Переступить черту

      …Я не могу кричать.       Нет ничего страшнее ощущения бессилия и беспомощности. Внушение вампиров не позволяет даже раскрыть рта, и я вынуждена молча смотреть им в глаза… не в силах даже кричать.       Вампир до боли сжимает мои руки, пока тащит вперед, и я бы рада сопротивляться, но в ушах еще эхом отдается приказ… словно марионетка с перерезанными веревочками, я могу лишь оглядываться. И не способна даже плакать. Парень одет в черную мантию, и тень капюшона скрывает его лицо, но я все равно узнаю его — узнаю каждый раз. Он сжимает пальцы сильнее, и я беззвучно стону от боли в руке — кажется, еще чуть-чуть, и рука попросту сломается.       Вокруг мелькают деревья, но я стараюсь не смотреть по сторонам — меня и так мутит, вампир слишком быстро перемещается. Но я все равно знаю, что другие идут следом — так же закутанные в черные мантии, столь же жестокие и опасные.       — У меня нет выбора, — почему-то шепчет парень мне на ухо перед тем, как мы останавливаемся напротив груды веток и дров, наваленных в одном месте и явно не предвещающих ничего хорошего — особенно, для меня. Вампир разворачивает меня к себе и снимает капюшон. И хотя я думала, что уже не смогу испугаться, все равно вздрагиваю — потому что догадки подтверждаются… и потому, что я не могу не вздрогнуть, видя его лицо. Видя глаза, горящие алым, так близко от своего лица… мне хочется бежать, хочется спастись… Но я не могу.       — Она хочет твоей смерти, — замечает вампир, а я краем глаза вижу, что другие уже здесь. Пребывают, окружая… Словно сжимаются тиски вокруг, лишая последней надежды.       Зейн Вульф не улыбается, но словно бы даже едва справляется с собой, ведя меня вперед — к импровизированному костру. Страх ощущается как никогда… Сгореть? Умереть так… мучительно… словно все мои кошмары сошлись вместе, чтобы окончательно замучить… Боюсь ли я пламени? Да, боюсь… Оно навсегда оставило на моем теле отметины шрамов — следы пыток Пожирателей Смерти. И теперь… теперь…       Зейн уходит, оставляя меня одну на сухих ветках, и я ненавижу его за то, что мне не позволено даже плакать… Я могу лишь стоять на месте, бессильно оглядываясь, видя вокруг себя пустые лица, лишенные жалости, лишенные милосердия. Лишенные всего.       Огонь подбирается все ближе…

***

      «…Наиболее опасный вид вампиров — Royal Striga vampire. Это род древних вампиров, отличающийся от всех других способностями к гипнозу, повышенному контролю над своими инстинктами, повышенными показателями скорости, ловкости, силы. Природа вампирского гипноза до сих пор не известна магам, так как она отличается от любой подобной практики мира. Чаще всего гипнотическое воздействие происходит посредством зрительного контакта. Для многих вампиров обязательным условием является предварительный укус жертвы, что способствует подчинению. Однако, большую роль, без сомнения, играет психологическая сила жертвы. Известны случаи, когда на магов не действовал вампирский гипноз. Вот что вспоминает Тристан Маккиллан, переживший встречу с вампиром: „Я всегда специализировался на окклюменции, возможно, это меня и спасло тогда. Мы с женой ездили в Трансильванию, где монстр напал на нас в горах. Вампир пытался загипнотизировать меня и Маргарет, но я ничего не чувствовал. Никакого давления не было. Я просто ощущал, будто это создание пытается пробраться мне в голову, и это было похоже на ощущение при воздействии заклинанием легилименции. Я мог этому сопротивляться, так что смог и достать палочку и оглушить монстра.“ По результатам проведенных исследований стало ясно, что мистер Маккиллан обладает редкой ментальной устойчивостью, видимо, действительно выработанной благодаря занятиям окклюменцией. Эти выводы позволяют совершенно по-новому взглянуть на многие известные способности магических существ…»       — Так-так, и что это мы тут читаем?       