Хэллоуинская сказка

      Многие сказки начинаются со слов "давным-давно жили-были..." или "это очень старая история...". Наша история тоже очень старая, или не очень - решать вам. Сказки мертвых немногим отличаются от сказок живых. Их главное различие в том, что у мертвых времени намного больше, чем у живых, поэтому единственное, что им остается - рассказывать истории. Одну из них неживые рассказали мне, и теперь моя очередь поделиться ею с вами.       Чем плотнее ночь окутывала городок своим бархатным покрывалом, тем учащеннее бились сердца его маленьких жителей. Летучие мыши из цветной бумаги в нетерпении похлопывали крылышками, а вырезанные на тыквах ухмылки, казалось, становились еще шире. Глаза черных кошек загадочно поблескивали из темноты; огоньки свечей то и дело вспыхивали ярче, но так, чтобы люди ничего не заметили. На улице было очень тихо - озорник-ветер не осмеливался играть с сухими опавшими листьями, и даже деревья перестали шептаться между собой. Город притих. Город ждал.       В центре того городка располагалась небольшая круглая площадь, мощеная булыжником, а рядом с ней - самое высокое строение в этой местности: сложенная из серого камня башня с остроконечным шпилем и большим круглым циферблатом. Городок был настолько маленьким, что, когда часы били, их было слышно в каждом доме. Особенно туго приходилось живущим рядом с площадью: часы отбивали время каждый час и не давали людям спать по ночам. Впрочем, наша история совсем не о том.       И вот он, тот самый долгожданный миг! Часы начали бить, торжественно и радостно. Затаив дыхание, дети со всех концов города замерли и начали отсчитывать удары про себя. Наконец отзвонил последний, двенадцатый. Звезды на небе вспыхнули ярче. Ночь Хэллоуина началась.       Двери домов стали раскрываться одна за другой. Тотчас послышался детский смех и энергичные возгласы. Маленькие жители города высыпали на улицу. Но не все - дверь одного из домов была закрыта, хотя он тоже был по-праздничному украшен: на крыльце горели свечи в подсвечниках в виде черепов, в углах висела искусственная паутина, а на двери красовалась вырезанная из картона отвратительного вида ведьма на метле.       Если заглянуть в окно, можно увидеть еще одну ведьму, кружащую по гостиной в своем длинном черном одеянии. Она не была похожа на ведьм в привычном понимании: на вид ей было не больше двенадцати лет, на лице сияла улыбка, волосы не торчали седыми клочьями, а были каштановыми и шелковистыми, разве что слегка растрепанными. Щеки раскраснелись от волнения, голубые глаза так и лучились радостью, такой, какая появляется на лицах детей на Рождество, когда наступает время открывать подарки. На девочке был соответствующий ведьминский костюм: длинный черный балахон, кое-где поблескивающий фиолетовым бархатом, начищенные до блеска черные туфельки и остроконечная шляпа с брошью в виде ухмыляющейся тыквы на колпаке. В одной руке у ведьмочки была метла, в другой - корзинка для сбора сладостей. В дверях гостиной стояли мужчина и женщина, улыбающиеся и не менее довольные, чем их дочь. На отца девочка была похожа роскошными мягкими волосами, на мать - чертами лица и цветом глаз. - Я готова! - провозгласила девочка, налюбовавшись своим отражением в зеркале. - Все-таки я не думаю, что это безопасная затея, Альма, - сказала мать, видимо, уже не в первый раз, и закуталась в вязаную шаль. - Да брось, - подал голос отец - мужчина в очках и с добродушным лицом. С беззаботным видом он облокотился плечом об косяк и забросил руку жене на плечо. - Столько лет подряд дети празднуют всю ночь, и ни разу ничего не случилось. Дай им повеселиться, - сказал мужчина и подмигнул дочери. Альма широко