Переступить черту

Apparuit iam beatitudo vestra. Ныне явлено блаженство ваше.

      …Кажется, пора было заканчивать этот бесполезный спор — чего они хотят этим добиться? Если я сказала, что не собираюсь праздновать День Рождения, значит не собираюсь. И дело даже не в том, что я не хочу, чтобы они тратились на подарки. Просто в таком замогильном настроении меня легче сразу закапывать, нежели пытаться развеселить.       Хорошо, сказала я, пусть будут подарки и торт, но не надо кричать на весь Большой Зал, что мне исполняется пятнадцать.       — Но ведь пятнадцать — это почти шестнадцать! — возразила Эйприл, — а шестнадцать — это почти семнадцать, а семнадцать — это совершеннолетие! Тебе осталось всего два года до той поры, когда ты сможешь делать все, что захочешь, когда захочешь и где захочешь.       — На пятнадцатилетие моей тетке подарили машину, — встряла Келли, продолжая рыться в комоде, — Фольксваген Жук. Она разбила его уже на следующий день.       — Которая тетя? — уточнил Джексон, и я усмехнулась, — та, которая хиппи?       — Нет, той на пятнадцатилетие ничего не дарили, потому что она тогда была арестована на пятнадцать суток. А эта живет в Швейцарии, у нее там дело по продаже бытовой утвари. Ну знаете, саморазливающиеся чайники, тарелки-самомойки…       — Келли хотела сказать, что пятнадцать — это действительно серьезная дата! — подытожила Эйприл и погремела копилкой, — мы могли бы завалиться в «Три метлы», идет? Если мы пообещаем не ставить на уши школу, то ты согласишься насчет небольшого праздника в пабе?       — Пожалуйста, Лора, — тут же взмолилась Келли, продолжая перетряхивать книжки, — мы просто обязаны повеселиться и забыть об этой чертовой Эмбер.       Меня передернуло. Забыть о профессоре Эмбер? Легче меня и вправду закопать. А собственно, с чего я так мучаюсь? Если это будет паб, и поблизости не найдется никого вроде Лоуренс… Все может быть не так плохо. К тому же, ребята выглядят так, словно их мой День Рождения волнует даже больше меня самой… Впрочем, так и есть.       — Хорошо, — обреченно выдохнула я и откинулась на кровать, — но если в ближайшие три дня я услышу об этом еще хоть что-нибудь, я…       — Убьешь нас, да, мы помним, — Джексон уселся рядом со мной и легонько щелкнул по носу. — Не нервничай, Грей, все будет супер.       Я только улыбнулась и промолчала, памятуя, что я и «супер» просто несовместимы…       На самом деле, мне кажется, что я просто проклята. Каким-то уж очень действенным и никакими чарами не обнаружаемым проклятием. Ведь практически постоянно что-то происходит со мной и вокруг меня. Не нервничать в такой ситуации кажется немного сложноватым…       Утро 10 декабря 1984 года решило заявить о себе колоссальным снегопадом, какого на своем веку я еще не помнила. Во дворе намело сугробы под полтора метра, так что у каждого окна собрались толпы учеников, наслаждаясь гневными воплями Филча, отправившегося расчищать эти завалы. Кончилось, правда, тем, что его самого засыпало снегом, и позже, сидя в его каморке и попивая чай из старенькой фаянсовой чашки, я в очередной раз предложила свою помощь. Нет, даже не волшебную, я, между прочим, тоже могу лопатой махать — не фарфоровая. А Филч все хмурился, шмыгал носом и глотал антипростудное.       — Ты точно не хочешь отметить Рождество дома? — уже, наверное, в сотый раз спрашивала Эйприл за завтраком в Большом Зале, и я снова покачала головой.       — Нет, прости. Я говори…       — Я понимаю, ты еще не считаешь нас твоей семьей, но…       — Эйприл! Вы, без сомнения, моя семья, — оборвала я подругу, — вы все. Ты, Келли, Джексон, твои… то есть наши родители, даже Джейн. Я правда очень ценю вас и люблю, но я уже привыкла встречать Рождество здесь, к тому же, я собиралась всерьез заняться Защитой от Темных Искусств — не прощу себе, если снова провалюсь на контрольной, — конечно же, я понятия не имею, почему профессор Эмбер занижает мои оценки. И нет, я не льщу себе и знаю свой уровень знаний.       — Ты сможешь заниматься дома.       — А здесь я смогу заниматься в Запретной секции, — я пожала плечами, стараясь не показывать виду, что ищу уже любые лазейки, лишь бы не уезжать из Хогвартса. На самом деле, конечно, все немного сложнее. Самую малость сложнее, и все дело, разумеется, в профессоре Снейпе и моей тайной традиции дарить ему подарок каждый год. Впрочем, так было раньше, теперь все сложнее, ведь Снейп стал мне настоящим другом — хотя сам об этом даже не подозревает… Собственно, голова идет кругом, если подумать, во что я себя загоняю…       — Ладно, — сдалась Эйприл, и я едва удержала вздох облегчения. Еще одно сражение выиграно в мою пользу.       — Но готовься получить кучу подарков! — предупредила подруга, и я усмехнулась.       — О каких кучах речь? — раздался насмешливый голос, и Джексон уселся рядом со мной — да, да, прямо на глазах у всей школы, к чему, конечно, стоило бы уже привыкнуть. Келли рассмеялась:       — Лоре грозит утонуть в море подарков.       — Не бойся, Лора, я тебя спасу! Торжественно клянусь помочь уничтожить подаренные сладости, — парень подмигнул мне, и я улыбнулась.       Наверное, учитывая все, что происходит — то есть войну между мной и профессором Эмбер, которая на самом деле настоящий демон, а также то, что Кристина Лоуренс вместе со своей свитой явно вознамерились меня замучить, да еще я таинственный медиум, что помогает мне противостоять неведомым образом демонам, и вижу кошмары каждую ночь, — мне положено закрыться в библиотеке и штудировать учебники на тему «1000 и 1 способ воскреснуть», а не беспокоиться по поводу праздников, но… С такими друзьями, как у меня, волей неволей забудешь о большинстве своих проблем.       Кстати, говоря о друзьях, я подразумевала также и одного крайне угрюмого профессора…       Где он, между прочим? Я бросила взгляд в сторону преподавательского стола — Снейпа видно не было. Может, еще спит? Кстати, у меня уже создавалось впечатление, что он вообще никогда не спит. Не далее, как сегодня ночью мы переписывались через блокнот, и я даже забыла о времени… И это было совсем не сложно, признаться. Трудно объяснить, но эти разговоры значат для меня действительно много…       Я почувствовала на себе чужой взгляд и обернулась. Из-за стола Рейвенкло на меня смотрел… Дмитрий Воронов. Выглядел он, кстати, не лучшим образом — сегодня еще бледнее, чем обычно, и совсем уж измученным. Я поспешно отвела взгляд, не желая играть с ним в гляделки. Достаточно того, что он и так считает меня чудачкой и полным ничтожеством — сама виновата, что уж говорить.       — Лора, ты затихла как-то. Все хорошо? Может, снова кошмар снился? — Джексон приобнял меня за плечи и подтянул к себе.       — Нет, все нормально, — поспешно отозвалась я. Не хочу, чтобы он за меня волновался — чтобы вообще хоть кто-то из ребят волновался. Хотя сейчас им как нельзя простительно — после того, как я чуть ли не на два месяца полностью ушла в себя, практически перестав разговаривать с ними. В некотором роде, думаю, я сейчас на испытательном сроке — если снова начну замыкаться, забьют тревогу.       — Пора идти, — напомнила Эйприл, — У нас сейчас история, помните?       История магии — один из немногих предметов, которые мне действительно нравятся. Возможно, дело в том, что мне просто очень нравится сама магия — этот мир, в котором я нашла друзей и семью, нашла свой дом…       Мы поднимаемся из-за стола практически одновременно и все вместе идем к выходу, Джексон все еще обнимает меня за плечи, но на пороге я все равно оборачиваюсь, чтобы вновь встретиться взглядом с Дмитрием.       Он все еще смотрит на меня.       После обеда Джексон отправляется к профессору Эмбер. С тех пор, как он высказался ей по поводу меня, от общих уроков Защиты от Темных Искусств его отстранили, поэтому он учится у нее после обеда три раза в неделю. Эйприл и Келли отправились в Хогсмид, а я устроилась в библиотеке — в своем любимом кресле у окна.       До Рождества оставалось всего две недели, а я, каюсь, так и не придумала, что подарить профессору Снейпу. Казалось, мой лимит оригинальности полностью исчерпан, так что в отчаянии я просто ушла с головой в чтение.       Наверное, можно было бы подарить ему что-то… не знаю… профессиональное? Но это совсем не то… Мне хотелось, чтобы это было что-то совершенно особенное…       Но что?       