Проклятые

Ян вздохнул и выглянул в окно, рассматривая улицу. Еще один дождливый день. По словам синоптиков, такая погода должна была продержаться еще две недели, а затем ей на смену должен был прийти снег. В этом году ожидалась самая ранняя зима за последнее десятилетие. — Ваш кофе. — Делико подошел неслышно, со спины, и поставил перед Майлзом чашку. Майлз кивнул и попытался улыбнуться, но его улыбка вышла натянутой. Работа вымотала его сильнее обычного, а еще, подумал Ян, на нем наверняка сказывался возраст. Впрочем, он не мог не признать, что в свои пятьдесят четыре Майлз все еще давал им с Делико фору. Еще один взгляд на улицу. Мир — размытые картинки калейдоскопа. Ян прикрыл рот рукой, подавляя зевок. Спать хотелось ужасно: последняя неделя выдалась нелегкой и им всем было не до сна. А еще сегодняшняя стычка с сумеречным… Он невольно дотронулся до разбитой губы, прошелся пальцами по щеке и поморщился. Через пару часов половина его лица распухнет, и на ней появится хороший синяк. — Держи, — сказал Делико, протягивая ему чашку левой рукой. Правой, раненой, он старался не двигать. Делико стоял на ногах чуть нетвердо, казался бледнее обычного, но в больницу ехать отказался — как, впрочем, и всегда. Ян изо всех сил пытался его уговорить, а шеф только вздохнул и укоризненно покачал головой, но приказывать ничего не стал. Это-то все и решило. Ян поспешно взял у Делико из рук чашку, не дожидаясь, пока он поставит ее на стол. Тонкая, изящная, она была совсем не похожа на те массивный кружки, из которых они пили в приюте. Казалось, это было в прошлой жизни, но в такие редкие моменты воспоминания всплывали четко, словно не тускнеющие со временем фотографии. Его взгляд задержался руке Делико: теперь, когда рукав его рубашки немного задрался, на запястье четко проступали багровые отпечатки чужих пальцев. Эти синяки были не от драки. Ян и сам не заметил, как сжал зубы, и очнулся только от резкой боли в челюстях. — Проклятье, — вздрогнул он, проливая на руку кофе. Ладонь прошибло жаром, и он едва не выронил чашку. Где-то вдали гремели гулкие раскаты грома, темные капли кофе впитывались в ковер, а Делико перехватил его взгляд и, не меняясь в лице, одернул рукав. Сел рядом на диван, почти соприкасаясь с ним коленом, взял с подноса последнюю чашку и осторожно отпил. Ян последовал его примеру и залпом отхлебнул кофе. Тот обжег глотку и скользким комом упал в желудок, оставляя на языке привкус горечи и какой-то странной, почти иррациональной обиды. Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине и шумом дождя. Тот барабанил по крышам домов, с силой бил по жестяному карнизу — казалось, еще чуть-чуть, и тот сорвется и с грохотом рухнет на мостовую. Через несколько минут Майлз поставил чашку на блюдце и встал. Едва слышно заскрипел стул, со скрежетом проехались по паркету ножки. — Пойду-ка я к себе, — сказал Майлз, потирая виски. — Мне еще нужно разобраться кое с какими бумагами. Вы бы тоже тут не засиживались. Завтра нас всех ждет долгий день, а на вас обоих лица нет. Ян улыбнулся и кивнул, а Делико промолчал. Время на часах давно перевалило за полночь, но они не могли пойти спать, не дождавшись распоряжений шефа. Майлз кинул на них задумчивый взгляд, вздохнул и поднялся вверх по лестнице. Какое-то время его шаги эхом отдавались в коридоре, но стоило им затихнуть, как Делико тут же расслабился. Из его позы ушло напряжение, он поставил чашку на кофейный столик и откинулся на подушки, ослабляя узел галстука. Снова воцарилась тишина — в этот раз привычная, уютная, и Яну вспомнилось то время в приюте, когда с ними еще была Эрика. Иногда в дождливые дни они втроем залезали на чердак, тесно прижимались друг к другу и до отбоя