улыбнулась в ответ. - Помню, когда я был мальчишкой... - ностальгически начал отец. - Ладно, ладно, не начинай, - лицо матери смягчилось, она шутливо ткнула мужа локтем в живот; тот притворно охнул от боли. Альма засмеялась, и в голосе ее звенели колокольчики. - Хорошо тебе повеселиться, Альма. Но помни: с рассветом сразу домой! - Хорошо! - прощебетала ведьмочка и выпорхнула за дверь. От радостного возбуждения слова матери сразу вылетели у нее из головы. По-осеннему прохладный ночной ветерок погладил Альму по лицу. Перед крыльцом дома уже выстроилась целая армия нечисти: привидение, граф Дракула в черном плаще, ниспадавшем до пят, принцесса в розовом платье и короне, лев, стоящий на двух лапах, фея с волшебной палочкой и скелет с загримированным до неузнаваемости лицом. Альма не сразу узнала в этой компании своих друзей. - Какое платье! - ахнула девочка, рассматривая костюм принцессы. - А корона! Прямо как из сказки! - Специально шили на заказ в швейной мастерской, - похвасталась принцесса, давая Альме разглядеть платье со всех сторон. - Мне родители костюм из города привезли, - сказал лев. Из-под маски его голос звучал немного глухо. - А ты кто? - спросил граф Дракула. Плащ был ему длинноват и волочился по земле, поэтому Тед - сосед Альмы - постоянно поддергивал его, чтобы не упасть. - Как это кто? - обиделся лев. - Я - царь зверей!       С этими словами он громогласно зарычал, вызвав у остальных волну радостного смеха. Возбужденные, полные предвкушения праздника, дети подпрыгивали на месте, кружились друг с другом, наполняя последнюю октябрьскую ночь звуками искреннего смеха, похожего на яркие искры от бенгальских огней. - А теперь - на охоту за сладостями! -провозгласила фея, подняв волшебную палочку вверх, и все ее поддержали. - И за человеческой кровью! - поддержал граф Дракула. Девочки притворно завизжали, но визг потонул в раскатах хохота. Веселой живой волной дети потянулись к главной улице городка. Полностью захваченная во власть Хэллоуина, Альма не заметила отца и мать, стоящих у окна и глядящих детям вслед. Отец опустил глаза и сжал челюсти так, что на щеках заиграли желваки, а мать с горькой улыбкой промокала мокрые от слез глаза краешком шали.       Как и каждый год до этого, дети начали обход с окраины. Их голоса пронзали вязкую ночную тишину, смех и болтовня были такими громкими, что слышались издалека. Тут и там горели Джеки-фонари, благодаря которым ночь стала светлее. По городу бродили целые полчища оборотней, мумий, водяных и прочих мифических созданий.       Постепенно группа Альмы и ее друзей увеличивалась, к ним присоединялись другие дети и веселой гурьбой переходили от дома к дому. Пирожные, конфеты и печенье так и сыпались в их пакеты.       Но не только дети решили примерить на себя роли сказочных существ в эту ночь. Когда они постучали в дверь мистера Элджери и его жены (чьим сыном, кстати, был мальчик в костюме Безумного Шляпника из сказки про "Алису в Стране чудес"), дверь им открыл сам мистер Элджери в костюме огородного пугала и с перемазанным сажей лицом. Пугало заревело и подняло руки с явным намерением наброситься на детей. Те заверещали и бросились врассыпную, а пугало принялось с ревом гоняться за ними по аккуратно стриженной лужайке. Миссис Элджери стояла на крыльце и буквально сгибалась пополам от смеха, а домашний скотч-терьер семейства с лаем скакал по всему участку. По бешено виляющему хвосту было видно, что ему тоже весело.       Когда беготня закончилась, дети и миссис Элджери получили по куску тыквенного пирога и по яблоку. На прощание "пугало" вместе с женой махали им руками, а Безумный Шляпник гордо заявил: - Вот он какой, мой папа!       