14 глава. Шрамы. Часть 1
18 апреля 2016 г., 20:57
…Сердце колотится с такой силой, словно готово выпрыгнуть из груди, но я не могу позволить себе даже перевести дыхание. Голова пульсирует от боли, и я часто моргаю, продираясь сквозь заросли, уже не обращая внимания на ветки, царапающие лицо и руки — если я остановлюсь меня ждет кое-что похуже. Настолько хуже, что я даже представить не могу — но знаю, что Они могут.
Я уверена, что уже заблудилась в этом лесу — теперь все силы уходят лишь на то, чтобы не останавливаться и не падать, хотя подошвы кроссовок предательски скользят по мерзлой земле. Пожалуйста, Господи, прошу тебя, не дай мне попасть в их лапы.
Я не знаю, куда бегу. Я даже не знаю, как далеко оторвалась от преследователей, но интуиция подсказывает, что они ближе, чем кажется. Я оставляю так много следов — на мокрой земле, кровью на ветвях деревьев, а ведь последнее они не упустят из виду.
На миг оборачиваюсь и с разбегу врезаюсь во что-то твердое. Мгновением спустя ледяные пальцы сжимаются у меня на запястьях — страшнее и надежнее любых заклинаний.
— Вот ты где, — голос до боли знакомый, как и запах.
Бесполезно кричать, но я не в силах удержаться и визжу во все горло, когда оказываюсь прижата к дереву. Его глаза, кажется, словно светятся в темноте, но я почти уверена, что это лишь игра моего перепуганного воображения.
— Пусти меня, пусти, — умоляю я, но это не оказывает на Него ни малейшего действия. Монстр лишь наслаждается моими слезами и моим ужасом, наслаждается тем, что я все отчаяннее трепыхаюсь в его руках, как будто возможно избавиться от таких крепких пут.
Его губы находят мой рот и впиваются подобием поцелуя, когда он все сильнее вжимает меня в дерево. Его лишь радуют мои безнадежные попытки вырваться, как и мое унижение. Мои губы уже кровоточат, истерзанные острыми клыками, когда он на миг отстраняется и оборачивается. Значит Они тоже уже здесь, хоть я и не могу увидеть.
А потом Его клыки вонзаются мне в горло, и я тону в ощущении всепоглощающей боли…
***
Я резко сажусь на кровати, закрывая шею руками. Требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что это всего лишь сон. Всего лишь очередной сон, полный боли, отчаяния и страха. Неужели от них невозможно избавиться? Из горла рвутся рыдания, и я закусываю рукав рубашки, чтобы сдержаться и не разбудить ненароком подруг, посапывающих на соседних кроватях. Интересно, что им снится? Я единственная ненормальная, вынужденная постоянно дрожать от страха? Мне нужно успокоиться. Определенно, нужно просто взять себя в руки. С тех пор, как появилась профессор Эмбер, мои сны становятся все страшнее с каждым разом. Тянусь за блокнотом, кутаясь в одеяло. Потертая обложка приятно ощущается в руках, и я прижимаю блокнот к груди, вдыхая исходящий от него горьковатый запах трав — успокаивающий. Поворачиваюсь набок, все также прижимая к себе блокнот. Интересно, спит ли сейчас профессор Снейп? Интересно, что ему снится? Накрываюсь одеялом с головой, упиваясь любимым запахом, и лежу с закрытыми глазами, пока не прозвенит будильник. — Снова плохо спала? — Эйприл протягивает мне маффин, пока мы идем в класс. Без особого аппетита откусываю кусочек и пожимаю плечами. На самом деле, сегодня все было не так уж и плохо — я хотя бы никого не разбудила своими воплями. Переступить порог кабинета защиты от темных искусств для меня оказывается равносильно прошествию к гильотине. Эйприл похлопывает меня по плечу и ободряюще улыбается, не ведая главной причины моих тревог. Оглядываю класс и замечаю машущего мне с задних рядов Джексона. В душе чуть теплеет, и я слегка улыбаюсь ему, проходя к своему месту рядом с ним. — Привет, — сажусь за парту, пока Джексон обеспокоенно оглядывает меня. — Ты пропустила завтрак, как себя чувствуешь? — Нормально, просто есть не хотелось, — кажется, я пожимаю плечами уже седьмой раз за последний час. Но душой не кривлю — есть мне сейчас хочется меньше всего. — Знаю, выгляжу неважно, очередной