слушали, как барабанит по косой крыше дождь. Однажды они заснули, — все трое! — и на утро их нашла перепуганная воспитательница. Оказалось, их искали всю ночь. С тех пор на двери чердака появился железный массивный замок. А затем случился пожар. Глаза закрылись сами собой. Через какое-то время — может, через несколько минут, а может, через час, — в нос ударил слабый запах ментолового шампуня и Ян ощутил тяжесть на плече. Он открыл глаза — так и есть, Делико спал, привалившись к нему. Ян слабо улыбнулся, раздумывая, будить его или нет. Нерешительно потрепал по волосам. Делико едва слышно вздохнул, но глаз не открыл — лишь уткнулся носом в ткань его рубашки. Ян покачал головой: Делико устал куда сильнее, чем ему казалось. Впрочем, оно и не удивительно, учитывая, сколько крови он сегодня потерял… Ян тоже вздохнул привалился к нему еще ближе и опустил голову на его. Пожалуй, ничего страшного не случится, если они посидят так еще немного… Впрочем, его планам не суждено было сбыться. — Делико, — раздалось откуда-то сверху. Делико резко вздрогнул, отшатнулся от Яна и сонно заморгал. Они как по команде задрали голову, уже зная, кого увидят: голос Ивана Глазьева нельзя была перепутать с чьим-то другим. Только он произносил имя Делико будто нараспев и насмешливо тянул букву «о» на конце. Так и оказалось: на вершине лестницы, прислонившись к перилам, стоял Иван и насмешливо улыбался. — Босс вызывает тебя к себе, Делико, — сказал он и тряхнул головой в сторону кабинета. Делико тут же растерял остатки сна и в долю секунды вскочил на ноги. Ян последовал его примеру и шагнул было в сторону лестницы, но Иван наградил его многозначительным взглядом и хмыкнул. — Одного. Делико поправил галстук и, не говоря ни слова, пошел наверх. На Яна он даже не оглянулся. *** Ступени скрипели натужно, словно плотно стиснутые челюсти. Тонкий, пронзительный скрип — когда зубы сжаты так, что, кажется, эмаль вот-вот изотрется в мелкую пыль. Иногда Делико казалось, он действительно слышит, как Ян стискивает зубы, чтобы не сказать лишнего. Делико замер у дубовой двери, ведущей в комнату Дэниела, позволил себе пару секунд помедлить, перевести дух. Затем улыбнулся уголками губ и легко толкнул створку. В комнате царил полумрак, разгоняемый льющимся из коридора светом. Дэниел стоял у окна — должно быть, разглядывал поблескивавшие вдали огни Эргастулума. Сделав шаг вперед, Делико навалился спиной на дверь, и комната погрузилась во мрак. Темнота сначала замерла, принюхиваясь, а потом заворочалась, запузырилась вспышками света за окном. Глаза постепенно привыкли, и Делико смог разглядеть силуэт Дэниела. — Подойди, — позвал тот, не оборачиваясь. Делико скользнул к нему, словно пес, остановился на расстоянии вытянутой руки и замер, дожидаясь дальнейших приказов. Сейчас, когда рядом был Дэниел, все остальное казалось незначительными и неважными. Важнее всего было то, что он был нужен хозяину, и от осознания этого простого факта изнутри поднялась волна щемящей нежности. Дэниел поднял руку, ласково коснулся щеки, очертил пальцем скулу, линию челюсти и подбородок, а потом коснулся губ. Его рука все еще пахла порохом — как и всегда, после посещения тира. Этот запах въедался в кожу и не хотел исчезать несколько дней, словно пистолеты мстили Дэниелу за то, что в последнее время он так редко ими пользовался. Пистолеты скучали — Делико как никто другой это понимал. Большой палец скользнул по губам, очерчивая контур, чуть надавил, и Делико послушно приоткрыл рот, вобрал палец глубже, до основания, легко покусывая. Он так увлекся, что и сам не заметил, как пах омыло теплом, а по позвоночнику легкой щекоткой скользнуло возбуждение. Комната плыла перед глазами, но Дэниела