Пройдя еще несколько домов, ребята решили сделать перерыв и подсчитать общее количество сладостей. Альма стояла неподалеку от основной группы, завороженно глядя на звезды. У нее было прекрасное настроение. Все-таки Хэллоуин - замечательный праздник, не хуже Рождества.       Оглядевшись по сторонам, Альма не сразу поняла, где она и ее друзья находятся. Это была та самая улица, через дорогу от которой начиналось старое, как мир, городское кладбище. Всем детям городка строго-настрого воспрещалось туда ходить, так как там было полно оврагов, свалишься и не заметишь, и старых деревьев, которые могли в любой момент рухнуть прямо на тебя под тяжестью своих прожитых лет. Некоторые мальчишки из школы Альмы лазали на запретную территорию на спор, но она сама никогда не проявляла к кладбищу интереса. В мире десятилетней девочки не было места смерти. Но сейчас...       У высоких железных ворот кладбища кто-то стоял. Альма пригляделась, сначала подумав, что ей показалось. Но нет - она заметила шевеление, - там действительно кто-то был! Очередной ряженый? Или настоящее привидение? Сердце девочки заколотилось от волнения.       Темнота, царившая у кладбища, одновременно притягивала и пугала Альму. Фонарей там не было, а соваться на кладбище ночью, да еще в Хэллоуин - что может быть глупее? Не успеешь шагнуть за порог, как тебя схватят привидения и утащат в мир мертвых. По крайней мере, так говорила Альме мама, объясняя, почему нельзя ходить на кладбище, и девочке ни разу не пришло в голову усомниться в ее словах. Но сейчас ноги сами понесли ее через дорогу к темному кладбищу, и Альме удалось остановить их усилием воли только на третьем шаге. Она оглянулась на друзей, увлеченных сладостями, потом снова повернулась лицом к кладбищу. Ведьмочка была уверена, что движение ей не привиделось.       Вдруг у ворот замигал какой-то огонек. Альма поморгала, но огонек не исчез. Больше всего он был похож на трепещущее пламя свечи. Выбор был сделан окончательно и бесповоротно. Альма, снова оглянувшись на друзей, стоящих к ней спиной, зашагала к кладбищу. Чувства страха и любопытства боролись в ней. Перейдя дорогу, девочка шагнула на тропинку, ведущую к кованым запертым воротам. Когда глаза привыкли к темноте, она сумела разглядеть человеческий силуэт примерно ее роста. Чем ближе она подходила к нему, тем лучше смогла разглядеть. Это был мальчик, ее ровесник. Он заметил Альму и пристально следил за каждым ее движением, но не предпринял попытки заговорить, просто стоял и смотрел, что дало девочке возможность как следует рассмотреть его. У мальчика был слегка вздернутый нос, волнистые волосы, за длину которых другие мальчишки непременно начали бы дразнить его "девчонкой", и такие же большие голубые глаза, как у самой Альмы. Своим обликом незнакомец чем-то неуловимо напомнил ей отца, такого, каким она видела его в молодости на черно-белых фотографиях. Эта мысль исчезла из ее головы так же быстро, как появилась. В руках мальчик держал Джек-фонарь с горящей внутри тыквы свечой. Теперь понятно, откуда взялся огонек. - Привет, - сказала Альма, приблизившись к незнакомцу. Тот по-прежнему стоял неподвижно, следя за ней глазами, и, кажется, даже затаил дыхание. - Что ты делаешь здесь один? - предприняла еще одну попытку ведьмочка. - Где твои друзья? Почему не собираешь конфеты?       