кошмар приснился. — Ты выглядишь хорошо… То есть… Ты всегда выглядишь хорошо, просто сегодня кажешься уставшей. Может, стоит обратиться к мадам Помфри? — Я в порядке, Джексон, правда. Все не так плохо, — как можно жизнерадостнее улыбаюсь, доставая из сумки учебники и тетради. Джексон хочет сказать что-то, я знаю, но лишь окидывает взглядом мои книги и отворачивается. Тихо вздыхаю, но и сама не знаю, что еще можно сказать. Звенит звонок, и в класс влетает Келли и занимает свое место секундой раньше, чем появляется профессор Эмбер — высокая благодаря туфлям на шпильках, в узких черных брюках и бордовой блузе, поверх которой небрежно накинута черная преподавательская мантия — чисто дань уставу. Из меня словно выбивают весь воздух, когда я вижу ее, но быстро беру себя в руки. Нельзя показывать, что я ее узнаю. Она не должна знать, что я боюсь ее. — Добрый день, класс! — она кажется мне настолько фальшивой, что начинает тошнить. Слишком картинная, слишком идеальная — она улыбается, окидывая нас взглядом. Я стараюсь казаться предельно безмятежной, пододвигая к себе учебник и раскрывая на нужной странице. — Похоже, в классе новенький! — вдруг восклицает профессор, и я вздрагиваю. Что? Лихорадочно изучаю кабинет, пока не обнаруживаю новичка. — Мистер Воронов, я не ошибаюсь? Профессор Флитвик очень рад пополнению на своем факультете. Вы ведь раньше учились в Дурмстранге, не так ли? Новичок кивает в ответ на ее слова — бледный парень с черными волосами. Я точно никогда раньше его не видела, он, что, объявился только сегодня? — В Дурмстранге программа, насколько я знаю, опережает нашу. Почему бы вам не показать свой уровень знаний? Тема урока сегодня — непростительные заклятия, что вы знаете о них? Выходите вперед, не стесняйтесь, — я определенно ненавижу профессора Эмбер. Сейчас она казалась чересчур приторной, даже в голосе ее слышались странные нотки… Я почему-то вспомнила об удаве, удушающем свою жертву. Или о дьявольских силках. Новичок с явной неохотой поднялся с места и вышел к доске. Мне было жаль его — поймала я себя на мысли. — Непростительные заклинания — особая группа заклятий, запрещенных Министерством Магии, использование которых влечет за собой уголовную ответственность, — голос у парня приятный, подумалось мне. Но определение не совсем верное. — Назовите эти заклинания, — профессор Эмбер опустилась за свой стол, не сводя глаз с намеченной жертвы. Я все не могла понять, чего она добивается. — Империус, Круциатус, — я слегка вздрогнула, когда в памяти колыхнулись воспоминания, — и Авада Кедавра. — Прекрасно. Десять баллов факультету Рейвенкло. Можете сесть на место. Новичок вернулся за парту, провожаемый взглядами остальных учеников. Даже я не могла заставить себя отвернуться. Парень развалился на стуле, скривив губы в легкой ухмылке. Его словно ни капли не волновало наше внимание… Я поймала себя на мысли, что даже слегка завидую ему — мне бы научиться не нервничать в таких ситуациях… — А теперь поговорим о заклинаниях, — с улыбкой объявила профессор, — первое — Империус. Полностью подчиняет человека воле наложившего это заклятие волшебника. Подчиненный не в силах сопротивляться приказам мага, хотя при этом сохраняет все свои привычки, манеру поведения, так что посторонним тяжело заметить действие заклинания. Противостоять заклинанию может только человек с сильной личностью и сильной волей. Выпишите из книги определение. Я послушно склонилась над тетрадью. — Следующее непростительное заклинание — Круциатус, — рука дрогнула, и в центр листа капнули чернила. — Это пыточное заклинание, вызывающее у подвергнувшегося ему невыносимую боль. Продолжительное его действие может вызвать у жертвы помутнение рассудка… Кстати, мисс Грей, почему бы вам не рассказать нам подробнее о действии этого заклинания? — я подняла глаза на женщину, отказываясь понимать то, что она говорит. Рассказать о чем? — Не стесняйтесь, уверена, весь класс знает, что произошло с вами два года назад, — она