Я на миг зажмурилась, воскрешая в памяти все наши разговоры, вспоминая, не мелькнуло ли в них что-то, что могло бы помочь с выбором… Не запонки же дарить, в самом деле…       — Ты избегаешь меня?       Я вздрогнула и повернула голову на звук. Дмитрий Воронов стоял, привалившись плечом к книжному стеллажу, скрестив руки на груди и всем своим видом выказывая «справедливое негодование».       — С чего ты взял? — я правда не пыталась его избегать. Это выходило как-то… само собой. И, в любом случае, разве это не он не хотел общаться со мной? Или его взгляд ужаса и тревоги я расценила неверно?       — Что читаешь? — вот-вот, он даже вопросы мои игнорирует.       — Да так, сказки, — я пожала плечами и ощутила, как краска заливает щеки. Да, такая вот я маленькая и глупая — читаю «Сказки Барда Биддля» в канун своего пятнадцатилетия, — а ты что читаешь сейчас?       — Перечитываю «Божественную комедию» Данте. Читала?       Я покачала головой, лихорадочно напрягая память. Данте? Я не помнила никакого писателя с такой фамилией. Дмитрий приблизился и сел в кресло напротив моего. Я еще раз подивилась его внешнему виду — бледность казалась просто болезненной. Выглядел он просто каким-то черно-белым — в простых черных брюках и белой рубашке. На ногах — черные кеды. Неряшливо, вызывающе… И очень мило.       Стоп! Я подумала «мило»? Боже.       — Данте Алигьери был итальянским поэтом, жил в тринадцатом-четырнадцатом веках. Неужели ты не слышала о нем?       Я покачала головой:       — Он был волшебником?       — Вряд ли, — парень улыбнулся, — но «Божественная комедия» кажется мне волшебной.       «Земную жизнь пройдя до половины,       Я очутился в сумрачном лесу,       Утратив правый путь во тьме долины.¹»       — О чем это? — спросила я, невольно заинтересовываясь.       — О спасении человеческой души. О том, как герой блуждает во тьме на пути в Ад и о том, каков его путь, чтобы подняться в Рай.       «Лучи того, кто движет мирозданье,       Все проницают славой и струят       Где — большее, где — меньшее сиянье.             Я в тверди был, где свет их восприят             Всего полней; но вел бы речь напрасно             О виденном вернувшийся назад;       Затем что, близясь к чаемому страстно,       Наш ум к такой нисходит глубине,       Что память вслед за ним идти не властна.»       — Ты знаешь все наизусть? — в голосе моем послышалось восхищение.       — Нет, конечно, — казалось, Дмитрий чуть смутился, — я запомнил то, что… что показалось мне самым красивым.       — Это действительно красиво… — прошептала я, опустив голову.       — Хочешь прочесть? Я дам тебе книгу… если ее нет здесь, в библиотеке, — предложил парень.       — О Боже, правда? Это было бы…       — Ты всегда говоришь «О Боже»? — я приподняла голову, не совсем понимая, что его удивляет.       — Ну да, всегда. А что?       — Все здесь говорят что-то вроде «О Мерлин» или в этом роде, — заметил Дмитрий, и я пожала плечами.       — А я даже не обращала внимания, — призналась, — всегда говорила так.       Парень улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, и я снова чуть покраснела.       — Это доказывает, что ты и вправду особенная, — тихо произнес он, и я едва воздухом не поперхнулась. Что? Он знает, что я медиум? Знает…       — О чем ты? — голос прозвучал как-то хрипло и даже немного испуганно, — я не особенная, и вообще, я просто…       — Ты невероятная, Лора. Правда, невероятная, — парень вздохнул и поднялся на ноги, похоже, собираясь уйти.       — Постой, — он послушно обернулся, и я наконец задала тот вопрос, который беспокоил меня, — если ты думал, что я тебя избегаю… Разве ты хочешь со мной общаться? В смысле… если ты тогда хотел, то почему выглядел так, словно тебя вот-вот стошнит от одного моего вида? — ну вот, ляпнула, называется…       — Ты не понимаешь… Это… другое. Дело совсем не в тебе, Лора. То, что произошло с тобой — это ужасно, но я просто… Я могу понять это и… — он вдруг покачал головой и поспешно направился к выходу, оставляя меня одну, пытающуюся разгадать смысл его слов.       Я не могла понять, что именно он хотел сказать мне, и это ужасно мучило. Казалось, я упускаю что-то важное… неужели он и вправду хочет со мной общаться? Тогда что значил его взгляд тогда? О чем он думал в тот момент?