Делико видел ясно и четко. Воздуха не хватало, грудь словно металлическими скобами перехватило, а горло забивала нежность. Дымная, как горечь сигареты, вязкая, как мед, который изредка приносил в поместье Иван. — Налей мне выпить, — тихо попросил Дэниел, и Делико тряхнул головой, сгоняя наваждение. Глазам вернулась ясность, но возбуждение никуда не делось — свернулось тугой пружиной в паху. Делико подошел к столику в углу, нащупал стакан и плеснул в него немного виски. Вернулся к Дэниелу, передал стакан — теплые пальцы скользнули по ладони, — и оперся бедром о стол. Он вслушивался в тихое дыхание, облизывал губы каждый раз, когда слышал, как Дэниел отпивает понемногу, и опять проваливался в липкий мед хозяйского присутствия. Когда Дэниел повернулся к нему, у Делико уже стоял. Член вжимался в ширинку, одежда липла к коже, и каждое ее прикосновение приносило раздражение. Хотелось скинуть ее, прижаться всем телом к Дэниелу. Тот словно мысли прочел — кашлянул и положил руку Делико на плечо, и его ладонь обожгла даже сквозь ткань рубашки. Дэниел потянул его к себе, прижимаясь пахнущими виски губами ко рту Делико. Язык огладил губы, толкнулся между, и Делико, застонав, сам подался навстречу, прижимаясь пахом к твердому бедру. — Тише, не спеши, — сказал Дэниел, и Делико замер, не в силах пошевелиться. Тело словно сковало невидимыми путами, а руки и ноги одеревенели. Дэниел тихо усмехнулся, потянул Делико за волосы, заставляя откинуть голову, и поцеловал шею. Темноту разрезала красная сигнальная вспышка. Дэниел на мгновение отвлекся, глянул в окно, а потом грубо стиснул бедра Делико. От острого, чистого возбуждения подломились колени, и Делико вцепился пальцами в его плечи, цепляясь за него, словно за… Делико не мог подобрать слова, но самым подходящим, наверное, было «спасение». Делико изо всех сил старался не отпустить Дэниела, потому что без него его ждала лишь черная, беспросветная бездна. Горячие ладони скользнули под рубашку, выпростали ее из-под ремня. Делико вздрогнул, когда Дэниел огладил грудь, стиснул соски, вырывая у Делико стон. Вибрирующий звук разогнал тишину, заставив Делико задрожать всем телом. Дэниел чуть слышно зарычал, снова впился губами в горло и разодрал рубашку. Вырванные с мясом пуговицы застучали по полу. Дэниел никогда не бывал нежным — он делал все, чтобы Делико забыл о том, кто перед ним. Только Делико никогда не забывал. Член болезненно ныл, головка терлась о ткань белья, сейчас казавшейся слишком грубой. Хотелось опуститься на колени, осторожно вытащить член Дэниела из штанов, а потом сосать его медленно и неторопливо, облизывая от головки до основания. Дэниел любил осторожный неторопливый минет, ему нравилось, когда Делико поочередно втягивал в рот яйца, массировал пальцами мошонку, поглаживал языком головку… Делико ждал приказа, но Дэниел медлил, не давая ему дух. И стоны выходили под стать — короткие, быстрые. Делико пытался сказать: не надо, иначе он кончит прямо так, только от того, что хозяин выкручивает соски и вылизывает горло, но слова не шли, словно его глотка уже была заткнула членом, словно Дэниел уже трахал его медленными глубокими толчками. Делико заскулил, когда Дэниел укусил его за ключицу, не давая отстраниться. Одной рукой он придерживал за поясницу, а второй стискивал ягодицу. Делико изогнулся, стараясь прижаться членом к его бедру, выдохнул: — Не могу больше. — И кончил. Сперма выливалась в трусы, просачивалась сквозь ткань брюк, но все это было неважно, потому что Дэниел шептал: — Вот так, мой хороший, кончи для меня. Делико не мог ослушаться приказа. Когда Дэниел отпустил его, Делико рухнул на стол, тяжело дыша. В трусах было мокро и липко, головку саднило от