это серьезно? Все повернулись ко мне, и я почувствовала, как предательски горят щеки. Боже, за что мне это? Джексон накрыл мою руку ладонью, желая поддержать, но я лишь снова вздрогнула, не желая оживлять в памяти воспоминания. Пожалуйста, не заставляйте меня заново проходить через это! — Похоже, она вас не понимает, профессор, — послышался смешок. — Наверное, действительно рассудком тронулась, — конечно, кто еще мог сказать это, если не Кристина Лоуренс? Она весело рассмеялась, и большинство ребят последовало ее примеру. Я просто не могла этого выдержать. Все это… оказалось выше моих сил. Я кинулась к двери так быстро, как только могла, ощущая, как глаза жжет от слез. Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда, от нестерпимого ощущения обиды, заставляющего искать спасение, убежище. Я бежала по коридору так быстро, как только могла. Она спровоцировала это, я точно знала, профессор Эмбер спровоцировала мое унижение. Почему? Потому что она узнала меня? Потому что она знает, что я узнала ее? Потому что она хочет от меня избавиться? Казалось, в груди все просто горит от обиды. Я не могла остановить поток слез, да и не пыталась. Я не заслужила такого унижения, не заслужила этой пытки. Я сама не замечала, куда бегу, пока не оказалась у лестницы к подземельях. Мне нужно было найти какое-то убежище, найти место, где можно спрятаться и успокоиться… Никогда еще я не чувствовала себя такой жалкой… В довершение всех бед я умудрилась поскользнуться на лестнице и пересчитать половину ступенек… Уже давно не было так больно — физически и душевно. Уже не имея сил, чтобы встать, я просто прислонилась спиной к стене и, подтянув коленки к груди, продолжила плакать. Никогда бы не подумала, что буду так сильно скучать по Ровене Рейвенкло, но ее уроки показались сейчас едва ли не раем в сравнении с сегодняшней пыткой Изабель Эмбер… Мне не стоило убегать. Нельзя было показывать, как мне больно. Представляю, какое удовольствие я доставила одной только Лоуренс — теперь все станет еще хуже… Послышались шаги, и я попыталась подавить рыдания, но снова не смогла. Сегодня, определенно, не мой день… — Мисс Грей? — конечно, кто же еще это мог быть? Я покачала головой, зажмурившись. — Мисс Грей, что случилось? — из груди вырвались судорожные всхлипы, и я опустила голову пониже. Профессор Снейп вряд ли проходил курсы оказания помощи униженной девчонке-подростку, потерявшей самоуважение и равновесие как физическое, так и моральное. — Что произошло? Лора, что случилось? — в голосе его слышалось беспокойство, и это окончательно добило меня. Я не могла оставаться здесь, не могла позволять видеть меня в таком виде… Даже ему… Я покачала головой и заставила себя подняться на ноги. Голова закружилась, спину резануло болью — похоже, падение с лестницы безрезультатным не было… Все равно. Сейчас нужно было лишь бежать прочь… И я уже повернулась в сторону коридора, когда Снейп поймал меня за руку, вынуждая остановиться. У него очень холодные руки, подумалось мне, но прикосновение обожгло не хуже каленого железа… Я снова потеряла равновесие и чуть не рухнула на пол. — Лора, что произошло? — в который раз повторил Снейп, подтягивая меня к себе и помогая держаться на ногах. — Вам нужно к мадам Помфри. — Я быстро покачала головой. Не хочу в больничное крыло. Просто не могу… — Хорошо, но тогда вам нужно успокоиться, — теперь уже я кивнула. Знаю, нужно. Нужно перестать плакать… Я слишком часто плачу. Но успокоиться самостоятельно смогу вряд ли, подумалось мне. Голова пульсировала от боли, а в ушах еще звенел чужой смех… На меня навалились странная усталость и полное бессилие. Слезы все еще лились по щекам, но все чувства вдруг странно притупились, поглощенные спасительной дымкой… Я не сразу поняла, почему так случилось, но разгадка была донельзя простой. Я почувствовала себя в безопасности и, шагнув ближе к профессору, прижалась к нему, вдыхая успокоительный запах трав. Мне было все равно, как я выгляжу со