Внезапно мальчик словно ожил: поднял голову, в упор поглядел на Альму, а потом осмотрелся по сторонам и спросил предельно удивленным голосом: - Ты обращаешься ко мне? - А здесь есть кто-то еще? - подражая ему, так же удивленно спросила Альма и тоже огляделась. Потом засмеялась: - Странный ты какой-то. - Странный как раз не я, а ты. Странно то, что ты меня видишь, - заявил мальчик, бесхитростно и открыто, словно в его словах не было ничего необычного. - А другие, что... тебя не видят? - Незнакомец покачал головой. - Ты меня разыгрываешь? - Вовсе нет! - мальчик замотал головой так энергично, что пряди волос шлепнули его по щекам. - Ты единственная живая, которая может меня видеть. Больше никто не может. - Единственная живая? А ты что, неживой? Ты привидение, призрак? - вопросы посыпались из Альмы как зерна из дырявого мешка. Мальчик грустно кивнул. - Живые называют таких, как я, именно так. Я единственный ребенок на этом кладбище. На самом деле я здесь не живу. Раз в году, в Канун дня всех святых, души могут пересечь границу между миром живых и миром мертвых, чтобы воссоединиться со своими близкими. На одну ночь все запреты исчезают, и души живых и мертвых становятся равны.       Рассказ мальчика звучал как завораживающая сказка, и Альма сама не заметила, как в удивлении приоткрыла рот. Пару минут висело молчание, лишь слышалась болтовня детей неподалеку. - А это точно не враки? - с недоверием спросила ведьмочка, когда снова обрела дар речи. - Я не вру! - твердо сказал мальчик. - Каждый год я прихожу в этот городок, чтобы праздновать Хэллоуин, но никто меня не видит, поэтому я не могу играть и собирать конфеты. Другие предупреждали, что так будет, но мне не хотелось верить. - Так вот почему ты здесь один, такой грустный, - пробормотала Альма. Она все еще не могла поверить в то, что стоявший перед ней мальчик пришел прямо из потустороннего мира. А "другие", которых он упомянул, это, наверное, другие духи. Девочка отчетливо ощутила, как что-то загадочное и неизведанное дохнуло ей в лицо и поманило за собой. - Ты не очень-то похож на призрака, - протянула она; остатки уверенности таяли. Мальчик оглядел себя сверху вниз и лишь передернул плечами. Только сейчас Альма заметила, что незнакомец с ног до головы одет в черное. На руках у него были когтистые перчатки в виде кошачьих лап, на голове - кошачьи уши из картона, оклеенного мехом, а на лице были нарисованы полосы в виде усов и черный кошачий нос. Пушистый хвост, сделанный из полоски старого меха, болтался едва ли не до костлявых колен мальчика. - Ты нарядился в костюм кота? - уточнила Альма, надеясь, что не обидит незнакомца своим вопросом. - Я каждый год так наряжаюсь. Другого костюма у меня нет. А ты ведьма? - Точно так, - девочка с присущим всем женщинам (даже маленьким) кокетством повертелась на месте, чтобы новый знакомый смог рассмотреть ее костюм. - В прошлом году я была Дороти из "Волшебника страны Оз", - похвасталась она. Новый знакомый лишь кивнул. Они немного помолчали. Альма наблюдала, как мальчик ковыряет землю носком ботинка. - Тебя, наверное, ждут друзья, - он кивнул на небольшую компанию детей на той стороне дороги. Альма слегка замялась и неожиданно для самой себя предложила: - Может, ты пойдешь собирать сладости с нами? Тебе, должно быть, скучно торчать здесь одному. - Ты серьезно? - мальчик поднял голову. В глазах у него появилось какое-то особенное выражение, но исчезло быстрее, чем Альма успела его распознать. - Ну конечно, не стоять же тебе здесь всю ночь, - улыбнулась она. - Кстати, мы не представлены друг другу. Меня зовут Альма, - девочка присела в реверансе. - Натаниэль, - легко улыбнулся новый знакомый и протянул Альме руку. - Теперь я настоящая ведьма, - заявила она. - У меня есть спутник каждой уважающей себя колдуньи - черный кот.       Взявшись за руки, дети перешли дорогу. Натаниэль продолжал прижимать к груди Джек-фонарь. Друзья Альмы не замечали ее возвращения до тех пор, пока юная ведьмочка не подала голос: - Ребята, познакомьтесь, это Натаниэль. Сегодня он будет праздновать с нами.       