прикосновений, и стоило Дэниелу до нее дотронуться, как Делико будто током ударило. — Мой послушный мальчик, — тихо прошептал Дэниел. — Мой маленький послушный щенок. Голос Дэниела звенел от страсти. — Ты ведь готов на все, ради меня? Делико попытался выдохнуть: «Да», но вместо этого вышло чуть слышное мычание. По телу все еще разливался волнами оргазм — будто горячая вода захлестывала до самого горла, заставляя погрузиться в нее с головой. — Тогда поднимись. Я хочу, чтобы ты снял брюки и залез на стол. Тело сопротивлялось, но Делико заставил себя подняться, словно во сне расстегнул ремень, непослушными пальцами стянул с себя одежду. Рубашка болталась на плечах, но стоило Делико взяться за манжеты, как Дэниел покачал головой. — Нет, оставь. Делико отодвинул бумаги — часть их полетела на пол — и вскарабкался на стол, широко раздвинув ноги и прогнувшись так, что член почти касался головкой прохладной поверхности. Кожу уже стягивало от спермы и пота, но… Свет зажегся так неожиданно, что Делико зажмурился и уткнулся лбом в скрещенные запястья, стараясь не думать о том, как он выглядит со стороны. Разведенные ноги, потеки спермы на бедрах, слипшиеся волоски и снова стоящий член. Но на все это было плевать — пальцы коснулись промежности, огладили между ягодиц до мошонки, а потом толкнулись внутрь. Сразу два. Делико стиснул зубы и постарался дышать ровнее. Дэниел снова огладил бедро, шлепнул по нему, звонко и больно, приказал: — Не зажимайся. Мышцы расслабились сами собой, и Делико еще сильнее прогнулся, чтобы Дэниелу было удобнее. Тот, казалось, облизнул свои пальцы и снова вставил их. Развел внутри, надавил на стенки и толкнулся глубже, к члену. Делико считал вдохи. Десять — пальцы внутри раскрылись, растягивая его. Пятнадцать — глубже, царапая плоть. Двадцать два — кончик пальца задел простату, и колени разъехались, дышать стало нечем, а угасшее было возбуждение взметнулось вихрем с новой силой. Послышался тихий смешок, а затем Дэниел вытащил пальцы. На двадцать пятом вдохе внутри осталась сосущая пустота, и Делико тихо заскулил, подаваясь бедрами назад, раскрываясь еще шире, почти укладываясь на стол. — Тебе так хочется, чтобы я тебя трахнул? — Да, — выдавил Делико. — Пожалуйста. К анусу прижалась раскаленная головка, и Дэниел толкнулся внутрь. Больно. Плоть растягивала сфинктер, входила понемногу, мелкими толчками, и Делико успел прочувствовать каждую венку, каждый изгиб. Он скреб пальцами стол, пока входила головка, но все равно подмахивал, стараясь насадиться скорее, потому что зад жгло огнем, потому что хотелось, чтобы это скорее закончилось… Делико замер, а потом до крови закусил щеку изнутри. Он хотел просто почувствовать Дэниела полнее, целиком. Дэниел втиснулся внутрь, замер на пару секунд, давая Делико привыкнуть, а потом качнулся вперед. Промежность снова обожгло, и Дэниел начал вколачиваться в него с силой. Делико мотало по столу, ноги разъезжались, мошонка Дэниела била его между ног, и чем сильнее становилась боль, чем острее — запах крови, тем меньше Делико понимал, кто он и где находится. Внутри плескалась злость. Перемешанная с болью, она туманила разум, но прежде чем Делико отпустил ее, горло перехватила чужая ладонь. Пальцы сжимались на шее все крепче, твердый голос звенел над ухом: — Успокойся, это приказ. И Делико застонал, расслабляя мышцы, еще глубже вбивая в себя злость и обиду. Он снова был собой, а рядом — был хозяин, и Делико постарался коснуться губами чужой руки. Мазнул по запястью, едва не свернув себе шею, и Дэниел разжал пальцы. Кислород хлынул в легкие, и Делико закашлялся. А вместе с воздухом внутрь пробралось возбуждение. Рассыпалось кипящими каплями по пояснице, залило член и мошонку. Дэниел