Шанс на новую жизнь

Он не почувствовал совершенно ничего, не чувствовал даже биения собственного сердца. На минуту даже показалось, что наступила вечная тишина. Тишина смерти. Значит… вот как все происходит?..

***

— Очнулся, Кирштайн? — до боли знакомый голос, такой близкий, такой родной и такой…холодный… Вернулся. — Микаса?.. — даже собственный голос гулко отдается в голове сильнейшей болью: разлепить веки сейчас гораздо сложнее убийства семиметрового. — Думали, последние мозги после такого удара потеряешь, — совершенно безразлично сообщает девушка, словно размышляет о малоприятной погоде октября. — Микаса… — одними губами шепчет Жан, обращая воспаленный взгляд к фигурке девушки, что готовит для него какие-то лекарства. Легкая улыбка возникает на губах парня. Он вернулся. Вернулся к ней. — Лучше бы выучил правила маневрирования, чем так старательно выговаривать мое имя, — привычный холодный тон, и безразличный взгляд всего на секунду обращается к парню, но и этого достаточно, чтобы навсегда вернуть парня в мир реальности. «Всего лишь иллюзия…». Она не такая, как была во сне: не улыбчивая или веселая, да и вряд ли есть поводы для веселья, а как всегда серьезная и беспристрастная, но это она, самая настоящая, а не какой-то мираж. — Я позову врача, — голос девушки прорезает повисшую тишину, по каменному полу палаты раздается привычный стук тяжелых солдатских сапог. — Эй, Кирштайн, — у самой двери Микаса все же останавливается, немного опустив взгляд. — Я рада, что ты все же пришел в себя. Он вновь обращает взгляд к ней, желая уловить каждую частичку столь дорогого образа. Уходит. — Рада… — с улыбкой шепчет Жан, готовый бесконечно долго смотреть в окрашенную дверь, лишь бы вновь увидеть черные локоны, переливающиеся сталью в холодных лучах осеннего солнца. — Я добьюсь тебя… обязательно добьюсь… — одними губами произносит парень и устало прикрывает глаза. — Обещаю…