Собрание

      Сложно было сдержаться, слушая речи этого смазливого идиота. Надо же, героем себя выставляет. Придурка кусок.       Иван немного нервно сжимал кулаки, но так же улыбался всем на собрании. Людвиг чуть одобрительно улыбался России, старался, кажется, подбодрить или что-то подобное. Не получалось.       Брагинский недовольно сжал губы в тонкую линию, задумчиво обвел стол с различными бумагами взглядом, который явно не походил на очень довольный.       В кабинете было жарко. Может, из-за того, что на дворе как бы лето, а может, из-за плохого настроения одной из самых холодных стран. Все возможно. Это ведь Россия.       Так думала половина собравшихся, но жуткого скрипа отодвигаемого стула они явно не ожидали. Да и Ваня всегда был полон неожиданных сюрпризов, которые никто не любил, кроме Китая, с которым Брагинский наладил очень хорошие отношения.       Кстати перепалок с Америкой давно не было. Это удивляло все то же большинство. Однако ни Ваню. Ни Альфреда никто не спрашивал — чревато. Брагинский поднялся и пошел на выход, не прощаясь. По-английски, как сейчас бы съязвил не появляющийся тут по известным причинам давно Пруссия.       За закрывающейся дверью мелькнули концы летнего шарфа Российской Федерации и исчезли из виду стран под громкий и смачный хлопок многострадальной двери о косяк.       — И куда он? — спросил Англия после недолгого молчания. В ответ все лишь пожали плечами. Кто его знает. Это же Брагинский.       Минуты через две молчавший до этого Альфред подскочил, схватил свои бумаги и поспешил выбежать из кабинета.       — А этот куда? — на этот раз спрашивал Людвиг. Все опять пожали плечами. Это же Америка. В его голове черт ногу сломит, пока будет искать среди идиотских мыслей блондина хоть одну здравую.       Дальнейшее собрание проходило вполне спокойно. Страны еще пребывали в шоке и не собирались из него выходить. Интересно же все-таки в нем пребывать. Много чего нового узнаешь. Хоть в большинстве случаев это не нужно, но, нельзя отрицать, что шок — штука полезная.       Людвиг, почему-то, так не считал и пытался всячески вывести членов собрания из него. Получилось это не сразу и не со всеми. В основном помогла новость о новом месторождении нефти. Вот же жадные ублюдки, усмехнулся про себя Германия, продолжая развивать мысль об общих действиях.       Всех отвлек удивленный вскрик Франциска. Его покрасневшие щеки очень гармонично смотрелись с блондинистыми локонами, а губы приоткрылись в очень даже красивую букву « о ».       Франция взглядом прожигал окно, в которое вначале бездумно пялился, а затем, видимо, заметил что-то. ужасное? Нет, очень даже прекрасное, это же Франциск. И красоту он найдет себе везде. Хоть и извращенную.       Об извращении сейчас и шла речь. Ибо иначе Людвиг это назвать не смог бы. Вот брат бы что-нибудь да подыскал. Что-нибудь едкое и пошлое. Но Людвиг не был таким дебилом и идиотом, каким являлся Пруссия.       Буквально секунд через пять все прилипли к окнам, наблюдая сцену примирения Америки и России с помощью очень хорошего средства — поцелуя.       — Кхм. подождем, пока уедут? — неловко спросил Китай.       Людвиг кивнул, все потихоньку рассаживались.       — Нам еще многое нужно обсудить…- тихо хмыкнул немец.