крепко стиснул его бедра, пальцы впились в мышцы. Он кончил в три толчка, входя до основания, до звонкого шлепка мошонки по промежности, и почти вытаскивая член из ануса. — Кончи вместе со мной, — прохрипел Дэниел над ухом и снова толкнулся глубже. Внутрь толчками выплескивалась горячая сперма, член сводило, а Делико горел. Он пылал изнутри, умирал, хватая губами воздух. Вторым оргазмом накрыло, когда Дэниел крепко стиснул член и потер головку большим пальцем. Пришел в себя Делико на столе. Деревянная поверхность, нагретая теплом его тела, казалась почти горячей. Делико заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд — Дэниела не было видно, зато из ванны за стеной доносился приглушенный шум воды. Делико попытался подняться и тут же застонал — тело не слушалось, задний проход жгло огнем. Он дал себе еще несколько секунд на то, чтобы отдышаться, и сполз со стола. По бедрам текла сперма. Делико вытер ее рубашкой — все равно выбрасывать — и подобрал с пола брюки. Натянул, поморщившись, трусы, брюки, кое-как заправил рубашку и огляделся. После таких вечеров, где бы Дэниел не решил его взять, царил погром. Часы, раньше стоявшие на столе, свалились на пол. Делико закусил губу, чтобы подавить стон, и подобрал их с пола, поставил на место. Двенадцать минут третьего — наверное, Ян уже спал. — Делико. Он вздрогнул и открыл глаза — Дэниел, мокрый после душа, с налипшими на лоб волосами, стоял в дверях комнаты. Делико улыбнулся. — На сегодня ты свободен, иди, — сказал Дэниел. Он прошел к своей постели и откинул одеяло в сторону. Собирался ложиться, и Делико сейчас ему только мешал. — И вытри кровь с подбородка. Погасла лампа, комната снова погрузилась во тьму. Дэниел улегся в кровать. Делико слышал его размеренное дыхание, шелест подушки, когда тот устраивался удобнее, и тихий вздох. — Уходи, Делико, — сказал Дэниел с каким-то надломом в голосе. — Иди к себе. Это не было приказом — это Делико мог сказать это со стопроцентной уверенностью. Можно было ослушаться и остаться, можно было забраться на постель и привалиться к боку Дэниела — его что-то беспокоило, и Делико не понимал что. А можно было уйти, как Дэниел и просил. — Спокойной ночи, шеф, — тихо сказал Делико и двинулся к двери. Он до последнего ждал, что тот прикажет остаться, но Дэниел молчал. Делико вышел из комнаты и осторожно притворил за собой тяжелую дверь. *** Ян не мог заснуть. Он лежал на кровати, ворочаясь с боку на бок, то и дело посматривал на электронные часы на тумбочке и вслушивался в каждый звук. Впрочем, это было тщетно: весь дом погрузился в мертвую, завораживающую тишину, которая нарушалась лишь свистом ветра да стуком оконных ставень. Ближе к утру дождь усилился, а теперь шквалом бил в окно. Казалось, еще чуть-чуть, и он разобьет стекло вдребезги. Не выдержав, Ян снова взглянул на часы. Половина третьего, а Делико все еще не вернулся. Обычно после их с боссом встреч — Ян просто не знал, как еще можно назвать то, что между ними происходит, — Делико бывал так слаб, что едва добирался до своей комнаты. А если учесть, что сегодня он потерял столько крови… Ян устало прикрыл глаза и уткнулся лицом в изгиб локтя, пытаясь справиться с накатившим волнением. Глубоко вздохнул. И чего он только так переполошился? За прошедшие годы пора было к этому привыкнуть, пора было понять, что босс никогда не причинит Делико вреда — не считая того, который Делико сам захочет, чтобы ему причинили. Да и потом, как ни тяжело было это признавать, но Делико, пожалуй, нуждался в этих «встречах» куда больше, чем сам босс. Почему-то от этой мысли во рту появился горький привкус. Ян тяжело сглотнул. Нет, ему нельзя об этом думать. Ни сейчас, ни никогда. Они с Делико