"What's up" по-новому

      И что ты только забыла в этом чёртовом шкафу? Задаешь себе снова этот вопрос, в очередной раз больно ударившись головой о полку. Затылок обжигает острая боль, плавно перетекающая в зуд. Где эта хвалёная, чёрт возьми, Нарния с тоннами одежды? Маленькая каморка 2×2 никак не подходила под общепринятые описания гардеробной Кан Дэсона. Только запах дорогого парфюма и брендовые тряпки, которые ты успела помять своим, в принципе небольшим, тельцем, выдавали значимость хозяина этой «конуры». Да, тебе приходилось ждать звёзд разной величины. И, надо признать, более скромные персоны имели шкафы с одеждой во много раз роскошней этого. Какого чёрта вообще? Твои ноги уже десятый раз за последние два часа затекли, платье задралось по самые бедра, а волосы превратились в невероятное гнездо. И какого ты всё ещё здесь? Ах да, Кан Дэсон — всемирно известная личность, зверь шоубиза, загадочный парень, тёмная лошадка… А так же 3000 $ за любую информацию об этом неприступном мальчике.       Деньги. Деньги. Деньги. У тебя всё вечно упирается в грёбаные деньги. Ну уж прости, ты сама выбрала журналистику, дорогая. Нужно было слушать маму, как подсказывает тебе ехидный внутренний голос. Наверно, только когда тебе уже прилично за двадцать ты начинаешь понимать всю правильность мамулиных советов и коришь себя за упёртость и юношеский максимализм. Может ты когда-то и хотела нести справедливость в этот мир, но ты за всю свою карьеру ни разу не сказала правды. Ты вечно врёшь, чтобы получить деньги. Ты высасываешь невероятные сюжеты из пальца, чтобы заплатить за квартиру и купить хороших шмоток. И этим ты гордишься? Нет? А что тебе остаётся ещё делать, кроме как смириться и продолжать дальше влачить своё жалкое существование, скитаясь по раздевалкам богатых ублюдков и собирая на них компромат.       Да, не такой жизни ты хотела. Но за что боролась — на то и напоролась. А теперь прекращай ныть и продолжай ждать Дэсона, черт бы его побрал. Господи, где его носит! Надоело сидеть в этом невероятно тесном и душном шкафу. Ты и так уже вся красная и мокрая, ещё немного и это место превратится в парилку. — Надеюсь, Кану нравятся горячие цыпочки в шкафу его гримёрной, — недовольно бормочешь ты, пытаясь поправить в очередной раз задравшееся платье. И зачем ты его вообще надела? Неужели жизнь и многочисленный опыт ничему не учат тебя? — Только если они действительно горячие, — раздался над тобой тягучий мужской голос, сопровождавшийся вспышкой яркого света из-за открывшейся двери.       На мгновение ты ослепла, из-за долгого нахождения в не освященном помещении, но в следующую секунду привыкаешь к свету и смотришь на довольно улыбающееся лицо певца. Со странным выражением удивления и интереса он взирает на тебя сверху вниз, примерно оценивая твой внешний вид. Чёрт! Попалась! — Мистер Кан, — натягиваешь дежурную улыбку на своё лицо, но понимаешь, что выглядишь жалко и нелепо. Но тебе ничего не остаётся, кроме как сыграть свою роль до конца. И выбраться отсюда поскорее. — Не хотели бы вы дать мне интервью? — Прям здесь? — иронично поднимая бровь, спрашивает Дэсон, вперив взгляд в твои оголённые бедра. Пытаешь поправить платье и встать, но поскальзываешься на горе скомканной одежды и вновь приземляешься на пятую точку. Твои попытки привести себя в порядок и вылезти из этого чёртового шкафа не увенчались успехом. — Я помогу.       И в следующую секунду запястье твоей правой руки оказывается в цепкой хватке музыканта. Лёгким движением он вытаскивает тебя на свежий воздух, где ты с наслаждением вдыхаешь его, но он делает это слишком сильно. Так, что ты оказываешься прижата к его груди, облаченной в шелковистую черную рубаху. Его карие глаза с каким-то озорством поглядывают на тебя, заставляя тут же отпрянуть и одернуть платье. — С.