Сказки в зеркале

Сьюзен нравилось смотреть на себя в зеркало. Она была красива. Кто бы сказал иначе? Те юноши, с которыми она гуляла, признавались ей в любви и обязательно добавляли, что их покорили её прекрасные глаза, дивные волосы, милый румянец, стройная фигура, очаровательная улыбка. Они говорили, что ещё не встречали девушки красивее, чем Сьюзен Певенси. Каспиан когда-то тоже называл её красивой. Но это было очень давно. Сьюзен нравилось смотреть на себя в зеркало. Она любила стоять перед ним и укладывать в изящную причёску роскошные волосы. Примерять новые наряды и решать, какой из них ей больше к лицу. Красить губы маминой помадой. Пробовать разные улыбки и гримаски, наблюдая за тем, как они меняют её, делают ещё красивее и привлекательнее. И пускай Люси думала, что «кривляния» перед зеркалом — пустая трата времени, а Питер и Эдмунд с ней соглашались, Сьюзен ничего плохого в этом не видела. Она красива, так почему бы ей не любоваться собой? В доме семьи Певенси было несколько зеркал. В ванной, в родительской спальне, в комнате девочек. Люси пробегала мимо них, не задерживая взгляд, разве что волосы спешно пригладит и старое платье на себе одёрнет. Питер и Эдмунд, как мальчишки, не уделяли своей внешности почти никакого внимания. А Сьюзен уделяла. С удовольствием разглядывала себя — отражение красивой, интересной девушки по ту сторону стекла. Она была красива и признавала это. И любила зеркала за то, что они показывают правду; любила до тех пор, пока они не начали играть с ней странные шутки. Сьюзен помнила, как это случилось в первый раз. Она примеряла перед зеркалом своё новое платье. Изящное, красивое, из мягкой голубой ткани, оно превращало Сьюзен в какую-то неземную фею, и точно должно было понравиться Майклу. Майкл был её новым знакомым — милый юноша из дома по соседству. Сьюзен кружилась и наблюдала за собой в зеркале, и не сразу заметила нечто странное в отражении. Потом она решила, что ей почудилось. Тень мелькнула на мгновение и пропала, словно её вовсе не было. Так её и не было, не могло быть... Сьюзен лишь почудилось на секунду, что за спиной у неё мелькнул лес. Пушистые кроны зелёных деревьев. Но этот лес, если он вообще был, исчез очень давно. Сьюзен предпочитала думать, что он просто приснился ей однажды в каком-то красивом, но зыбком сне. С того дня зеркала сошли с ума и показывали то, чего не было на самом деле. А может, сошла с ума Сьюзен. Она красила губы помадой и роняла тюбик, резко оборачиваясь назад: ей казалось, что позади стоит большой лев с гривой цвета солнца. Она примеряла новое платье и вздрагивала, выпуская его из рук: комната за спиной менялась и словно бы превращалась в бальный зал какого-то замка. Она расчёсывала густые волосы и замирала с гребнем в руках: на её голове как будто сияла изящная золотая корона. Конечно, этого не было. Не могло быть. Ни замка, ни льва, ни короны. Сьюзен поворачивала голову и видела всё ту же обычную комнату. Да, ничего этого не было, но странные видения нельзя было не замечать. Сьюзен искала им разумное объяснение. Она не была любительницей сказок. Она давно уже не видела сказочных снов. Она не слушала болтовню братьев и сестры про волшебную страну Нарнию, не хотела слушать и просто уходила, едва те начинали свой глупый разговор. Откуда же видения? Почему такие странные картинки мерещатся ей, разумной и взрослой девушке? Их могла бы видеть Люси, но не Сьюзен. Сьюзен давно уже не верила в сказки. Но сказки эти мелькали в зеркалах, день за днём, и Сьюзен из упрямства не избегала зеркал, пусть ей очень этого хотелось. Глупости! Ничего такого не может быть. Наверное, Люси со своими историями о Нарнии и чудесах плохо влияет на неё; наверное, детская выдумка, которая развлекала их всех какой-то год назад, не выветрилась до конца и даёт знать о себе. Только вот Сьюзен о ней знать больше не хотела. В её жизни теперь были вещи более важные — и более реальные, в конце концов. Время шло, и зеркала стали мучить Сьюзен. Миражи, являвшиеся из них, пробуждали в ней те самые детские фантазии, с которыми она, казалось бы, покончила уже давно. Замки, мечи, балы, леса, дриады, говорящие животные... Бессвязные картинки теснились у Сьюзен в голове, не давая спокойно спать по ночам и наслаждаться жизнью. А встречи с Майклом (и всеми, кто был после него) не приносили радости — именно из-за этих картинок. Сьюзен гнала их от себя, как назойливых мух, но они не желали уходить. Они, отзвуки уже прожитого, забытого, ненужного детства, мешали взрослеть и жить здесь, вечно унося Сьюзен... куда-то. Она даже сама не знала, куда. Она не хотела верить в эти глупые сказки за своей спиной, но почти верила. Однажды, прихорашиваясь перед зеркалом и тихо напевая себе под нос, Сьюзен увидела позади себя юношу с тёмными волосами. Как будто живого и настоящего, с грустной улыбкой на губах, с печальным взглядом. Юноша опустил руку на плечо Сьюзен и без слов что-то прошептал; она прочла по его губам своё имя. Тюбик с помадой выпал из ослабевших рук Сьюзен и покатился по полу. А она обернулась — резко и быстро, понимая, что это глупо, что там, у неё за спиной, никого нет... И всё же сердце её билось как безумное. Дышать на миг стало трудно. Комната была, конечно, пуста, а в голове крутилось странное имя, вроде знакомое, а вроде и чужое совершенно. Каспиан?.. Сьюзен помотала головой, сердясь на саму себя. В конце концов, она взрослая и разумная девушка, неужели она не властна над своими мыслями? Хватит. Эти видения, эти сказки — плод её фантазии, и, значит, она легко может покончить с ними. Просто нужно больше не смотреть в зеркало.