Инга

— Ты прикинь, скорострел снова попался! — всплеснула руками Женя, — не успела я разогреться — а он уже всё! Кончил! Извини, говорит, милая. Виагру ему, что ли, подарить? Она злобно ткнула сигарету в пепельницу. Инга, сидевшая напротив в этой прокуренной кухне, рассмеялась. — Одни неудачники у тебя. — Попридержи язык, — предупредила её Женя, — будто много в мужчинах понимаешь. — Можно? — Инга потянулась за пачкой сигарет. Женя мгновенно убрала её со стола: — Ещё чего. Ты не куришь. Вокруг царил хаос немытой посуды и общей задымлённости, но это, похоже, никого не волновало. — Ну, он тебя хотя бы в кафе сводил, — заметила Инга, — не то, что Вовка. — Пф, в кафе, — фыркнула Женя, — три сотни рублей потратил, подумаешь. Но он не такой жмот, это да. На машине встретил… кстати, предлагал тебя из школы забирать. Но я не согласилась. — Почему? Что он мне сделает? — Инга хмыкнула, — у него ты есть. — Да тебя только месяц назад Серёга возил. Что люди подумают, если тебя разные мужики каждый месяц будут забирать? — Что мама — шлюха, — без промедления ответила Инга, — а что, нет что ли? — Кто-то оборзел, — сердито ответила Женя. — Как зовут моего отца, мама? — Инга рассмеялась, — настоящего отца. — Сейчас получишь! — завопила Женя и вскочила со стула. Инга, хохоча, убежала из комнаты и влетела в гостиную, где царил не меньший бардак — в беспорядке наваленная детская и взрослая одежда, в которой спряталась Женина косметика. Также там сиротливо приютился диван, на котором обычно спала Инга, а на столе красовалась стопка учебников и тетрадок за седьмой класс. Как только Женя догнала Ингу, та развернулась и стала щекотать маму. Женя, дико боявшаяся щекотки, захохотала, умоляя прекратить. Сменив гнев на милость, Инга крепко обняла Женю за талию. — Не бойся, мам, я всё равно тебя люблю. — И я тебя, невыносимая ты дочка, — Женя погладила Ингу по голове, — давай кинцо посмотрим? — У меня контрольная завтра, — покачала головой Инга, — математика. Ты же знаешь, какая злая там училка! — Тётя-климакс, — кивнула Женя, — да, помню. Может, просто спишешь? Хочу кинцо! Инга поглядела на Женю и хихикнула: — Давай ты макияж сначала смоешь? Пока эту свою тушь от ресниц отмывать будешь, я как раз успею подготовиться. — Нормальная у меня тушь, — обиделась Женя, — ладно, идёт. Рюкзак Инги валялся в маминой спальне, и девочке пришлось отправиться туда, в самое нелюбимое место в доме. Именно оттуда обычно раздавались стоны, вздохи и всякие пошлые словечки, которые мешали спать. Зато Инга после таких ночей могла смутить даже Ваню Лубина из восьмого класса. Ей нравилось прицепиться к нему и называть его по-всякому, как мама своих любовников называла. Ваня густо краснел, называл Ингу маленьким чудовищем, но учителям не жаловался, потому что иначе бы они получили неопровержимые доказательства того, что он курит за школой на большой переменке. Постель в спальне была ещё смята, рядом с кроватью валялся одинокий использованный презерватив. «Слабенький какой-то», — подумала Инга, памятуя мамину классификацию мужиков. Этот, судя по её словам, едва ли тянул на двоечку. Впрочем, выше тройки маме мужики почему-то и не доставались. А пятёрки, предела мечтаний, как думалось Инге, вообще не существовало в природе. Достав учебник математики, пенал и тетрадь, девочка поспешила в гостиную. Хоть спальня была единственным более-менее чистым местом, в гостиной Инге было намного уютнее. Возможно, потому, что она одновременно служила комнатой Инге. Комнатой, в которую всегда могла прийти снова подвыпившая Женя, обнять Ингу и начать рассказывать, как она её любит и какие все мужики козлы. Когда Женя вернулась, Инга сидела за столом, перелистывая учебник в поисках чего-то надёжно забытого. — Что ищешь? — поинтересовалась Женя, — как там с математикой? — Плохо, — сквозь зубы проговорила Инга, — не могу найти грёбаный признак делимости на три. А мы его два года назад проходили. Кто ж знал, что он нужен? Женя рассмеялась. — Сложи все цифры в числе и не парься, — увидев непонимающий взгляд дочери, она пояснила, — если сумма цифр делится на три… — Спасибо! — Инга отвернулась, торопливо записывая подсказку. — Ну так что, ты готова? — недовольно спросила