обязаны боссу жизнями, так что тот вполне вправе распоряжаться ими по своему усмотрению. Через какое-то время, показавшееся ему вечностью, раздались тихие шаги по коридору. Надсадно скрипнул паркет. Ян вскочил с кровати, мигом добрался до двери и выглянул в коридор. Так и есть — у противоположной двери стоял Делико. Он опирался на косяк и, судя по всему, еле держался на ногах. Услышав его появление, он обернулся. — А, Ян… — тихо протянул Делико, старательно избегая его взгляда. Он был без галстука, пуговицы на его рубашке были застегнуты криво, а некоторых и вовсе не хватало. Ян отвел глаза и сжал челюсти. — Ты чего еще не спишь? «Потому что я не могу спать, когда знаю, что ты с ним, — хочет сказать Ян. — А еще потому что я знаю, что нужен тебе сейчас, пусть ты и сам так не думаешь». Но он промолчал и только сильнее стиснул зубы. В пару шагов преодолел разделяющее их расстояние и замер рядом с Делико. Тот поднял голову и удивленно уставился на него. От него пахло виски и потом, и чем-то еще. — Ян, что ты… — Так, давай сюда руку, — сухо оборвал его Ян. — Ты едва на ногах держишься. Не хватало тебе еще свалиться. Удивительно, как ты вообще до комнаты добрался… Он закинул здоровую руку Делико себе на плечо и, осторожно придерживая за талию, помог ему зайти в комнату. Закрыл за ними двери и слепо нашарил на стене выключатель. Вспыхнул яркий свет. Ян поморщился от рези в глазах, но уже через секунду перевел взгляд на Делико, пытаясь разглядеть его получше. Обкусанные губы, следы от засосов на шее, широкие зрачки, почти полностью затопившие радужку глаза… Делико первым отвел взгляд. — Уже поздно, — сдавленно сказал он. — Отправляйся к себе. — Сначала я доведу тебя до кровати, — возразил Ян. — Ты же ранен. Помочь тебе переодеться? Делико закусил губу, опустил голову. Челка упала ему на лицо, закрывая глаза. — Мне нужно сначала в душ, — прошептал он и сделал неуверенный шаг в сторону двери. Ян тут же подхватил его под плечи. — Конечно. Пошли. Подхватив халат Делико и его полотенце, Ян забросил их на плечо. Снова приобнял того за талию, принимая на себя большую часть его веса. Наверное, он был мазохистом. Точно, мазохистом. Они молча дошли до душевой, и Ян толкнул дверь ногой ровно с той силой, сколько нужно было, чтобы дверная ручка не ударила о стену. Та распахнулась с тихим скрипом, и Ян втащил Делико внутрь. — Спасибо, дальше я сам, — сказал Делико. — Конечно, — усмехнулся Ян. — Так я и оставлю тебя одного. Я что, тебя голого не видел? Он принялся расстегивать рубашку Делико, помогая ему выпутаться из рукавов. Взялся за кое-как застегнутый ремень, стащил брюки. Делико больше не возражал. На бедрах его уже наливались цветом синяки, стертые колени казались красными, на повязке проступила свежая кровь. Ян ощутил, как злость затапливает его с головой. На босса — за то, что был такой свиньей, на Делико — за то, что позволял, на себя — за то, что не находил сил оставить. — Ну что, доигрался? Он пожалел о своих словах в ту же секунду, как они сорвались с его губ. Делико прикрыл глаза, облизнул губы и вздохнул. Дернул плечом и твердо посмотрел на Яну. Медленно потянул вниз свои еще влажные от спермы трусы. И Ян не смог отвести глаз. Небольшой мягкий член, слипшиеся светлые волоски на лобке, подсохшие белые капли на внутренней стороне бедер. Белье упало на пол, и Делико, повернувшись к Яну спиной, попытался перешагнуть через бортик душевой кабинки. И застонал, закачался, едва не рухнул. Ян оказался рядом в мгновенье. Пальцы впились в горячую кожу, сердце забилось скорее. Делико почти безвольно привалился к нему, и Ян с ужасом почувствовал, как напрягся член. — Как же ты собираешься мыться? — хрипло спросил он. — Я помогу. — Не