Дети обернулись и посмотрели на девочку с каким-то странным выражением, которого она не поняла. Зато понял Натаниэль еще раньше, чем один из детей успел открыть рот. - О ком это ты, Альма? Здесь привидение? А может, твой воображаемый друг? - сострил граф Дракула. Остальные беззлобно рассмеялись, Альма тоже выдала смущенную улыбку. Не улыбнулся только мальчик в костюме черного кота.       Ребята, увлекшись болтовней, быстро забыли об Альме и зашагали вперед. Ведьмочка растерянно переглянулась с Натаниэлем, и они поплелись следом. - Я же говорил. Никто, кроме тебя, меня не видит, - сказал мальчик. - Ну и что, - заупрямилась Альма. - Это не помешает нам праздновать. Побежали, пока все конфеты не разобрали!       Схватив нового знакомого за руку, она потянула его вперед. Поддавшись ее настроению, Натаниэль улыбнулся и побежал вслед за спутницей.       Никто не умеет предаваться веселью так беззаветно и искренне, как дети. К сожалению, взрослея, они теряют эту способность, но воспоминания о тех днях остаются навсегда.       Впоследствии, когда Альма выросла, она еще не раз вспоминала ту самую ночь - ночь пляшущих по углам теней и волшебного света фонариков в виде ухмыляющихся тыкв. Никто, кроме юной ведьмы, не видел Натаниэля, но это не мешало им веселиться. Постепенно мальчик отбросил свою застенчивость и стал улыбаться все шире и шире. Видя это, радовалась и сама Альма. Им казалось, что сами звезды наблюдают за праздником из глубин холодного космоса.       Дети с восторгом разглядывали костюмы всех встречных и украшенные дома. В эту ночь городок преобразился до неузнаваемости, как и его маленькие жители. А уж сколько сладостей выпало на их долю этой ночью! Столько конфет, засахаренных орехов и печенья Альма не съедала за весь год. Она немного боялась, что у нее разболятся зубы, но разве можно было устоять перед таким кондитерским искушением? Они решили прекратить сбор сладостей только тогда, когда Натаниэль пожаловался, что щедрые дары взрослых уже не помещаются у него в карманах.       К городу на цыпочках подкрадывался рассвет; небо из черного превратилось в темно-серое. К тому времени детские голоса начали затихать, а огоньки свечей - гаснуть. Самая волшебная ночь в году подходила к концу. Над озером, рядом с которым сидели Альма и Натаниэль, висела густая пелена тумана. На побуревшей траве блестели крупные капли росы. Тишина звенела в их ушах. Дыхание детей мгновенно превращалось в пар и растворялось в воздухе. Они сидели на холодной деревянной скамье, излюбленном месте отдыха местных жителей. Отсюда открывался красивый и умиротворяющий вид на озеро. Ведьма и черный кот болтали ногами и молча поглощали сладости, уставшие, но довольные. Альма предложила новому знакомому шоколадный батончик; тот не ответил. Девочка повернулась к Натаниэлю. Он смотрел на нее с мрачным выражением. - Мне пора возвращаться. - Куда? - Казалось, Альма не поняла, о чем говорит ее спутник. За время, проведенное вместе, она почти успела забыть о том, кем на самом деле являлся ее новый знакомый, настолько он был похож на... живых.       В ответ на ее вопрос Натаниэль лишь послал ей выразительный взгляд. Поняв, девочка потупилась. Настроение ее сразу снизилось. Она не хотела, чтобы волшебство этого мистического праздника заканчивалось, не хотела, чтобы Натаниэль уходил. Почему-то Альме казалось, что с его уходом она утратит что-то важное, но не могла объяснить себе, что именно. - Тебе... обязательно уходить? Может, все-таки останешься? - с надеждой спросила она. Но, как и ожидалось, мальчик в костюме черного кота покачал головой: - Всему приходит время возвращаться туда, откуда оно пришло. Я не исключение. Когда-нибудь настанет и твой черед.       