Хозяин

— Городецкий снова отличился, — Завулон разглядывал статую ангела с преувеличенным вниманием. — Он принял весь удар на себя, закрыл новичков от сработавшей защиты, — со вздохом подтвердил Гесер. — Это его выбор. — А он хорошо смотрится, — съехидничал Темный, — в компании египетских богов. — Зато твои работнички смотрятся до крайности глупо, — парировал Гесер. — Ты видел их позы? — А может, не нужно его раскаменять? Перевезу его к себе, буду любоваться на покладистого Городецкого, — хихикнул Завулон. — Я принесу артефакт, а ты приготовься. Чую, сил он у нас высосет немерено, — закруглил Гесер, отходя. Антон стоял, величественный и прекрасный, как античная статуя, впечатление портили только песочный окрас и джинсы со старыми кроссовками. Он расправил крылья, распростер руки и даже прикрыл глаза. Лучшей позы, чтобы замереть в камне, и не придумаешь. Гесер взял у Инквизиторов артефакт и направился обратно в зал пирамиды. Оставлять Завулона одного не хотелось, но там так искрила магия, что больше никого зал бы уже не впустил, а дать ему запечататься они не могли. Не для того столько ворожили, пробивали себе проход, чтобы из-за глупости потерять возможность вернуть своих. В зале была мертвая тишина, звуки глушились, движения давались сложнее, чем обычно. Войдя, Гесер застал Завулона за странным занятием. Тот гладил щеку Антона и вглядывался в прикрытые веки. — Что, старый дурак, влюбился? — тихо спросил Светлый. Завулон медленно убрал руку, но смотреть не перестал. — Отдай его мне, а? Ты же видишь, не обижу, — устало попросил Темный. Гесер вздохнул. — Нельзя отдать того, что тебе не принадлежит. Антон сам себе хозяин, — также устало отозвался он. — Уже сам. — Тогда давай расколдовывать хозяина, — улыбнулся Завулон. — Уж с ним-то я сторгуюсь.