надо. Я сам. — Извини за то, что я сказал. Больше ты от меня ни слова не услышишь. — Ян зажмурился, погладил Делико по спине, и тут же пожалел об этом, потому что тот словно задеревенел, напрягся. Ян не стал раздеваться, как был, в боксерах и футболке, влез в душевую кабинку, втаскивая за собой Делико. Тот прислонился плечом к стене, пока Ян настраивал воду, и покорно закрыл глаза, когда Ян направил на него струю воды так, чтобы не замочить повязку. — Не горячо? — Нормально. Футболка и трусы боксерах сразу же, ткань облепила тело, и Ян порадовался, что Делико не сможет увидеть его. Член все еще стоял, и каждое прикосновение к коже Делико усиливало возбуждение. Ян налил на ладонь немного шампуни, помассировал волосы Делико, вспенивая, и смыл. Сейчас тот выглядел еще более измотанным и усталым, и Яну стало противно от себя самого, от больного извращенного удовольствия, которое он получал. — Пока глаза не открывай, — велел он и сам поразился тому, как хрипло прозвучал его голос. Делико едва заметно кивнул. Взяв губку, Ян выдавил на нее немного геля. Душевую наполнил терпкий травяной запах. — Сначала руки. Делико приподнял левую, и Ян осторожно потер ее пенной губкой. Плечо, предплечье, локоть, запястье и даже ладонь. С правой пришлось быть аккуратнее, и Ян тер мелкими движениями, стараясь не давить на больные места. Пришлось убавить напор воды, и теперь она текла из лейки тонкой струйкой. — Повернись немного. Он сам положил руки на бедра Делико, поворачивая его. Обмыл спину, широким движением прошелся по позвоночнику, потер ягодицы и бедра. — Только не дергайся, я… — сказал он и сглотнул, — ничего не сделаю. Он щедро налил на руку геля и провел ею между ягодиц. Делико зашипел словно от боли, чуть расставил ноги. Наверное, и правда болело — его задний проход выглядел воспаленным и растраханным, а подсохшая сперма местами казалась розоватой. Ян снял усилил напор воды, смыл пену. Из приоткрытого ануса сочилась сперма. — Мать его. Член словно огнем объяло. Это было неправильно, это было мерзко и отвратительно, и Делико наверняка возненавидит его, как только у него появятся на это силы, но остановиться Ян уже не мог. Он скользнул двумя пальцами в дырку, направляя на ягодицы поток воды второй рукой. Внутри у Делико было горячо и скользко, плоть, обхватившая пальцы, подрагивала, и Ян принялся вымывать остатки спермы. Делико молчал, только изредка крупно вздрагивая, — наверное, от боли и унижения. На его шее проступили алые пятна, краска понемногу заливала и плечи, а Ян представлял, каково это, когда Делико подрагивает от возбуждения, когда подается бедрами назад и сам насаживается на пальцы… — Хватит, Ян. Пожалуйста. Голос Делико подействовал, как удар правой. Член ломило от возбуждения, мошонка казалась чугунной, но Ян заставил себя вытащить из Делико пальцы. Глубоко вдохнул влажный воздух и снова сбавил напор, намылил губку еще раз. — Повернись. Ян кое-как прошелся губкой по животу, бедрам и голеням, капнул геля на неэрегированный член, скользнул к мошонке. Делико, казалось, не дышал. Щеки его были красными, кулаки — крепко стиснутыми, и Ян пожалел, что не смог вовремя остановиться. Быстро, как мог, он смыл пену, выступил из душа, не обращая внимания на текущую с него воду, взял с сушки полотенце. Вытер Делико волосы, промокнул влажное тело и помог натянуть халат. — Иди, я тут приберусь, — сказал Ян, отворачиваясь, чтобы Делико не заметил его стояк. Когда за спиной щелкнула захлопнувшаяся дверь, Ян со стоном стащил с себя мокрую одежду и снова влез в душ. Включил воду погорячее и принялся яростно дрочить. Он сдавливал член до боли, сжимал мошонку, а перед глазами все еще стояли покрытые синяками ягодицы Делико и