Эти слова, столь не характерные для двенадцатилетнего мальчика, не напугали Альму, а, наоборот, заинтриговали. Ей очень захотелось узнать, где же именно живет Натаниэль. Какой он, мир мертвых? - Пожалуйста, возьми меня с собой, - горячо попросила ведьмочка, сжав руку своего спутника в ладонях. - Я хочу посмотреть на мир мертвых. Мы сможем играть там и не ходить в школу. Ведь мертвым не нужны школы, так? Прошу тебя, Натаниэль.       Мальчик как будто побледнел от одной мысли об этом: - С ума сошла? Ты живая, тебе туда нельзя! Это запрещено правилами. Ни один живой не может пересечь границу. - Я только одним глазком, - пообещала Альма. - Мне очень интересно знать, где ты живешь. Ты только представь, никто в целом мире не знает правды о жизни после смерти, а я узнаю! Дух захватывает! Я только посмотрю и сразу обратно, клянусь! -Тебе там не место, - пробормотал Натаниэль. Напор новой знакомой сбил его с толку. - Я же не останусь там навсегда. Просто посмотрю. Это будет что-то вроде экскурсии. - Может, я лучше расскажу тебе о нем? - предложил мальчик, но ведьмочка была непреклонна: - Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.       Они спорили еще некоторое время, но в конце концов Натаниэль сдался. Было ясно, что Альма не оставит его в покое. "Девчонки", - проворчал он и поднялся со скамейки. Скоро начнется рассвет. Время пришло.       Юная ведьма и ее спутник зашагали вдоль берега озера прочь, к окраине города, к тому месту, где и встретились. К кладбищу. Чем ближе они подходили, тем быстрее билось сердце Альмы. Ей отчетливо казалось, что скоро что-то произойдет, и это предчувствие не давало ей покоя. Стелющийся по земле туман, словно кот, ластился к ногам, но вызывал неясное чувство тревоги. Всю дорогу Альма пыталась поймать собственные мысли за хвост, чтобы понять, чего именно боится. Но это ей так и не удалось.       Путь до кладбища промелькнул как одна секунда. Туман заметно сгустился. Когда мальчик и девочка приблизились к высоким железным воротам, Альма бросила нерешительный взгляд на Натаниэля. Она хоть и не изменила своего решения, но не могла скрыть волнения. Ее новый знакомый же, наоборот, был непоколебим; на лице его застыло выражение мрачной решимости. Ведьмочке показалось, что ее спутник изменился до неузнаваемости, хотя внешне остался таким же. Он приблизился к воротам, оставил Джек-фонарь в кустах и... прошел сквозь запертые створки. Те даже не скрипнули. Альма охнула. Она была уверена, что ей это показалось. Натаниэль же как ни в чем не бывало размотал цепь, соединявшую обе створки ворот, и приоткрыл одну из них, чтобы впустить Альму. Та не шелохнулась, все еще находясь под властью увиденного. - Как ты это сделал? - спросила она. - Я еще не то могу, - Натаниэль усмехнулся, но напряженность не ушла с его лица. Мальчик сделал приглашающий жест, и Альма скользнула в ворота и схватила его за руку. Ладонь была холодной, как лягушка, что неприятно удивило девочку. Раньше, когда они перебегали от дома к дому, держась за руки, прикосновение Натаниэля было теплым, а теперь... Новый знакомый потянул девочку вслед за собой вглубь кладбища.       Под ногами хрустела сухая листва. Туман плыл между тихих деревьев и покрытых росой надгробий, сгущаясь с каждой минутой. Если бы Альма не держала Натаниэля за руку, наверняка потеряла бы его в тумане. Они шагали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь шорохом листьев, когда с самим Натаниэлем начали происходить какие-то изменения. Сначала Альма подумала, что это обман зрения, но нет: силуэт мальчика медленно истаивал. Границы тела становились расплывчатыми, цвета блекли. Натаниэль становился прозрачным, как привидения, о которых Альма читала в книжках. Это до того смутило и даже испугало ее, что она не решилась спрашивать. Внезапно у девочки возникло такое чувство, словно Натаниэль отдаляется от нее. Загробный мир звал его к себе.       