стороны, пусть даже кажусь странной или жалкой… Все равно. Сейчас самым важным было то, что я в безопасности. И сердце отчаянно трепыхнулось, не желая лишаться этой защиты. Защиты, которую может дать мне только человек, столько раз спасавший мою жизнь, столько раз оберегающий меня… Профессор Снейп все же отвел меня в больничное крыло, где мадам Помфри напоила меня успокоительным и чем-то еще, что вылечило боль в спине. Но говорить о том, что случилось, мне категорически не хотелось. Честно говоря, сейчас я здорово жалела о том, что не могу открыто говорить со Снейпом так же, как через блокнот, жаль, что он даже не знает, что это я… И хорошо, что он не знает. Выбравшись из больничного крыла, я поняла, что совершенно не знаю, что делать. От уроков на сегодня я получила освобождение, и я была рада, что хотя бы какое-то время не придется встречаться с последствиями этого унижения… Друзья нашли меня в библиотеке, где я сидела, уткнувшись в «Историю магии» Батильды Бэгшот. — Знаешь, такой стервы, как эта Эмбер… — Келли покачала головой, протягивая мне мою сумку с учебниками, которую я забыла в классе. — Слизерин потерял пятьдесят баллов, — вдруг объявила Эйприл. — Что? Это из-за того, что я ушла?! — теперь из-за меня пострадал весь факультет! — Нет. Это из-за того, что я врезала Кристине, — спокойно пояснила подруга. — Не могла сдержаться. Да и Джексон выглядел так, словно готов был ее убить на месте, а изучать непростительные на практике как-то не хотелось. — Я не знала, что сказать. — А где Джексон? — наконец спросила я. — Он кое-что сказал профессору Эмбер, и она оставила его после урока, — объяснила Эйприл, а Келли села в кресло рядом со мной, вытаскивая карты. — На самом деле, он был совершенно прав, назвав ее поведение непрофессиональным и жестоким. А вот насчет «Дементор вас побери» он явно погорячился, — Эйприл вздохнула, отходя к книжным шкафам. Джексона наказали из-за меня. Я покачала головой — не стоило, не стоило мне убегать из класса. — Хочешь, погадаю? — предложила Келли. — Вытащи любую карту. Я послушно потянулась к колоде и вытащила одну из карт, изображающую женщину в длинном одеянии и в короне, держащую в руках скипетр. — Императрица, — пояснила Келли. — И что это значит? — Ну, знаешь… всякое стремление к гармонии и желание защищать близких. Но основное значение только для влюбленных. Ну, типа для семейных пар — счастье и идиллия, а для просто влюбленных или одиноких — безответная любовь и тревоги. Но это ерунда, знаешь. — Знаю, — кивнула я. Тревог мне уж точно хватает. — Я лучше вернусь в спальню, вздремну, — врать не хотелось, но и разговаривать, как ни странно, тоже. Нужно было остаться одной и привести мысли в порядок. Да и подругам пора было на следующий урок, поэтому они согласились встретиться после обеда. Закинув сумку на плечо, я вышла из библиотеки и направилась к подземельям, опустив голову пониже — встречаться с кем-либо совсем не хотелось. Особенно с кем-то вроде Лоуренс или ее свиты. Я чувствовала себя потерянной и лишенной почвы под ногами. Хотелось лишь одного — спрятаться и больше никогда не высовываться. Я могла бы пожалеть, что не родилась черепахой — сейчас бы душу продала за надежный панцирь. Наверное, не стоило надеяться, что остаток дня обойдется без происшествий, и заворачивая за угол я умудрилась снова попасть в переделку. — О Боже, — я едва удержала равновесие, налетев на какого-то парня, но ручка сумки умудрилась порваться в этот самый момент, и та обрушилась на пол, рассыпая содержимое. Я немедленно кинулась подбирать свои вещи. — Прости, не сильно ушиблась? — парень тоже опустился на колени, помогая мне собирать книги. Я только покачала головой, узнав голос. Ну конечно, мне сегодня не везет в самой крайней степени. — Я в порядке, спасибо, — наконец книги и тетради удалось запихнуть обратно в сумку. Я выпрямилась и взглянула на новичка — как там его фамилия? Воронов? Никогда такой не слышала. — Я Дмитрий, — представился парень, — а ты