***

      Дмитрий сдержал свое слово, и я получила книгу уже через два дня, в канун своего Дня Рождения.       Я засиделась в библиотеке допоздна, сама того не заметив. Признаться, в настоящее меня вернуло только появление маленькой девочки с эмблемой Хаффлпаффа на мантии.       — Ты Лора Грей? — я оторвалась от книги и закрыла ее, чтобы рассмотреть девочку — невысокая, розовощекая и очаровательная первокурсница с коротко обрезанными волосами ядовито-розового цвета.       — Нимфадора! — вспомнила я.       — Не называй меня Нимфадорой! — тут же заорала девочка, и я аж подпрыгнула от неожиданности. Что-что? Это разве не ее имя? Библиотекарь в отдалении поднял голову, оглядывая зал, явно возмущенный нарушением тишины.       — Терпеть не могу это имя, — уже более миролюбиво пояснила девочка, и я тут же закивала, как китайский болванчик, не желая испытывать ее голосовые связки.       — Друзья зовут меня Тонкс, — она улыбнулась и протянула мне толстую книгу в потертой бархатной обложке, — а это тебе просил передать один мальчик — высокий такой и бледный, с черными волосами, — она тут же как-то хитро улыбнулась.       — Вы встречаетесь? — клянусь, я действительно чуть не упала в обморок и зарделась, как помидор, что просто подвиг с моей врожденной бледностью.       — Нет! — поспешно выпалила я, и девочка заулыбалась еще шире.       — А ты ему точно нравишься, он же тебе подарки дарит. Когда кто-то дарит что-то просто так, это значит, что точно любит, — она вручила мне книгу, все еще улыбаясь.       — Спасибо за откровение, — пробормотала я, и девочка, захихикав, побежала к дверям. Все-таки забавная эта Нимфадо… эта Тонкс. Тонкс.       Я вздохнула, опустив голову, и открыла книгу. Ощущение ее в моих руках было приятным — всегда любила такие шершавые страницы, потертые корешки, извещавшие о старости книги. На форзаце красовалась надпись, сделанная косым, словно летящим почерком.       «Я никогда не перестану хотеть общаться с тобой, Лора.       …Взглянув, я увидел: творенья       Небесные эти бросать       Цветы уже тут перестали,       И там Беатриче видать       Пришлось мне…»       Клянусь, это было невероятно. Я никогда не читала ничего, более прекрасного и более удивительного. Уже в самом начале я оказалась захвачена этой историей, повествующей о странствиях поэта в загробной жизни.       Печатный текст книги шел на каком-то мне неведомом языке, но рядом аккуратным почерком Дмитрия был написан перевод на английском. Стихи, как ни удивительно, от этого не пострадали, что восхитило меня еще больше, сам стиль написания казался удивительно легким и прекрасным, уносящим меня вдаль и заставляющим видеть происходящее в книге так, словно я сама была там, вписанная легкой рукой в ход повествования… Казалось, я действительно нахожусь там, иду след в след вместе с Данте и Вергилием, явившимся к нему, чтобы отвести в Рай. Явившимся по просьбе прекрасной Беатриче…       — Мисс, проснитесь, мисс, уже поздно, возвращайтесь к себе в комнату, — библиотекарь тряс меня за плечо, пока я пыталась открыть глаза и выпутаться из нитей сна… Я спохватилась и поднялась на ноги. В голове царил легкий беспорядок, но я прижимала к себе подаренную книгу, словно бесценное сокровище.       — Спокойной ночи, мисс Грей, — библиотекарь чуть улыбнулся, и я улыбнулась в ответ, памятуя обо всех пронесенных им контрабандой книгах.       — Спокойной ночи, мистер Райт.       Я вышла из библиотеки и поспешила в сторону подземелий, когда вдруг подумала, как хорошо было бы сейчас встретить Дмитрия и рассказать, как я благодарна ему… И какие чувства вызвали у меня эти стихи.       