Я не успела среагировать раньше, чем книгу выбили у меня из рук. Подняв голову, я встретилась взглядом с Кристиной Лоуренс. Характер ее так и не изменился в лучшую сторону, да и вряд ли уже когда-нибудь изменится. Свита ее, состоящая из сестер Фокс, тихо хихикала, стоя за спиной заводилы, словно предчувствуя и с нетерпением ожидая представления.       — Книжку. Что, никогда не видела? — огрызнулась я, хотя получилось скверно. Не то чтобы я совсем не умею язвить, но в последнее время с уходом Джексона все труднее сохранять нужное для сарказма расположение духа. Я слезла с подоконника и потянулась за книгой, но Кристина мановением палочки отшвырнула ту подальше.       — Оставь меня в покое, — я нахмурилась и достала волшебную палочку, стараясь выглядеть как можно увереннее.       — А то что? Нападешь на меня? — Кристина рассмеялась, и я решила действовать быстро.       — Депульсо! — оттолкнув противников в сторону, я просто кинулась за книгой, чтобы забрать ее и немедленно сбежать.       — Решила показать зубки, дрянь? — прошипела позади Лоуренс, но я не обратила на это внимание. А зря.       — Эварте Статум! — земля ушла из-под ног, и спустя мгновение я оказалась отброшена к стене. Рухнув прямо на рыцарские латы, рассыпавшиеся от столкновения, я охнула от боли. Удар вышел ощутимым, а упав на груду железа, я почувствовала боль в руке — похоже, какая-то острая деталь доспехов порезала кожу. Перед глазами все плыло от сильного удара головой.       — Понравилось? — осведомилась Кристина, и я вздернула палочку, не желая сдаваться, пусть даже и ничего не видя. Уж пару заклятий швырнуть я смогу и на звук.       — Экспеллиармус! — прогремел ледяной голос, и палочка покинула мою руку. Услышав раздосадованный вздох, я поняла, что Лоуренс тоже потеряла оружие.       — Лоуренс, Фокс, неделя отработок в моем кабинете! Вон отсюда!       Я попыталась подняться. Это просто похоже на какое-то проклятие. Совсем как еще пару лет назад… Северус Снейп вновь застал меня в положении жертвы… хотя, видит Бог, я пыталась сопротивляться.       — Мисс Грей, — голос прозвучал совсем близко, но я все еще пыталась выбраться из-под горы доспехов, хотя глаза заволокло туманом.       — Да успокойтесь вы, перестаньте мельтешить! — раздраженно буркнул Снейп, и я почему-то сразу послушно замерла, словно сработал детский инстинкт, а по телу разлилось ощущение безопасности и спокойствия.Спустя пару мгновений Снейп уже поднял меня на ноги, и я, чуть шатаясь, позволила себе осторожно прильнуть к профессорскому плечу. Хотелось обнять его и поблагодарить… или бежать прочь со всех ног — больше всего на свете я ненавидела то, что должна держаться при нем так, словно… словно нет нашего общения и переписки, нет дружбы… однако, я сомневаюсь, что ему бы захотелось узнать, кто на самом деле «Мисс Неизвестность».       — У вас кровь, — я ощутила холодные пальцы на своем правом запястье. И едва сдержала дрожь — прикосновение почему-то отдалось едва ли не болью. Но отстраняться все равно не хотелось — я бы попросту упала, не устояв на ногах…       — Эту девчонку пора изолировать от общества, — процедил сквозь зубы профессор и явно непроизвольно подтянул меня к себе, поднимая мою голову вверх. Я заморгала, пытаясь хоть что-то разглядеть, но голова кружилась, и перед глазами плыли какие-то цветные круги. Меня качнуло назад, и я зажмурилась.       — Мисс Грей, — окликнул меня профессор, и я покачала головой. Видимо, сильно ударилась.       — Это пройдет, я в порядке, — попыталась запротестовать я.       — От сильного удара можно потерять зрение. С таким не шутят, — в голосе Северуса слышалась злость, и я почти повинно кивнула, не чувствуя никакого удивления.       — Осторожно, — я не пыталась сопротивляться, пока профессор вел меня по коридору. Даже наоборот — я вдруг поняла, что от него пахнет так же, как от моего блокнота. Травами — полынью, мятой, чем-то еще — сухим и терпким, но приятным. Для меня спокойствие и безопасность пахли именно так, и на какое-то время я даже совершенно забыла о Кристине и о своем сегодняшнем сне, который и погнал меня за книгами.       — Моя сумка, — спохватилась я, и мужчина раздраженно вздохнул, прислонив меня к стене. Спустя пару мгновений он уже впихнул мне в руки мою сумку и снова притянул к себе, следя за тем, чтобы я не упала.       Спустя несколько минут, показавшихся на удивление быстро пролетевшими, профессор отстранил меня и помог опуститься в кресло — путь до его кабинета оказался ужасающе коротким. В голове понемногу прояснялось, и я уже различала очертания предметов, судя по которым и поняла, что Снейп привел меня в свой рабочий кабинет.       — Мне уже лучше, спасибо, — осмелилась прошептать я, различая хождение черной тени туда-сюда. Загремели колбы и пробирки, потом профессор прижал к моим губам чашку.       — Пей.       Я послушно сделала пару глотков, и с удовлетворением заметила, что головокружение проходит.       — Теперь посмотрим на твою руку, — я позволила себе облокотиться о спинку кресла, чувствуя на запястье холодные пальцы Снейпа. От его прикосновений по коже бежали мурашки и почему-то хотелось убежать, но, наверное, все дело в моем обычном волнении. Почему-то почти всегда получается так, что Северус успевает найти меня в случае опасности… Он успевает меня спасти от серьезных бед — и от мысли об этом странно теплеет в груди, хоть вдруг и становится трудно дышать.       В глазах проясняется медленно, и вот я уже вижу, как, усевшись на корточки, Северус с серьезным видом разглядывает мою руку — порез неглубокий, но почти на самом запястье. Однако, взгляд профессора обращен вовсе не к нему. Нет, его взор скользит по сети белесых шрамов… я невольно вздрагиваю — как бывает всякий раз, когда кто-то видит мои шрамы. Что бы ни говорил Дмитрий, что бы ни говорили мои друзья, эти следы — ужасны. Воспоминания о боли, об отчаянии, о пытках вплетены в каждый шрам.       — Я в порядке, пойду лучше на занятия, — как можно увереннее говорю я и предпринимаю попытку подняться.       — Не глупи, Лора, — отзывается мужчина, поднимая голову и пронзая меня взглядом черных глаз. Мне невольно хочется съежиться под этим взглядом, но я только нервно сглатываю и продолжаю смотреть ему в глаза. У Дмитрия очень похожий взгляд, думается мне. Только не такой…       Снейп взмахивает палочкой над моим запястьем, тихо шепча заклинание, и порез затягивается. Я тут же одергиваю рукав свитера и, не зная, куда еще деть теперь руки, пытаюсь переделать хвост на голове, из которого выбились волосы.       — Теперь можешь идти, — замечает профессор и, поднявшись, отходит к столу, а я поспешно вскакиваю и почти что кидаюсь к двери. Руку саднит после его прикосновений, и мне больше всего хочется признаться ему, что это я…       — Спасибо, — вместо этого шепчу я и почти что выбрасываюсь за дверь, пытаясь понять, что со мной такое творится. Совсем с ума сошла? Перехватив сумку поудобнее и стиснув голову руками, иду прочь из подземелий, пытаясь собраться с мыслями.       А с мыслями собирается с трудом. Почему же мне так тяжело сохранять спокойствие, когда профессор оказывается так близко? В классе, когда мы не одни, все нормально, и мне очень легко сосредоточиться на чем угодно другом… Но когда вдруг мы оказываемся одни, когда он оказывается так близко… мне хочется то убежать прочь, то во всем признаться ему…       С тех пор, как кончились каникулы, все становилось только хуже. Несмотря на заветы подруг, я несколько раз пыталась поговорить с Джексоном, но он попросту перестал замечать меня. Каждый раз, как я пыталась окликнуть его, он просто проходил мимо, даже не взглянув. От такого отношения становилось мучительно больно. Не верилось, что он стал таким… холодным и равнодушным.       