Как две капли

      Письмо от профессора, а ныне уже директрисы Хогвартса Минервы МакГонагалл, было коротким. Но и оно заставило девушку волноваться.       «Мне нужна ваша помощь, мисс Грейнджер. Не могли бы вы приехать в Хогвартс как можно быстрее?» И что же было ответить? Конечно, она могла приехать. Взять отгул на работе недельки на две, забрать с собой сына и снова окунуться в тот школьный мир, который начинался с вокзала Кингс-Кросс. Для Дэймона этот маленький отпуск будет полезен. Он сможет понаблюдать за такими же детьми-волшебниками, как и он, в Хогсмиде. Да и для девушки это будет хороший отдых, несмотря на то, что если уж Минерва вызвала её с личной совой, то придется работать. Но прекрасная возможность насладиться свежим воздухом и миром знаний не покидала её мысли. Только потом она вспомнила, что в школе теперь преподает её заклятый враг. «Если поразмыслить, то можно, в принципе, с ним не пересекаться», — говорила она Гарри на следующий день в министерстве. — А что, он преподает почти каждый день. Ну, буду я пересекаться с этим хорьком за завтраком, обедом и ужином, прямо как в школьные годы. Даже меньше! Ведь занятий-то теперь нет! — она улыбнулась Поттеру мягкой улыбкой. — Гермиона, дело твое, но… Как ты сможешь забрать с собой Дэймона? Ведь он его увидит и всё сразу поймет, — задумавшись, сказал он. — Как он может узнать Дэя, если от Малфоя кроме глаз и характера… — Вот именно, Гермс! Характер. — Узнать человека по характеру достаточно сложно. Да и вообще, я могу ему соврать, что это всего лишь мой племянник. — Ну да, племянник, которого не с кем было оставить? — Вполне возможно. — Но вдруг сам Дэймон случайно проболтается? — Это невозможно, — уверенно произнесла Грейнджер, скрестив руки на груди. — Он либо всегда со мной, либо в комнате. Я постараюсь свести к минимуму его появления. — То есть, будешь прятать? — изумленно вскинув бровь, спрашивает Поттер. Гермиона покраснела. Не об этом ли говорила она матери вчера вечером… — Нет, — она замотала головой, — я не буду его прятать. Просто постараюсь свести к минимуму их общение и вообще пересечение в школе. — Ну, смотри сама, — Гарри кинул взгляд куда-то за спину девушки. Она обернулась, из камина в длинном коридоре вышел Рон. — Почему не Рон? — Я всё просчитала, заминок выйти не должно… Подожди, что?       Рональд Уизли, старший аврор министерства, подошел к друзьям. Ему очень шла форма аврора, он отпустил небольшую, но ухоженную бороду. Его улыбка сияла. Он всегда был рад видеть своих друзей, приговаривая при этом: «Как в старые добрые времена!». — О чём болтаете? — спросил он, тут же обнимая Гермиону, — привет, Гермс. — Здравствуй, Рональд, — быстро произнесла она, поправляя волосы. — Ну что ж, — добавила она, бросая злой взгляд на Гарри, — мне пора. Девушка закинула сумку на плечо и покинула министерство через каминную сеть. — Какая-то она странная в последнее время, — задумчиво произнес Гарри. — Странная? Это мягко сказано, по-моему, она такая с момента рождения ребёнка. — Рон, а из-за чего вы расстались-то? Я так ведь и не понял. — Знаешь, в последний год она начала от меня отдаляться, а потом и вовсе перестала что-либо рассказывать мне. И, в конце концов, ты должен помнить тот мерзкий слух, что ходил про неё и Малфоя. — Ты тогда поверил ему? — удивленно спросил Поттер. «Хотя, что оставалось ему делать, ведь это была правда…» — обреченно подумал он. — Я не просто поверил, друг. Я поговорил с ней, и тогда она уже была беременна. — То есть ты знаешь, от кого он? — Да. Она не хотела говорить этого мне долгое время. — Не хотела расстраивать? — предположил Гарри. — Это же утверждение. Ты всегда знал больше, чем я. — Я не хотел знать этой правды, честно. — Не оправдывайся, Гарри! — похлопал по плечу друга Рон. — Я понимаю, что ты дал слово ей ничего не говорить. Наверное, это очень тяжело. Ведь, окажись я в такой ситуации, я не знаю, как бы я справился. — Спасибо, Рон! — Поттер искренне улыбнулся. — Как Джеймс? — как только Рон задал этот вопрос, Поттер расцвел. На лице его засияла яркая счастливая улыбка, которая не сходила до конца разговора.  — Ох, Рон. Джеймс, кажется, копия моего отца. Ну, по крайней мере, он пакостит, точно как я. Как мы в детстве. Залезет куда угодно, что-то сломает, разобьёт. Джинни уже по звуку слышит, что он сломал и, не глядя, швыряет туда «Репаро». — Да, — заливаясь от смеха, ответил Рон, — я смотрю, дома у вас весело! — Джинни обижается, что ты совсем не заходишь… — Работа, друг. Давай договоримся, что я навещу вас с сестрой на выходных. — Договорились!       На этих словах молодые люди, попрощались, каждый пошел к своему кабинету, вот только Рону казалось, что во время разговора его сердце ополоснули в керосине. Раны, незажившие даже спустя такое, думается, огромное время, отказывались заживать, будто навсегда засели в сердце. Он сломался. Вроде бы совсем еще мальчишка, прошедший войну, сломался. Он потерял Фреда, который единственный знал о его чувствах к Гермионе, он потерял любимую и в итоге потерялся сам. Герой войны, всегда стоявший в тени. В тени Гарри Поттера, мальчика который выжил, и в тени Гермионы Грейнджер, самой умной волшебницы своего времени. Но когда же наступит его время? Он не знал. А может и не хотел узнавать. Не сейчас. Не время. Уизли часто думал об этом. Чего же он добился в этой жизни? У Гарри жена и ребёнок, а смысл жизни Гермионы теперь заключается в ее сыне, а у него? Размышления привели к кабинету. Дверь была открыта. Он насторожился. «Честное слово, Рон, кто будет нападать на тебя в министерстве магии, когда вокруг ходят сотрудники аврората и…» — его мысль так и не была закончена; из кабинета вышла симпатичная волшебница, явно младше его. Её длинные волосы были распущены, спина прямая, и руки были настолько женственными и мягкими, что казалось, будто она никогда не держала ничего тяжелее двух килограмм в руках. На губах красовалась ярко-красная помада. — Здравствуйте, Рон, — тихо, но четко произнесла она, выходя из кабинета. — Я ждала вас в кабинете, но вас долго не было, и я решила… — Как вы попали в мой кабинет? Он ведь был закрыт… — его тут же перебили. — Простейшим заклинанием, коим закрыты все двери в министерстве, — девушка улыбнулась, и часто заморгала. — Я вас знаю? — спросил Уизли, проходя в свой кабинет. Девушка поспешила за ним. — Возможно, лично мы с вами не знакомы, но о моей фамилии вы слышали, — девушка деловито уселась за соседний стол, который пустовал вот уже недели две. Предыдущий стажер Уизли не выдержал такого буйного начальника и перевелся в отдел потише. — Вы знаете за этим столом… — Знаю! — девушка даже не давала договорить, каждый раз перебивая парня. Ему это начинало надоедать. — За этим столом буду сидеть я. Ваш новый стажер. — Что? — «Кингсли уже совсем с ума сошел что ли! Стажер-девушка, что дальше?» — Гринграсс, — девушка кинула блокнот на уже свой стол, подошла к Уизли и протянула руку. — Какая еще Гринграсс? — Рон даже не посмотрел на протянутую руку. Его возмущал уже тот факт, что некая девица абсолютно по-хозяйски ведет себя в его кабинете, да еще и представляется стажером. Явный непорядок. — Астория Гринграсс. — Так, девушка, я оценил вашу шутку, только, пожалуйста… — он поднял свои глаза и замер. Перед ним действительно стояла одна из сестёр Гринграсс. Правда, внешне он помнил только Дафну. — Я младшая сестра Дафны — Астория. — Вот только этого мне не хватало…