Однако, я никого не встретила, не считая пары ребят постарше, и вернулась к себе в спальню.       Данте восхитил меня своими стихами, но я также понимала, что немалую долю очарования этим стихам придал столь изумительный перевод Дмитрия — никогда еще я не встречала человека, так легко и осторожно обращающегося со словами…       — Лора, а мы тебя уже потеряли! — тут же заметила Эйприл, и я виновато улыбнулась.       — Простите, засиделась в библиотеке и уснула.       Девочки переглянулись и улыбнулись:       — Мы так и подумали. Джексон тебя так и не дождался, мы отправили его спать.       Я кивнула и села на кровать, все еще ощущая странную эйфорию после чтения. Даже не думала, что меня возможно так увлечь книгой…       Келли сидела на полу возле своей кровати, разложив перед собой карты. Эйприл расположилась в кресле, раскрыв учебник по зельеварению.       — Рассказывай, — вдруг велела Эйприл, и я недоуменно воззрилась на нее.       — У тебя аж глаза светятся, — подметила подруга, — что случилось?       — Ну… — я замялась, — просто Дмитрий подарил мне книгу, и…       — Дмитрий подарил тебе книгу? Дмитрий Воронов? — тут же перебила меня Келли, забыв даже о картах.       — Да. Мы вроде как недавно разговаривали, и он предложил прочесть одну… И потом…       — Стоп! Я не знала, что ты общаешься с Вороновым, — с долей обиды в голосе заметила Эйприл, и я виновато улыбнулась.       — Мы всего лишь поговорили пару раз, это трудно назвать общением. И он кажется… не знаю, он кажется настолько…       — Он тебе нравится? — они меня, что, убить решили? Сначала эта Ниф… Тонкс, а теперь девочки…       — Да я его даже толком не знаю! — выпалила я.       — Одно другому не мешает, он все равно жутко красивый, — протянула Келли, запрокинув голову, — но ни с кем не общается, поэтому странно, что он подарил тебе книгу.       — Ну, может даже не подарил, а просто дал почитать, — неуверенно протянула я, но, встретив скептические взгляды подруг, вздохнула, — там надпись на форзаце, что он хочет со мной общаться.       — Так это же круто! — тут же откликнулась Эйприл, отложив книгу в сторону, — похоже, ты ему нравишься. И это… это…       — Это очень круто! — закончила за нее Келли.       — Вот именно, это мега-круто, — подтвердила я замогильным голосом.       — В чем дело? Признавайся, — чуть ли не хором потребовали подруги, и я сдалась.       — Он просто мега-загадочный, — вздохнула я, — мега-умный и мега-симпатичный. И было бы круто, если бы он действительно хотел со мной общаться, только я в этом сомневаюсь. Серьезно, вы просто не видели… Когда он увидел… все это, — я задрала рукава, обнажая сеть белесых шрамов на и без того бледной коже, — казалось, он чувствует… отвращение?       — Стоп, а как так вышло, что он это видел? Нет, я понимаю, что… Нет, я ничего не понимаю. В любом случае, это не может заставить кого-то… ну, чувствовать отвращение, — Келли поднялась и пересела ко мне на кровать, как и Эйприл.       — Наоборот, это доказывает, какая ты храбрая и удивительная. Лора, нам очень-очень жаль, что ты так думаешь о себе… То есть… Ты ведь нас всех тогда спасла. Мы все лето с ума сходили, не зная, что делать. И нам очень стыдно, что тогда мы не помешали Беллатрикс забрать тебя. Мы должны были, ведь ты… ты была такой храброй! Ты и сейчас безумно храбрая и сильная, — Эйприл положила руку мне на плечо, говоря очень тихо.       — Не думаю, что хоть кто-то… кто угодно… смог бы так отнестись к тебе только из-за этих… из-за следов того, насколько ты храбрая и сколько ты пережила. Лора, мне очень жаль, что в начале года Эмбер так поступила с тобой, выставляя произшедшее как… как нечто постыдное для тебя. Это ведь не так. Это был настоящий подвиг, и ты повела себя как герой. Не думаю, что если бы забрали кого-то из нас, мы бы выжили на твоем месте. Профессор Эмбер поступила как настоящая стерва, хотя я понятия не имею, почему она так…       — Я знаю, почему, — отозвалась я и вздохнула, — я вам не говорила… кое-что произошло…       — Стоп! Что произошло? Когда? — Келли аж на месте подпрыгнула, выглядя встревоженной и перепуганной, да и в глазах Эйприл отчетливо читалось недоумение.       — Это все сложно… Не знаю, как объяснить… Помните, в прошлом году профессор Рейвенкло пострадала? — девочки кивнули, и я продолжила, — я видела, что произошло. На нее напало страшное существо, напоминавшее черный дым. Когда я вошла в кабинет…       — А как ты оказалась в ее кабинете?       — Она… она сама позвала меня, кажется. Но когда я зашла, Ровена лежала на полу без сознания, а над ней было… это темное существо,       — Мерлин, это правда жутко, — заметила Келли, и я кивнула.       — Да, было действительно жутко, и оно приблизилось ко мне… Но потом я что-то сказала… на незнакомом языке… и существо исчезло. Тогда я позвала на помощь МакГонагалл, которая отправила меня к директору… Директор сказал, что я… вроде как медиум, — я вздохнула, а девочки потрясенно охнули.       — Только… не надо на меня смотреть, как на музейный экспонат, ладно? Это, может, и звучит круто, но по сути только проблем добавляет… Оказалось, это темное существо было демоном. И. когда я первый раз увидела профессора Эмбер, я ее узнала.       — Но ведь она не из дыма, — заметила Эйприл, и я кивнула.       — Не из дыма, но это все равно она. Я точно знаю. Понимаете, тогда я увидела ее глаза… Невозможно такое забыть или перепутать. И она поняла, что я ее знаю. Думаю, теперь она сделает все, чтобы мне жизнь медом не казалась… Не знаю, как далеко она может зайти. Но ведь она едва не убила профессора Рейвенкло! То есть… это означает, что она действительно очень жуткая…       Я вздохнула и посмотрела на подруг, сидевших рядом со мной с выражением растерянности и страха на лицах. И еще обиды.       — Простите, что я вам не рассказывала… Просто не хотела вас втягивать, понимаете? Я никогда не хотела, чтобы вы оказались…       — По уши в дерьме? — подсказала Келли, и я со вздохом откинулась на кровать.       — Хуже не бывает, да?       Я горько усмехнулась. Стоило все это рассказать, как сразу стало еще страшнее. Как будто от самих слов исходила тьма, заставляя меня вздрагивать… Я ведь понятия не имела, как разобраться с этой ситуацией и не питала иллюзий, что все разрешится само собой.       — Во всяком случае, теперь понятна твоя истерика насчет праздников. В смысле… как вообще можно веселиться, когда за тобой охотится демон?       — Вот именно, охотится, — спохватилась я, — поэтому пообещайте мне, что не покажете виду, будто все знаете. Пожалуйста, я просто не переживу, если она навредит вам!       — Все будет нормально, мы будем паиньками, правда, Келли?       — Правда. Не переживай, Лора! То есть… конечно, есть из-за чего переживать, но ведь теперь мы со всем справимся! Может, стоит предупредить учителей? Насчет Эмбер.       — И что им сказать? — я вздохнула, — Извините, пожалуйста, но мне кажется, что наш новый профессор Защиты от Темных Искусств на самом деле демон. Разве не бредово звучит?       — Не так уж и бредово, — пожала плечами Келли, — но ты, наверное, права… Но нам нужно узнать, что она здесь делает. Зачем ей пробираться в школу? Может, здесь есть что-то, что ей нужно? Что ей нужно?       Я вздохнула и пожала плечами. Что может быть нужно Эмбер? Что-то, что заставило бы ее пробираться сюда и едва не убить Ровену… Что это может быть?       — Я понятия не имею, — призналась я, — честно говоря, я даже не задумывалась об этом до сегодняшнего дня.       — Но теперь мы все вместе, так что у нее нет никаких шансов кому-то навредить! — вдруг с небывалой уверенностью объявила Эйприл, — а пока нам стоит вести себя осторожно, она не должна ничего заподозрить. Думаю, нам всем стоит сделать вид, что этого разговора вообще не было… Кстати, рядом с ней лучше даже не думать об этом — вдруг у нее какие-то особые способности? То есть… понятия не имею, чем может обладать демон. Я даже не знала, что они вообще существуют.       — Да, это серьезно, — согласилась Келли, — но нам стоит рассказать Джексону. Он ведь один из нас. И больше никому. Конечно, очень сложно сохранить такой секрет… Ох, прости, Лора! Я точно никому ничего не скажу. Молчу как под Силенцио!       — Я тоже, — кивнула Эйприл.       — Ну… Раз мы все решили… Я все-таки уверена, что ты нравишься Дмитрию! — заявила тут Келли, и мне сразу стало как-то легко на душе. Девочки меня поняли, поверили мне и поддержали… Хотя это все равно очень опасно. Однако, гораздо легче хранить тайну не в одиночестве. Гораздо.       — Ты ему нравишься! — пропела Келли и задвигала бровями, отчего я наконец рассмеялась и поняла, что справлюсь с любыми проблемами.

***

      …Мы шли вперед по раскаленному песку, стараясь не обращать внимания на палящее солнце. След в след я ступала за двумя своими спутниками.       — Пора передохнуть нам, без сомнения. Я так устал, едва уже держусь, — заметил Дмитрий, опускаясь на землю.       — Как скажет Беатриче, так и будет. Ее мы волю будем исполнять! — отозвался Джексон, обернувшись ко мне. Я едва узнала свой голос, когда ответила:       — Нам путь держать еще немало дней. Усталость — наша верная подруга, но разве можем мы остановиться, когда до Рая путь совсем не близок?       Я протянула руку Дмитрию, и он устало улыбнулся, принимая мою помощь. Поднявшись на ноги, он пошел слева рядом со мной.       — Куда бы ни пошла ты, Беатриче, я за тобою в путь всегда пущусь. Хоть в Рай, хоть в Ад — уже совсем не важно. Мне Раем станет Ад, коль ты со мной. И Адом Рай покажется, коли тебя со мной не будет. Вергилий, верный друг, ответь, согласен ты со мной?       — Конечно, Данте, как не согласиться? Куда бы Беатриче ни пошла, мы верными ей спутниками будем, — отозвался Джексон, поравнявшись с нами и шагая справа от меня.       Вдруг небо потемнело и пошел дождь, поднялся ветер, взметая песчаную пыль… Пустыня разверзлась пред нами, обнажая зияющую черную рану в земле, из которой вдруг взвилось нечто крылатое… Он опустился на землю в пару шагов от нас, не поднимая головы — высокий мужчина с длинноватыми черными волосами и огромными черными крыльями за спиной…       — Какой нелепый бред! — его голос был холоден и насмешлив.       — Средь вас нет Данте — только самозванец! Ты смеешь лгать, смотря в Ее глаза?! Ты мерзкий зверь, подобный Сцилле и Харибде! Ничтожество, подвластное луне! И ты посмел обманом подольститься и то забрать, что не твое совсем? Тебе она принадлежать не будет! Она моя! Всегда была и снова будет!       Мрачный ангел взглянул на меня и протянул руку… Казалось, я просто тону в его глубоких черных глазах, тьма обволакивала меня, призывая к себе…       — О Беатриче, ты мой вечный ангел, спасение дарящая собой… Пойдем со мной, останься здесь навеки, ты так нужна мне, ты — мое спасенье… Прошу тебя… прошу, пойдем со мной…       Я шагнула вперед, хватаясь за его руку, переплетая наши пальцы.       — Данте… — прошептала я, и черные крылья ласково укрыли меня, прижимая к Нему… Северус Снейп сделал шаг назад, увлекая меня за собой в бездну…