Его взяли в сборную факультета по квиддичу. Видимо, разрыв общения со слизеринками пошел ему более чем на пользу. Я чувствовала приступы злости каждый раз, когда думала об этом или видела Джексона в окружении новых товарищей. Но он уже не казался тем, прежним… моим другом… и я просто перестала понимать, как реагировать.       Девочки страдали так же. Эйприл и Келли не желали принимать произошедшего, но и с ними Джексон разорвал всякое общение — больше не было его веселых шуток за столом в Большом Зале, не было его поддержки и помощи, не было наших посиделок в поздний час… И теперь мы просто старались больше о нем не говорить, хоть и скучали.       — Нет, по этому парню я не скучаю, — буркнула как-то Эйприл, — это уже не он. Словно подменили, и это совсем другой человек. И вот по этому-то другому я как раз совсем не скучаю.       С тех пор мы старались не заговаривать о нем вообще.       Но это вовсе не значило, что мы не будем о нем думать. Я думала часто… о том, какую огромную совершила ошибку, прогнав его. Я не имела никакого права так поступать… Я сама виновата во всем, но мысль о том, что нужно справляться с пустотой, образовавшейся после его ухода… эта мысль просто убивала, и ничто не могло помочь.       Дмитрий продолжал поддерживать меня и изо всех сил старался привести в себя, что, однако, тоже не получалось, хотя я в жизни бы ему в этом не призналась. С ним, бывало, я все же могла забыть о многом… на какое-то время… Но без Джексона все было совершенно иначе — словно бы я лишилась важной части себя самой.       Без него моим единственным утешением стал блокнот. Я не переставала поражаться чуду магии — возможности общения на расстоянии… общения мгновенного и столь простого, словно сидишь напротив собеседника в одной комнате. Иногда я могла закрыть глаза и представить реакцию Снейпа на мои письма. Когда-то — скупую улыбку, может — тихую ярость, когда мне не удавалось сдержать слишком личного вопроса. Но самым главным стало то, что лишь этот блокнот позволял мне ощутить себя в безопасности, ощутить себя дома… Дом — это не место, а люди. И для меня домом стали мои друзья. Все они. Джексон был неотъемлемой частью моего дома… даже покинув меня.       Есть связи, которые не легко разрушить. Даже полуобрубленные, они все еще необходимы… невозможно просто отказаться от людей, которых любишь. За которых отдала бы жизнь.       Эти люди остаются необходимыми, нужными, и пусть даже эта любовь к ним бывает эгоистичной… Без всех них моя жизнь была бы пустой, и мне страшно представить, что было бы со мной, не будь всех их в моей жизни — у меня просто не хватило бы сил справляться с тем, что-то и дело рушится на мою голову…       Дмитрий нашел меня скорчившейся в нише за каменной горгульей возле входа в Большой Зал. Я спряталась там, чтобы продолжить изучать книгу… Но больше ничего толкового и полезного в ней не обнаружила. Ничего о способах защиты от вампирского гипноза или гипноза в целом здесь не было. Оставалось задуматься о так называемой окклюменции, о которой я, к сожалению, до сих пор не слышала. Очевидно, это какая-то ментальная практика… но в чем она заключается? Каждый ли может с ее помощью противостоять внушению вампира?       Дмитрий уселся рядом со мной и, обняв, уткнулся лицом мне в волосы, чем вызвал улыбку.       — Устал? — спросила я, отвлекаясь от книги, и парень чуть рассмеялся, задрожав всем телом. На нем, как обычно, были черные школьные брюки и белая рубашка, ворот которой был расстегнут — Дмитрий недолюбливал галстуки.       — Скорее уж просто соскучился, — пробормотал он, кончиками пальцев касаясь моей щеки. Прикосновения Дмитрия всегда были легки и нежны, невесомы, словно он боялся неосторожным движением ранить меня. Впрочем, смела ли я винить его в такой боязни?       — Что читаешь? — спросил парень, и я тихо вздохнула.       — Это… уже ничего. Пытаюсь понять, что такое окклюменция, — призналась я. Дмитрий чуть отстранился, вопросительно глядя на меня, словно спрашивая, зачем мне это. Мне почему-то показалось, что он-то как раз в курсе, что это такое.       — Я просто задумываюсь, нет ли возможности противостоять гипнозу, — призналась я, стараясь не слишком недоговаривать, заслужив еще одну порцию удивления со стороны Дмитрия. Он не знает всей моей истории, припомнила я, но восполнять пробелы не слишком-то хотелось, и я почувствовала облегчение, когда парень заговорил первым.       — Окклюменция позволяет блокировать свое сознание от попыток проникнуть в него. Знаешь, как чтение мыслей.       — Неужели такое возможно? То есть… и читать мысли могут просто маги?       — Конечно. Это зовется легилименцией. Довольно сложно, я читал об этом… И мы с сестрой пробовали нечто подобное…       Дмитрий редко говорил о своей семьей, не любил вспоминать их и считал, что его уже никто из них не ждет. Только каждый раз при упоминании сестры его голос чуть теплел.       — Алиса обожает все новое, поэтому уговорила меня как-то попробовать легилименцию… Правда закончилось тем, что я узнал про ее парня и вынужден был дать непреложный обет, что не расскажу родителям, — парень рассмеялся.       — Научи меня, — попросила я, и Дмитрий резко перестал смеяться.       — Это совсем не просто, Лора… Я… для этого ты должна мне полностью доверять, если вдруг я проникну в твои мысли и…       Я подавила в себе панику и прижала палец к губам парня, извернувшись в его объятиях. Что я могла сказать? Пустить в свой разум Дмитрия казалось менее страшным, чем пустить туда же вампира… или другого волшебника.       — Я тебе доверяю, — шепнула я и неловко прижалась губами к его губам, не уверенная, говорю правду или нет. Парень с тихим вздохом прижал меня к себе, обхватив за талию и нежно отвечая на поцелуй. Меня не переставала поражать его осторожность. Порой мне хотелось… большего. Большей уверенности, большей раскованности… но Дмитрий каждый раз нежен и заботлив настолько, что это просто не может не покорять. И мне хочется в ответ защитить его — от боли, от его сущности…       — Я тебя люблю, — шепнул парень, когда мы отстранились друг от друга.       — Научи меня, пожалуйста, — повторила я, чуть улыбаясь, и Дмитрий улыбнулся в ответ, сдаваясь.       — Все, что ты захочешь.

***

      Я действительно доверяла Дмитрию. Настолько, что могла бы доверить ему свою жизнь. Проблемой было лишь то, что я не доверяла себе. Я сама до конца не была уверена, почему меня пугала мысль о том, что он может прочесть в моих мыслях… Вроде, ничего страшного там не было… Кроме одного — единственной тайны, которую я хранила пуще своей жизни. И тайна эта была не столько моей, сколько профессора Снейпа. Раскрыть эту тайну… Я не могла бы раскрыть ее даже Дмитрию, а потому в тот же день и час я поклялась себе, что сделаю все, чтобы научиться защищать свой разум сразу, чтобы никто и никогда не смог проникнуть в мое сознание.       Наши занятия начались через два дня в Выручай-комнате. Эта комната продолжала верно служить нам с Дмитрием, выступая лучшим местом для встреч и став поистине «нашим местом». Каждый раз здесь находилось все необходимое — разве что еду нужно было брать с собой, потому что ее комната дать не могла.       Перво-наперво я принялась за изучение книг, за которыми Дмитрий отправлял сов на родину. Вместе с книгами пришло и письмо от его сестры.       — Она хочет приехать сюда, — поделился со мной Дмитрий, — пишет, что соскучилась… что ей тяжело без меня, а родители с головой ушли в работу…       Отец и мать Дмитрия, насколько я поняла, работали в правительственных органах. Насчет отца я толком даже не знала — у него был какой-то очень важный пост, о котором нельзя было распространяться. Что касается матери, то она была служащей КГБ, что было чем-то вроде нашего Министерства Магии или просто полиции… Боюсь, я так до конца и не поняла всю систему СССР, хотя Дмитрий и пытался порой что-то мне объяснить. Объяснения вообще были его страстью, он любил историю, любил литературу, философию — и умел изъясняться красиво и так, что можно слушать часами. Он был идеальным рассказчиком.       Сначала Дмитрий собирался научить меня легилименции. Я не стала возражать. Само заклинание было довольно простым, но требовалось не просто сказать слово. Это было настоящей психологической работой.       — Соберись. Представь, что перед тобой замок, который ты должна открыть. Любым способом. И ты подбираешь отмычки — одну за другой.       Мы стояли друг напротив друга в Выручай-комнате, и я отчаянно сжимала в руке волшебную палочку.       — Разум чем-то похож на замок. Ты запираешь его, и нужно просто подобрать ключ. Если ты поймешь, как это работает, то сможешь и защититься от такого взлома. Давай, вперед.       Я глубоко вдохнула и взмахнула палочкой:       — Легилименс!       Ничего не произошло.       — Ты просто говоришь и ждешь чуда, так неправильно… смотри, — парень подошел ко мне и положил ладонь мне на грудь в область солнечного сплетения, — здесь ты концентрируешь энергию. Почувствуй, как она копится, как собирается. А потом обрушь ее всю на замок, который нужно взломать. Понимаешь? Для начала ты должна хотя бы научиться чувствовать это.       Я кивнула, и Дмитрий вернулся на прежнее место.       — Легилименс! — я сделала так, как он сказал… Представила, как направляю вперед волну магии, пытаясь взломать… открыть… пробиться… Казалось, я способна почувствовать какое-то сопротивление. Словно вдруг уперлась головой в стену.       Но, увы, быстро обучение не шло. Магия тут же словно сворачивалась обратно.       — Уже лучше, я это почувствовал, — Дмитрий улыбнулся, — просто нужно много тренироваться.       Я пробовала снова и снова, день за днем, пока не научилась хорошо ощущать этот мысленный барьер. Казалось, я полностью истощила свои силы, пытаясь пробиться сквозь него — не выходило. Это оказалось труднее, чем можно было себе представить изначально, и для этого требовалось сосредоточить все свои силы.       — Есть маги, которые способны сделать это так легко, что совсем не тратят сил, а ты можешь даже не почувствовать. Знаешь, чтец мыслей похож на вора — чем он талантливее, тем незаметнее действует. Знаешь что, давай попробуем следующий шаг. Попробуй… попробуй не идти напролом, ищи лазейки. Разум — это настоящая ловушка, человек сам не способен понять, как устроено его сознание. Воспользуйся малейшими лазейками.       — Легилименс!       Спустя пару недель и множество уроков я могла уловить отдельные мысли. Те, что плавали на самой поверхности. Это было похоже на настройку старого радиоприемника — казалось, слышны помехи, казалось…       — Ты сама себе мешаешь. Считаешь, что все устроено слишком сложно, тогда как тебе нужно просто стать незаметным гостем в моем сознании. Ты ведь ощущаешь стену? Стена — это те мысли, что человек выставляет защитой. Чувствуя их, тебе нужно идти в обход, быть осторожной и нежной… Научись играть с разумом, не мешать ему. Ты кидаешься в атаку, но это хорошо в начале занятий, только чтобы научиться чувствовать… Но легилименция — это очень тонкое искусство. Нужно научиться быть очень осторожной, — учил Дмитрий, и я старалась снова и снова.       Конечно, я и не ждала, что все получится сразу, а потому мне оставалось лишь терпеливо учиться. Тем более что из Дмитрия получился замечательный учитель. Я не оставляла надежды, что справлюсь — иначе и быть не может, ведь для меня это единственный выход получить хоть какую-то защиту… Я просто не смогла бы простить себе, если бы не пыталась.       