Время замедлило свой ход и потекло медленно, как патока. Двое продолжали идти по тропинке вдоль бесконечных рядов могил. Туман сгустился настолько, что Альма, опустив голову, не увидела собственных ног. На расстоянии вытянутой руки тоже ничего не было видно; чувство дезориентации в пространстве нервировало ее. Несмотря на то, что Натаниэль был на расстоянии полуметра, Альма уже не различала очертаний его тела и даже практически не ощущала его холодной руки в своей. И вдруг пальцы ведьмочки схватили лишь пустоту. Натаниэль исчез. Альма осталась одна.       Девочка волчком завертелась на месте. Ей стало очень сильно не по себе. Туман обступал ее со всех сторон. Альма стала выкрикивать имя мальчика, но ответом была лишь мертвая тишина. Вокруг не было ничего, кроме густой завесы молочного цвета. Девочка была напугана и уже готовилась заплакать. - Натаниэль! Натаниэль, где ты? Пожалуйста, не шути так! Не бросай меня здесь одну!       Откуда-то издалека донесся отзвук чужого смеха. Он был еле слышен, как эхо, но можно было понять, что это смех ребенка - радостный, даже счастливый. Так дети смеются, когда происходит что-то очень хорошее. Альма не сразу узнала голос Натаниэля и обернулась на звук. Туман стремительно расступался и таял, открывая глазу тропинку, ведущую обратно к воротам кладбища. Сразу стало светлее. Бледные, но четкие солнечные лучи прорезали собой туман, струились сквозь голые ветви деревьев. Начинался рассвет.       Альма огляделась по сторонам. Туман исчез, как будто его и не было, и унес с собой Натаниэля. Она была на кладбище совершенно одна. Кому взбредет в голову бродить по погосту ранним утром после Хэллоуинской ночи? Но тот смех не мог ей померещиться. - Натаниэль, ты злой! - выкрикнула ведьмочка в пустоту. - Ты ужасно меня напугал! Я знаю, что ты здесь, выходи! Ты не можешь уйти не попрощавшись!       В ответ - все та же тишина. Только порыв ветра с громким шорохом подбросил в воздух охапку сухой листвы и принес с собой голос, звучавший не в человеческом мире.       "Я не прощаюсь, Альма. Не бойся. Мы встретимся вновь... на следующий Хэллоуин".       ... На выходе с кладбища Альма с чувством неясной надежды бросила взгляд на сухие кусты. Джек-фонарь Натаниэля уже не горел.       Когда Альма ворвалась в дом, уже совсем рассвело. Громко хлопнула входная дверь, маленькие ноги затопали по ковру и устремились к кухне, где горел уютный свет маленькой настольной лампы. Привычный запах папиного кофе и маминых блинчиков окутал девочку. Оба родителя, еще не проснувшиеся и взлохмаченные, сидели за столом в халатах, накинутых поверх пижам, и поглощали завтрак. Папа, как всегда, читал газету, водрузив на нос очки; мама намазывала тост джемом. Но как только родители услышали голос дочери, оторвались от своих занятий и привстали из-за стола. В это время Альма влетела - иначе не скажешь - в кухню. - Ну наконец-то! Ты опоздала! - воскликнула мать. - Мы же договаривались, Альма: с рассветом сразу... - Ах, мамочка, папочка, я вам такое расскажу! - перебив мать, затараторила Альма. - Я познакомилась с мальчиком из загробного мира! Он сказал, что его зовут Натаниэль и что он призрак. Только я одна могла его видеть, представляете? Он был в костюме черного кота и выглядел чуть постарше меня. У него глаза точь-в-точь как у тебя, мама! Мы всю ночь собирали сладости, а потом...       