спасибо, — сбивчиво благодаришь мужчину, вновь натягивая маску компетентного журналиста. Какая жалкая и неубедительная игра, дорогая. Он лишь ухмыляется, глядя на тебя. — Продолжим? — Вы предпочитаете со светом или без? — его губы вновь растягиваются в мягкой улыбке, вызывая в тебе странную дрожь во всём теле. — В смысле? — не поняла ты вопроса. О чём он? Словно прочитав твои мысли, он усмехается и, скользнув по тебе взглядом, отвечает. — Некоторые журналисты практикуют взятие интервью в полумраке или полной темноте. Вы разве не слышали? — нарочито удивленным голосом, растягивая рот в хищной улыбке, спрашивает Кан. В его глазах заплясали черти, когда он стал медленно двигаться к выключателю. — Нет-нет, я предпочитаю традиционный способ, — спешно бормочешь ты. Твоя нервозность усиливается.       Странное поведение Кан Дэсона пугает тебя. Ты видела много разных звёзд в своей жизни. Но таких, как он — впервые. Загадочный, уверенный в себе на все двести процентов. И, самое главное — непредсказуемый. От этого мужчины веяло чем-то опасным, чем-то тёмным, что было надёжно скрыто за маской пай-мальчика на камерах и в интервью остальных журналистов. Может, ты всё-таки не зря пришла сюда сегодня. И тебе удастся узнать что-нибудь интересное? Что-то, о чём не знают другие? Щелчок, и комната погружается во тьму. Твоё сердце забилось сильнее. Что он делает? — Попробуйте что-то новое, — раздался бархатный голос у тебя над ухом, и ты ощутила горячее дыхание совсем близко. От неожиданности ты дергаешься и сдавленно вскрикиваешь. Тяжёлые руки опускаются тебе на плечи, начиная медленно массировать их. — Это иногда бывает полезно. — П…прекратите, — едва шепчешь ты, замерев от испуга. Глаза всё ещё не привыкли к темноте, а мурашки уже табуном прошлись по твоей спине, то ли от страха, то ли от орудующих там рук, а может от всего сразу. Медленные массирующие движения становятся грубее, руки с силой надавливают на ключицы. Тихий стон и ты пытаешься отстраниться. Но тут же вновь оказываешься пригвожденной к креслу. — Ты же так хотела взять у меня интервью, — резкий переход на «ты» настораживает тебя, не меньше, чем пробирающиеся за лямки лифчика пальцы. В очередной раз дрожь сотрясает твоё тело, но уже не от страха, а от прикосновений мужских пальцев к нежной коже. Почему твоё тело так странно реагирует на него? Почему паника вдруг стала отступать? Где твой грёбаный инстинкт самосохранения?! А если он сейчас изнасилует тебя? Он непременно это сделает. — Я буду кричать, — севшим от перенапряжения голосом говоришь ты, оставаясь сидеть на месте, как влитая. Да что с тобой? Почему твоё тело не слушается тебя? — Кричи сколько тебе угодно, — ты мысленно представляешь, как он кровожадно ухмыляется, доставая из-за спины нож. Один неверный звук — и ты труп. Твоя бурная фантазия всегда была для тебя проклятьем. И в этот раз не обошлось без картинок, от которых тараканы в твоей голове забили тревогу, пытаясь найти способ спасти твоё хрупкое тельце. — Только не убивайте, — пискнула ты, зажмурившись. Раздается хриплый смех над ухом, и аромат дорогого мужского парфюма щекочет тебе нос, обволакивая затем и твоё сознание, тем самым его успокаивая. — Глупая, есть более приятные вещи, чем банальное убийство, — и снова этот снисходительный и загадочный смех.       Ты готова поклясться, что теперь хочешь это узнать, ощущая горячие пальцы, медленно пробирающиеся в вырез платья, распаляя в тебе огонь желания и закидывая тревогу на задворки сознания.