Женя. — А что мы будем смотреть? — «Красотку». Инга усмехнулась. Ей совсем не хотелось по сотому разу пересматривать мелодраму про проститутку, которую полюбили. — Ты что, надеешься когда-нибудь туда попасть? — Ну, а что, плохо что ли? — Женя мечтательно глянула на монитор, — вот кто-кто, а Эдвард — точно мужчина на «пятёрку». — Именно поэтому он есть только в кино, — Инга захлопнула учебник, — ладно, давай твою красотку. «Скорострел» по имени Паша появился ещё раз, и ещё, и ещё. Притом не просто трахаться приходил, а как приличный — в кино Женю водил, в кафе. Желал познакомиться с дочкой. В общем, всем своим видом показывал серьёзные намерения. — Ну и бери, — заявила Инга Жене, когда они обсуждали эту ситуацию на кухне. — Да я же тебе говорила, — Женя передернула плечами, — он вообще никакой в койке. Инга задумалась. Ей этот Паша понравился. При встрече поцеловал девочке ручку, курточку снимал и подавал, когда нужно. Говорил, что она маленькая леди. Конечно, Жене он внимания больше уделял, но по сравнению с теми любовниками, которые Ингу предпочитали не замечать, он был сущим ангелом. — Кажется, ты уже крутила роман с двумя мужчинами одновременно?.. — задумчиво спросила Инга. — Свадьба — это другое, — протянула Женя, — хотелось бы, чтобы это раз — и насовсем. — И желательно с принцем, да? Мама, даже я уже не верю в принцев — в основном благодаря тебе. А ты всё сказку ждешь. Женя грустно вздохнула, тыкая в пепельницу сигаретой. — Почему жизнь такая сложная?.. Паша определённо решил завоевать сердце Жени через Ингу. Приходя к ним домой, он обязательно приносил конфеты. Водил Ингу на новинки кино. И, наконец, выбил себе право забирать Ингу после школы. — И всё-таки он хороший, — вздыхала Женя, всё ещё сомневаясь. — Дядь Паш, — спросила Инга однажды, — а ты маму любишь? — Люблю, — незамедлительно отозвался Паша. — А за что? Вот тут ему пришлось задуматься. Он ехал молча до самого дома, а потом наконец выдал: — Интересная она, мама твоя. Необычная… И неприкаянная какая-то. Хочется её приласкать, что ли. Ну, беги. Передавай маме привет. «Интересные дела, — думала Инга, глядя вслед машине, — неужели правда любит?» Женя, услышав про такие откровения, расхохоталась. — Да с ним небось больше одного раза и не спал никто, вот он меня и любит. Тоже мне… Необычную нашёл. — Нормальный мужик, — сердито выпалила Инга, — а ты будто кроме члена и не видишь ничего. И выбежала из комнаты. Шло время. Инга сдружилась с Пашей, а Женя всё не могла решить, нужен он ей или нет. Паша покупал Инге шоколадки, забирал из школы и порой помогал с домашними заданиями, особенно с нелегко дававшимся девочке русским. Благодаря ему она наконец запомнила, чем обстоятельство отличается от дополнения, а прилагательное — от причастия. Порой у Инги создавалось впечатление, что она ему нужнее Жени, но потом эти двое встречались и, грустно вздыхая, девочка шла в гостиную, не желая мешать. Со своего дивана она слышала, как Паша уговаривал Женю быть потише, чтобы не тревожить дочку в соседней комнате и как Женя говорила, что дочка уже привыкла. Через пару месяцев под напором Паши и Инги Женя сдалась. Приняла предложение замужества. Но Инге легче не стало — Женя таскала её по свадебным салонам, заставляя оценивать каждое платье. — Тебе оно по карману? — спрашивала Инга, глянув на ценник роскошного свадебного платья, сшитого, верно, для принцессы. — Паша заплатит, — отмахнулась Женя, — зря что ли женихом назвался? И Паша платил. Паша покорно выслушивал все капризы будущей жены, а Инга думала, что она бы на его месте давно Женю бросила, и гадала, сколько у Паши денег. Свадьба состоялась буквально через месяц. Женя пригласила Ингу и коллегу с работы, которую едва знала — приличия ради. Паша привёл престарелую мать, которая почему-то плакала и много раз обнимала Ингу, называя внучкой. После некоторого колебания Инга осмелилась назвать её бабушкой и получила новую порцию слёз. У Инги когда-то была бабушка — всего одна. Всё, что могла вспомнить девочка — это блины со сгущёнкой, которыми её кормили, да нос с большой выпуклой родинкой. Как вести себя с этой незнакомкой, Инга не особо понимала, но, не желая поссориться с новой частью семьи, пыталась