Выражение, проступившее на лицах родителей, заставило девочку замолчать. Их лица выражали... что? Страх? Сомнение? Смятение? Альма не могла сказать, точно видела лишь, что родители потрясены. Глаза отца расширились; мать прижала руку ко рту. Губы ее дрожали. - Джим, - выдохнула она имя мужа. - О, Джим...       Отец тут же встал из-за стола, подошел к месту матери и обнял ее за плечи. В глазах женщины заблестели слезы и жидкими жемчужинами покатились по щекам. - Дорогая... - голос отца прозвучал глухо, как из бочки. Мать все качала головой, еле слышно повторяя: - Не может быть, этого не может быть...       Ничего не понимающая Альма смотрела на родителей. Она не предполагала, что ее рассказ вызовет у них такую реакцию. Она ожидала чего угодно - снисхождения, смеха, недоверия, - но не этого. Поведение отца и матери испугало девочку. - Мам? - нерешительно позвала Альма. Совладав с собой, женщина утерла слезы и сдавленным голосом произнесла: - Альма, детка, садись. Нам с папой нужно тебе кое-что рассказать.

***

      Как и все места упокоения мертвых на свете, это кладбище дышало тишиной и покоем. Люди ошибочно полагают, что кладбища - неживые места, потому что здесь господствует смерть. Но здесь бок о бок сосуществуют Скорбь и Гармония, Память и Горе. А также те, кто всегда ждет гостей.       Птицы, деревья и надгробные памятники, как один, наблюдали за сегодняшней гостьей: юной девушкой лет семнадцати-восемнадцати на вид, в юбке до колена и нежно-малиновом плаще, перехваченном пояском. Волнистые каштановые волосы лежали на плечах и блестели в лучах осеннего солнца. Разноцветные листья сонно шуршали под каблуками сапог. Голубые глаза высматривали определенную могилу среди рядов прочих. В руках девушка держала букет нежно-сиреневых маргариток.       Альма точно знала, куда идти. За все годы, что она приходила сюда одна и с родителями, путь врезался в ее память. Стоило миновать главную аллею и повернуть налево, как показалось старое раскидистое дерево, а под ним - аккуратная могила. Альма не спеша приблизилась к ней, вспоминая ту ночь, когда восемь лет назад она встретилась с Натаниэлем, и рассказ родителей, выражения их лиц... - Нашим первенцем был мальчик, - начала мать. Она уже не всхлипывала, но было видно, что ей нелегко говорить. - Сыночек. Мы с твоим папой назвали его Натаниэлем в честь его прадеда. Первое время мы были так счастливы... Но у малыша было слабое здоровье. Когда ему было два года, он подхватил воспаление легких. Натаниэль болел тяжело и долго боролся... - голос женщины зигзагом скользнул вниз и вновь взлетел, - но врачи не смогли его спасти. В ночь 31-го октября наш сын умер в больнице.       Мать замолчала, борясь с собой. Отец сидел рядом, тоже молча, и держал ее за руку. По его лицу ничего нельзя было прочесть. - Это было большое горе для всей нашей семьи. Я не думала, что мы справимся... Но спустя год я забеременела тобой, Альма. Мы начали жизнь сначала и не могли нарадоваться, глядя на то, как ты растешь. Но мы никогда не забывали Натаниэля. Это было бы неправильно. - Почему вы мне ничего не рассказали? - прочистив горло, спросила Альма. Мать посмотрела на нее со смесью печали и нежности. - Мы хотели подождать, пока ты подрастешь. Но теперь в этом нет нужды. Сегодня ночью ты встретилась со своим братом.       ...С момента того разговора прошло восемь лет. Альма глубоко вздохнула и вернулась в настоящее. Прямо перед ней стояла надгробная плита из серого камня. На ней было вырезано имя, "Натаниэль Лакер", и даты рождения и смерти. Альма убрала волосы за уши, присела перед могилой на корточки. Смахнула с надгробия листья и положила маргаритки на землю. На нежных розовых губах зацвела легкая, полная светлой грусти улыбка. - Здравствуй, Натаниэль, - тихо сказала Альма.