинули бар. Откинув одеяло, я встала с кровати, неторопливо одеваясь. Ему определённо нужна помощь, но не моя. Я не смогу помочь, как бы ни хотела. С ним случилось что-то поистинне ужасное. И я даже знать не хочу, что могло так сломать человека. Ему нужен хороший психолог или даже психиатр. Обнаружив пачку сигарет в кармане его джинс, я улыбнулась и закурила, вернувшись обратно в кровать. У него светлые ресницы и шрам около правой брови. Вчера он сказал мне, лёжа в постели и затягиваясь дурью, что у него куча бабла, но деньги ему не нужны. "И это так стрёмно, – сказал он. – Когда у тебя есть столько бабла, хоть жопой ешь, а тебе это не нужно, понимаешь? И ты не врубаешься, в чем этот, как его... Смысл жизни". А потом он посмотрел на меня таким пронзительным взглядом, стараясь передать свои чувства мне, чтоб до меня дошло, о чем он говорит. Я слушала его и все больше удостоверялась в том, что в его жизни что-то изменилось, перевернулось, и это не укладывается у него в голове. Это так странно: видеть хорошего парня полностью сломленным. Он ведь хороший, я уверена. Потушив сигарету о тумбочку, я медленно провела рукой по его щеке, прошептав: – Все будет хорошо, Джесси. Однажды все наладится. – Не наладится, – ещё пребывая во сне, ответил он. – Ты - хороший парень. – Не правда. – Правда, Джесси, правда, – утешающе проговорила я, а он чуть приоткрыл глаза, поймал мой взгляд, отрицательно помотал головой и уткнулся лицом в подушку. И я поняла, что ему нужен не только психолог, но и просто близкий человек, который должен быть рядом, чтобы помочь ему подняться, помочь собрать его по осколкам и обрести новую жизнь, ведь он действительно хороший парень, который просто совершил ошибку. А не ошибается лишь тот, кто ни черта не делает.