Лора Грей. Я почему-то разозлилась. Конечно, не мог же он забыть такую потрясающую картину, как мое унижение. Уверена, о таком шоу в первый же день он и мечтать не смел. — Мне пора, — буркнула я, отвернувшись и направившись к подземельям. — Конечно, — не ожидала, что он еще что-то скажет, и на миг все-таки обернулась. Он выглядел не так, как те, кого я знала. Что-то печальное было в его глазах, хотя губы скривились в ухмылке. Спустившись в подземелья, я наконец позволила себе остановиться и оглядеться. Похоже, я превращаюсь в параноика — мне мерещились смешки и перешептывания, так что глаза снова щипало от слез. Непорядок. В коридоре было пусто, и я вздохнула с облегчением, направившись ко входу в гостиную Слизерина, но почему-то снова остановилась у дверей в комнату Снейпа. Что сегодня произошло? Я вспомнила, как странно подействовало на меня его прикосновение… И запах — мой блокнот пах так же… Я вспомнила, как оставляла подарки перед этой дверью. Вспомнила, как нашла здесь подарок для себя… Я всего однажды оказалась внутри этой комнаты — при не самых благоприятных обстоятельствах, но… Я помню, что ловец снов висел над кроватью. Помогает ли он? Я прижала к себе сумку и вздохнула. Как же все странно, как же все сложно… Я вдруг поняла, что совершенно потерялась морально. Когда я перестала понимать, что творится в моих мыслях и чувствах? Глупо все это. Прозвенел звонок, и я вздрогнула. Пора идти. В самом деле, разве должна я чувствовать себя так странно? Казалось, я просто разрываюсь на части — все вдруг навалилось неподъемным грузом, прижимая к земле… Словно лишенная крыльев птица, я внутренне паниковала и жаждала метаться из стороны в сторону. Я не могла перестать думать о том, какому унижению подверглась. Это ведь не так-то легко — выбросить из головы такой кошмар. Я обхватила себя руками и зажмурилась, чувствуя, как голова пульсирует болью — еще немного успокоительного бы не помешало. …Боль не уходила, как и обида. Я зарылась в одеяло, пытаясь унять дрожь. Почему так тяжело взять себя в руки? В ушах еще стояли отзвуки смеха, и я зажмурилась, сжав пальцы в кулаки. Может, со мной что-то не так? Иначе как объяснить, что для меня такое значение имеет чужое мнение? Я поймала себя на мысли, что даже завидую этому новенькому — он казался таким спокойным, таким собранным… Он выглядел уверенным настолько, что, казалось, ему не требовалось никаких подтверждений… А что я? Говорят, медиум — но что толку, если это не помогает смягчить удары врагов? Если это не помогает бороться? Я не знаю, как себя защищать. И что самое страшное, я и не пыталась себя защищать… За дверью послышались шаги, и я расслабилась, притворяясь спящей. Мне не хотелось разговаривать — даже с друзьями. Могли ли они понять, что я чувствую? Что я чувствовала? Я доверяю им, но… Они не понимают, как больно и как страшно вспоминать то время. Последние два года я пыталась смириться с произошедшим, пыталась по возможности забыть… забыть хотя бы подробности. Но сегодня все вновь всплыло в памяти, и я не могла разобраться в том, что чувствовала… Я словно оказалась в глухом лесу, потеряв всякую надежду выбраться. Оставалось лишь надеяться, что выбранное наугад направление приведет меня к спасению. В комнату зашли. По голосам я поняла, что это Келли и Эйприл. Я поступила правильно, не так ли? Я защищала их тогда, но это все равно не смягчает того факта, что я практически сама отдала себя на заклание Пожирателям Смерти. Тревожные мысли и не менее тревожные предчувствия одолевали меня, и я сдалась под их напором, понимая, что не от всякого удара можно оправиться. Лучший целитель — это время, но разве оно есть у меня? Разве оно есть хоть у кого-то? Время — еще один палач, приближающий минуты казни, наполняющий их пытками. Я могла бы рассказать о палачах больше многих. Я была в их руках. И снова оказываюсь в них. Какая пытка страшнее? Настоящий огонь или пламя насмешек? Я оказалась потеряна и не знала, как найти себя вновь.