растраханная дырка между ними. Ян кончил, представив, как медленно вставляет внутрь член. Они все больные извращенцы, понял Ян, все трое. Но он уверен, что смог бы вылечить Делико, если бы босс исчез. От собственных мыслей стало жутко: Ян уважал босса за то, что тот делал для города и сумеречных, за то, что дал им крышу над головой, но если выбирать между всем миром и Делико, то Ян не задумывался бы и секунды. Через пятнадцать минут, когда он вышел из душа, обернув полотенце вокруг бедер, свет в комнате Делико еще горел. Ян помялся у дверей, поглядывая на освещенную щель, и тихонько постучал. — Заходи, — послышался голос Делико. Он уже лежал в постели, накрывшись одеялом до самого подбородка. Усталый, измученный, безразличный. — Слушай, я извиниться хотел… — Давай просто забудем, — перебивает его Делико. — Ты мой друг. Мне нужна была помощь, ты помог. Он поворачивается к стене, и Ян понимает, что на сегодня разговор закончен. На языке вертится еще один вопрос. Тот, ради которого он решился постучать в дверь. — Делико, ты никогда не думал уйти отсюда? — Отсюда? Он снова повернулся к Яну лицом и даже сел на постели. — Ну, из Эргастулума. — Нет. А зачем? — Не знаю, посмотреть на то, что творится за пределами этого проклятого города… — Мое место рядом с боссом. — Босс не сможет жить вечно, — сказал Ян. — Моя работа защищать его, пока он жив. — Делико снова опустился на подушку, уставился в потолок. — Я должен быть рядом с боссом. Я его щит. Я ему нужен. — А он тебе? Нельзя задавать вопросы, ответ на которые мог не понравиться. Ян прикусил язык, но было поздно. Делико улыбнулся и произнес нежностью, от которой Яну захотелось завыть: — Он мне нужен даже сильнее. Босс — это мое спасение. Ян вышел из его комнаты и тихо притворил за собой дверь. И уже в коридоре позволил себе опереться на стену и сползти по ней на пол. *** «Мое место рядом с боссом, — прозвучало у Яна в голове, когда он увидел Дэниела Монро в компании Ивана и Эрики. — Я его щит». Яну казалось, что мир сошел с ума, перевернулся с ног на голову — Эрика была жива, босс оказался заодно с охотниками на сумеречных. Прежним был только Делико, и в его голосе звучало столько отчаянной надежды, столько веры в босса, что Ян почти хочел, чтобы все это оказалось недоразумением, ошибкой, и у босса действительно нашлось бы всему объяснение. Дэниел — не босс, тварь, которая предала их всех, — рассмеялся так глумливо и издевательски, что Яну показалось, что ему плюнули в лицо. «Он мне нужен даже сильнее». Смотреть на Делико было страшно. Ян стиснул зубы, глядя на то, как собственнически Иван приобнял Эрику. — Должен признаться, что мне нравится видеть твою физиономию по утрам, а потом снова видеть его в постели, когда я трахаю твою сестру. Жаль, что она больше не визжит как сучка… Зато иногда я слышу, как повизгиваешь ты… Иван улыбнулся, положив руку на грудь Эрики, стиснул ее. На лице у Эрики — до последней черты так похожего на лицо Делико — не проступило ни единой эмоции. — Разве ты еще не понял, мой мальчик? — сказал Дэниел. — Главный враг твоей сестры — это я. Ян перевел взгляд на Делико, и внутри словно что-то надломилось. От боли и потрясения, написанного на нем, Яну больно тоже. «Босс — мое спасение». Ян бросился вперед, наставил дуло на Дэниела. По его губам змеей скользнула улыбка, и Ян решился. Раздался выстрел, другой, третий, в лицо бросился асфальт. По телу разлилась боль, а потом онемение. И сквозь подступающую темноту Ян услышал: — Мой верный пес, ты и вправду лучший. Самая верная собачонка, которая жила у меня, мой дорогой Делико. И Ян все понял, в его памяти воскресают слова, сказанные обыденно, почти без выражения: «Я должен быть рядом с боссом. Я его щит».