***

      На вокзале Кингс-Кросс было спокойно и тихо. Девушка аккуратно пробиралась с огромной тележкой сквозь толпу, держа за ручку маленького мальчика. — Дэймон, не виси на мне, пожалуйста, — сделала замечание девушка, и потянула сына ближе. Мальчишка явно не успевал за ней, начиная канючить. Они прошли между платформами 9 и 10, оказавшись у алого поезда. Вот тут-то малышу стало интереснее. — Мама, а на этом поезде вы с дядей Гарри и Роном ездили в Хогвартс? — спросил он, показывая пальцем. — Именно, Дэй. Не показывай пальцем, прошу тебя, — произнесла она, отпуская руку сына.       МакГонагалл настояла на том, чтобы женщина с ребёнком добрались в комфорте. В Хогвартсе праздник Хэллоуин, а это значит, что приедут попечительский совет и пара гостей из министерства. Они прошли в вагон и, удобно расположившись, начали свой разговор. — Дэймон, я хочу, чтобы ты сейчас меня внимательно выслушал, и запомнил всё, что я тебе скажу. — Да, мама? — заинтересованный взгляд малыша успокоил Гермиону. «Возможно, он всё поймет?!» — пронеслось у неё в голове. — В Хогвартсе есть разные люди: хорошие и… не очень. — Разве в школе могут быть не очень хорошие люди? «И то верно!» — Ну, они хорошие, просто до того как стать хорошими, они делали не очень хорошие вещи, — она посмотрела в окно, отмечая про себя, что осень нынче очень красивая. — И? — спросил Дэймон, как бы ожидая продолжения фразы. — И я бы хотела, чтобы ты не общался с не очень хорошими людьми. — А как я узнаю, кто из них кто? — Гм, — девушка задумалась, — там будет, например, взрослый, ворчливый дяденька, у него волосы белого-белого цвета. — Он плохой? — Он не плохой, — каждое слово давалась девушке с трудом. — Он просто сделал очень много плохого. — Мам, я слышал, как недавно дядя Гарри говорил что-то про шанс на прощение, разве это не то, что ты могла бы ему дать и сделать его совсем хорошим? — мальчик протёр глазки и зевнул. — Я вижу, ты совсем устал, — улыбаясь, ответила Гермиона. — Приляг, ты можешь вздремнуть пару часов до прибытия. Девушка села рядом с ним, мальчик положил голову ей на колени, забавно сложив ручки под голову. Она гладила его по голове, напевая какую-то старую колыбельную, которую когда-то в детстве ей пела мама. «Интересно, какие колыбельные пела Нарцисса Драко? И пела ли она их ему?» — спросила она сама себя, как услышала тихий голос сына. — Ты не ответила мне на вопрос, — засыпая, проговорил он.       Девушка поморщилась — придётся отвечать. — Ему этот шанс уже давали, малыш. — И ты давала? — И я. — И даже после этого он не изменился? — голос стал настойчивее. — Не изменился, — тихо ответила она.       Малыш уснул, возможно, даже не услышав ответ матери. Гермиона вглядывалась в окна, пытаясь возвратить в памяти тот день, когда она дала Малфою шанс, но конкретный день все никак не всплывал. Да и не мог всплыть. Она давала этот шанс ему несколько раз, каждый раз прощая его выходки, и забывая все обиды. Но…, а с другой стороны она, наверное, была ему благодарна. Ведь теперь, только после расставания и какого-то определенного разочарования в нём она поняла — она свободна. Свободна от обязательств перед ним, свободна от объяснения перед друзьями, свободна от этих вечных оскорблений, свободна от слова «Грязнокровка». Свободна от него. Может и не в полной мере, может и не совсем так, как хотелось бы ей самой. Но тем не менее. Она поняла, ей не страшно посмотреть ему в глаза при очередной встрече, даже если за руку она будет держать сына. Ей не страшно, если вдруг он опять заговорит с ней или начнет оскорблять. Как однажды ей кто-то сказал: «Оскорбление — удел слабых». Он слаб, он невероятно слаб перед самим собой. Перед своим собственным я, которое гнетёт его. Гнетёт его чуть ли не с рождения, заставляя прогибаться под принципы, которые еще в детстве выстроил его отец. Она — совсем иное. Она сильная. Она воспитала сына вдали от него, без его помощи. Сына - волшебника. Она благодарна ему за него. И это действительно то чудо, за которое следовало бы сказать ему спасибо.