Однако, время шло и помимо уроков легилименции нас с Дмитрием волновало кое-что еще. Приближалось полнолуние. С начала февраля парень, казалось, становился все слабее — бледнел с каждым днем, становился раздражительнее и старался избегать меня. Я понимала, что это связано со страхом мне навредить, и потому отчаянно желала доказать, что Дмитрию нужно доверять самому себе.       — Сколько это длится обычно? — неловко спросила я в воскресенье, сидя рядом с парнем на ступеньках замка.       — Около пяти суток. И… я не обязательно превращаюсь сразу же, это не всегда одинаково… — голос у него был ужасный, хриплый и надтреснутый, и сам парень выглядел болезненным. Я села позади и обняла Дмитрия.       — Уже сегодня…       — Да.       Парня передернуло, и он ссутулился, закрыв лицо руками. Дмитрий никогда не плакал, но всякий раз, как становился чем-то очень сильно огорчен, вот так вот прятал лицо в ладонях.       — Все будет хорошо. Ты же говорил, что Снейп варит тебе зелье, позволяющее контролировать… все это.       — Да, но я все равно остаюсь чудовищем.       Я покрепче обняла парня, прижавшись к нему всем телом.       — Ты не чудовище.       Нет, чудовищами были другие. Настоящие чудовища вроде Изабель Эмбер или тех вампиров Вульф. Дмитрий же не был чудовищем. Он накрыл ладонями мои руки и замер, словно наслаждаясь мгновениями. Я знала, что он старается запомнить каждый миг до того, как его поведут в Воющую хижину. И я ничего не могла поделать с собой — больше всего мне хотелось остаться с ним там, чтобы доказать, что он сильнее, чем сам думает, что он не чудовище и никогда им не будет. Но я не знала, как попасть в Воющую хижину. А Дмитрий не говорил об этом ровным счетом ничего. Однако, у меня вся равно возникла идея…       Несомненно, это было глупо и опасно, но, уже решив, отступить я не могла.       Дмитрий на прощание стиснул меня в объятиях и с таким отчаянием прижался к моим губам, что мне захотелось разрыдаться. Но вместо этого я шепнула ему «до встречи» и провожала взглядом, пока он отправлялся к больничному крылу, откуда его должны были проводить в хижину.       У меня был свой план. Я точно знала, что лекарство Снейп относит сам и позже, Дмитрий говорил мне об этом. Именно этим-то я и хотела воспользоваться.       Как хотелось мне предупредить девочек и сказать правду, куда я отправляюсь, но я не могла, поклявшись Дмитрию хранить его тайну. И даже когда подруги спросили, что такое творится с моим парнем, я смогла только соврать, что он подхватил грипп или что-то в этом роде.       — Слабые легкие, — пояснила я, и девочки вздохнули, отчаявшись добиться от меня чего-то другого.       — Мы всегда знаем, когда ты врешь, — заметила Эйприл, и я поморщилась.       — Не могу сказать. Это… я обещала, понимаете? Никому.       — Иногда мне кажется, что ты хранишь слишком много секретов, — вздохнула Келли, но девочки обе обняли меня, отпуская «посидеть с парнем в Выручай-комнате».       Я выскочила в коридор, прижимая к себе сумку с мантией-невидимкой, и бодро зашагала в сторону лестницы, стараясь не думать о том, что будет, если меня поймают. Я боялась даже представить, что было бы с учителями, узнай они о моей идее…       Однако, я неожиданно столкнулась с тем, кого вовсе не ожидала увидеть.       — Лора! — Джексон выглядел взволнованным и каким-то дерганым. И он снова со мной разговаривал.       — Прости, у меня нет времени, так что сегодня моя очередь тебя игнорировать, — зло огрызнулась я, пытаясь прошмыгнуть мимо в полутемном коридоре и не собираясь ломать голову над тем, что понадобилось моему бывшему лучшему другу в подземельях. Почему же все так не вовремя?       — Стой, я тебя искал, Лора! — парень больно потянул меня за руку, заставляя остаться на месте. Я охнула от боли, и он тут же отстранился, — прости, прости… Я…       — Я думала, ты со мной не разговариваешь.       — Я… я не разговаривал… я думал, что если все прекратить, то станет легче, но… — его голос становился все тише с каждым словом, и в конце концов он просто покачал головой.       — Я искал тебя, чтобы предупредить… насчет Воронова.       Мое сердце отчетливо пропустило удар, и я почувствовала, как панически сжались мои легкие. Боже, только не…       — Тебя не касается, с кем я общаюсь или нет. Ты променял меня на сборную по квиддичу, — припомнила я, злясь то ли на него, то ли на себя, то ли на весь мир сразу.       — Лора! — парень поморщился, словно от удара, — я не… — потом, словно собравшись с силами, — просто не общайся с ним, ясно? Это опасно, держись от него подальше.       — Да пошел ты! — вспыхнула я и со всей силы толкнула парня в плечо. Он лишь чуть покачнулся.       — Я пыталась извиниться перед тобой, мы все скучали по тебе, а ты возился с метлами и всеми этими идиотами с твоего факультета, а теперь просто приходишь и требуешь, чтобы я бросила Дмитрия?! Иди к черту!       — Лора, прекрати, у тебя истерика, — Джексон попытался поймать меня за руки, но я просто отстранилась. Я больше не могла справляться с этим, какое право он имеет так со мной поступать? Да, я прогнала его, но я пыталась помириться столько раз, я так ненавидела себя за это… Но он даже не пытался вернуться, даже не пытался понять меня или простить, какое право он имеет теперь требовать от меня хоть что-то? Требовать, чтобы я держалась подальше от человека, который ни разу не причинял мне боль, не обижал меня и любил так искренне?       — Отвали от меня.       — Мистер Браун, мисс Грей, если вы пытаетесь своими криками перебудить пол замка, то вы выбрали не самое удачное время — приходите позже, — донесся суровый голос, мгновенно меня отрезвивший.       — Мы просто разговариваем, профессор Снейп, — отозвался Джексон, но я покачала головой.       — Ты со мной не разговариваешь. Ни к чему менять привычки.       Я отвернулась и быстро пошла назад, собираясь вернуться в комнату, раз уж сегодня план не удался. Пройдя мимо Снейпа, я ощутила легкое касание его пальцев к своему запястью, от которого почему-то захотелось разрыдаться. Вместо этого я просто прошла мимо, словно ничего не заметила. Скорее всего, это была простая случайность.

***

      — Серьезно? Он просто потребовал, чтобы ты бросила Дмитрия? — Келли покрутила пальцем у виска.       — Не понимаю, что с ним такое, — призналась Эйприл, теребя край своего нежно-салатового топика, развалившись на своей кровати.       — Урод он, вот и все. Оскорбился, видите ли, это же не дает ему права портить всем жизнь! — Келли поднялась во весь рост на своей кровати и спрыгнула на пол, — я вот что думаю, пора ему повзрослеть.       Я пожала плечами и опрокинулась на свою кровать, закрыв глаза. Злость уже начинала утихать, и я вдруг пожалела, что упустила шанс помириться. Правда, тут же стало страшно — что он знает про Дмитрия? Как… но ведь не мог же он узнать… А если узнал — что теперь будет?       — Может, он просто ревнует? Ну, может, ты ему нравишься? — предположила Эйприл, и я рассмеялась.       — Очень смешно! Мы же всегда вместе, все вчетвером. Скорее, он просто злится на меня и хочет отомстить.       Я вздохнула и села на кровати, как раз вовремя, чтобы застать момент, когда девочки, обнявшись, имитировали страстный поцелуй на расстоянии десяти сантиметров. Я швырнула в них подушку и пошла в ванную.       На самом деле, все это попросту было глупо. Сама ситуация. Меня больше всего волновало, что именно знает Джексон… Что он мог узнать? Конечно, сопоставив факты, можно было бы догадаться… но знать точно он не может. Или может? Господи, как же мне со всем этим справиться?