Solstraalene

С самого первого дня, как их перезнакомили, Тэхен хвостиком ходит за Хосоком, чуть ли не в рот ему смотрит, ловит каждое слово и жест, и все это Хосок списывает на возраст и то, что домашнему Киму просто тяжело оказаться без семьи. И Хосок не то чтобы против такого поведения, он очень против. Потому что те чувства, в которых он не в состоянии признаться даже себе, они есть, они ежедневно терзают, заставляют украдкой задерживать взгляд, любоваться улыбкой и тонуть в больших карих глазах. Хосок элементарно боится сорваться, боится оттолкнуть, напугать, обидеть, разочаровать. Потому ограничивается безобидными обнимашками, ведь Тэхен лезет за ними с завидной частотой, ну, а то, что у самого Хосока от этого болит между ребрами и сжимает горло, об этом Тэхену знать не надо. А Тэхен уже просто не знает, что сделать, чтобы старший понял, почувствовал, увидел в конце концов в глазах Кима то, что он не решается озвучить. Тэхен прячет за «хён, ты такой красивый», «такой талантливый» куда больше, вкладывает в интонацию все чувства, но Хосок лишь улыбается смущенно и треплет Тэ за щеку или по макушке. Так они и живут, как две горы, что стоят друг напротив друга, и не могут сделать первый шаг. Но «помощь» приходит откуда не ждали. Первый поцелуй случается перед камерами, Тэхен от волнения хочет плакать и слова вымолвить не может, Хосок же нервно хихикает и храбрится изо всех сил. За этот короткий и такой дурацкий поцелуй оба стараются дать другому понять всё. И пусть Хосок старше, но сообразительнее и смелее оказывается Тэхен. *** После того, как Хосок заканчивает водные процедуры ночью и стоит, расчесывая влажные волосы перед зеркалом, дверь тихонько открывается и внутрь шмыгает Тэхен, сразу закрывая ее плотно и прижимаясь спиной. — Тэхен-а, ты чего вскочил, поздно же? В туалет? Я уже ухожу. — Нет, хён, подожди. Я поговорить хотел. Тэхен мысленно собирается сказать главное, дышит тяжело, глаза огромные. — О чем? — Хосок ласково, но как-то натянуто улыбается, чувствуя подвох. Тэхен выдыхает особенно шумно в последний раз, и: — Об этом. Горячие мягкие губы накрывают губы Хосока, он не успевает закрыть глаза и видит, как подрагивают длинные ресницы Тэхена, как он зажмуривается и заламывает брови, и Хосок прикрывает веки, отдаваясь поцелую. Но тут же дергается будто от тока и отстраняет Тэхена. У младшего красные щеки и кончики ушей, губы и глаза блестят, а самого его немножко трясёт. — Тэ… Я… Это после съемок? Просто это же твой первый был и, я не знаю, ты просто путаешь чувства, наверное, и… — Ничего я не путаю, даже если бы на шоу ничего такого не было, я бы все равно… Ты мне нравишься, хён. Очень. У Хосока какая-то звенящая пустота в голове, а еще горят после прикосновений губы, и так приятно сжать Тэхена в объятиях, признаться тоже, любоваться яркой улыбкой, а потом услышать «все будет хорошо, Хосоки-хён, правда, не бойся ничего», и Хосок искренне постарается отпустить все страхи по поводу будущего. Тэхен того стóит.