ей угодить. После свадьбы захламлённая квартира осталась в прошлом. Паша переселил своих женщин, как он их называл, к себе. Инге это понравилось — во-первых, у неё появилась собственная комната, во-вторых, эта квартира была ближе к школе. Да и вообще намного уютнее. Старую Женину квартиру было решено продать. Вырученная сумма покрыла свадебные кредиты, которые, оказывается, набрал Паша, чтобы угодить Жене. Инга этого не понимала и не раз спрашивала у Паши, зачем он пошёл на всё это. Тот лишь улыбался загадочно и переводил тему. К великому расстройству Жени, работавшей кассиром, стать домохозяйкой у неё не вышло. Во-первых, квартиру, памятуя хаос в старом жилище, Паша ей не доверил. Во-вторых, зарабатывал он не настолько много, чтобы пренебречь пятнадцатью тысячами в месяц. К великой радости Инги, Паша не потерял к ней интерес, женившись. Она не раз слышала о равнодушии отчимов и боялась, что с ней произойдёт нечто подобное. Но Паша продолжал её баловать, порой тайком от Жени, и водить то в парк, то в кино. Женя же то и дело убегала к подружкам, и Инга с Пашей оставались предоставленными сами себе. В один такой день Инга заметила, как Паша подглядывает за ней переодевающейся. Именно подглядывает: стоило ей выскочить из комнаты, как Паша отшатнулся от двери и попытался сделать вид, что ничего не произошло. — Попался! — завопила Инга, — ты зачем за мной подглядываешь? Паша побледнел. — Маме не говори, — выдавил он. — Я подумаю, — пообещала Инга, прищурившись, — после того, как ты расскажешь, зачем за мной подглядывал. Она действительно не понимала. Сиськи у Жени были больше, и вообще она была красивее. Зачем подглядывать за маленькой, ещё не развитой Ингой? Паша глубоко вздохнул. — Видишь ли… Мне нравишься ты. Не подумай ничего такого, я не причиню вреда, просто… — Ты педофил, что ли? — перебила его Инга. Мысль была абсурдной, но как-то сама слетела с языка. А Паша, чуть помедлив, кивнул. Инга поглядела на него и задумалась. Паша не был похож на страшного маньяка, про которых рассказывали в школе. Да и вообще, это был её Паша, которого она почти научилась называть папой, родной и любимый. Как он мог оказаться каким-то страшным маньяком? И тут Ингу осенило: — Слушай, раз я тебе нравлюсь, мы тоже можем трахаться? Ей не было страшно. Паша не мог причинить ей вреда. Ей было интересно. Инга чувствовала себя внезапно взрослой. Она кому-то нравится! А Паша ещё сильнее побледнел. — Нет. — Почему? — У тебя тело ещё не развито, — запинаясь, принялся объяснять он. Он явно не ожидал такого поворота, — всё, что я могу сделать — причинить тебе вред. Кроме того, мне за это грозит тюрьма. — Тогда чем же я тебе нравлюсь? — Инга обвиняюще ткнула в него пальцем. Вот она была взрослой, а теперь снова маленькой. Обидно! — Я… я думаю, эту тему нам лучше не продолжать, — ответил тихо Паша. — Ну па-ап, — протянула Инга и обняла его, — пожалуйста, расскажи. Я ни одного педофила в жизни не видела! — Твоё счастье, — пробормотал Паша, — ну… Мне нравится твоё тело, но я понимаю, что тебе ещё рано… — Но ты меня хочешь? — снова перебила его Инга. — Слушай, — неожиданно разозлился Паша, — это тебя Женя так воспитала, да? Мне с ней явно надо серьёзно поговорить. — И что ты ей скажешь? — хихикнула Инга, — милая, я признался дочке, что я педофил, а она не испугалась? Рассказывай дальше лучше. Как так получилось, что ты хочешь того, чего не можешь? Из груди Паши вырвался долгий вздох. Инга ждала объяснений. — Я не знаю, как так вышло. Это психическое расстройство. — И что ты с этим делаешь? Дрочишь? Инге правда было интересно. Она совершенно не обращала внимание на то, как Паша то бледнел, то краснел от её вопросов. Она уже поняла, что домогаться до неё не будут, а значит, Инга — в совершенной безопасности. А вот Паша теперь зависел от её молчания. Сколько шоколадок можно было с него стребовать под это дело!.. — Есть такое, — сдержанно ответил он. — А как ты с Женей спишь, если хочешь меня? — Я… представляю, — ответил Паша, снова густо покраснев, — так ты меня не выдашь? — Не выдам, — Инга сделала паузу, — если ты купишь мне шоколадку прямо сегодня. Кстати, если хочешь, можешь полапать меня за задницу. Я разрешаю. — Инга!