О шрамах, любви и двух идиотах

В первый раз Кларк не придал этому никакого значения. Прошедшая миссия была откровенно дерьмовой, выматывающей и напряженной. Он почти не удивился, когда обнаружил себя прижатым сильным телом к стене в какой-то подсобке, почти не удивился, чувствуя на себе чужие руки и губы. В конце концов, всем нужно периодически снимать напряжение, и ни Супермен, ни Бэтмен не являются исключением. К тому же, что-то такое давно уже витало между ними, заставляя членов Лиги отводить глаза от их перепалок, чтобы ненароком не увидеть чего-то слишком личного. Вполне возможно, все были уверены, что трахаются они уже давно. Кларку было откровенно наплевать, потому что за холодностью и отстранённостью в Бэтмене обнаружилась обжигающая страсть, от которой сносило башню. Подсобка была откровенно мала для двух немаленьких мужчин, которые периодически бились об стены то спиной, то локтями. И воздуха там тоже совершенно не хватало, но это уже явно по другой причине. В общем, в первый раз Кларк не придал значение ничему, потому что трудно вообще что-то замечать, когда вечно холодный Бэтмен, ткнув его лбом в стену, проталкивает в него два пальца. Кларк тогда едва помнил, как дышать. Но во второй раз это было уже немного странно. Хотя тоже не особо удивительно. Стол в лаборатории Бэтмена был крепким, обжигающе холодным и занимал большую часть комнаты. Они спорили, они точно о чем-то спорили, а потом Кларк вдруг обнаружил себя вжимающим Бэтмена в тот самый стол. Маска Брюса лежала где-то на полу, потому что целовать, утыкаясь носом в это чудо бронезащиты, было совершенно невозможно, хотя Кларк ответственно пытался. В общем, вжимал он Уэйна в этот стол, пока тот нехило кусал его шею, притягивая ближе за костюм. Ремень Бэтмена – это настоящее испытание для выдержки и терпения, ибо у Кларка уже возникла мысль просто расплавить его, пока Брюс сам не потянулся, с легкостью щелкая бляшкой и позволяя стянуть с себя штаны, чтобы наконец-то добраться до главного. Кларк было потянулся к верху его костюма, но Уэйн с остервенением отодрал его руки и в приказном тоне потребовал его, наконец, трахнуть. Кларку было проще проглотить криптонит, чем отказать Бэтмену, откинувшемуся на спину и смотрящему настолько пошло, что можно было кончить только от этого взгляда. Кларк старался не задумываться об этой стороне их отношений. Они по-прежнему спорили, ругались и не сходились во мнениях, хотя теперь это нередко заканчивалось крышесносящим сексом. Хотя Флэш после раза в лаборатории стал очень подозрительно и очень хитро коситься на них. Но это же Флэш, он всегда так смотрел. Но всего один момент беспокоил Кларка, настойчиво и ненавязчиво, так, что он не мог до конца понять, что же именно не так. Пока Брюс Уэйн не пригласил его на интервью. Лоис косилась в его сторону с плохо скрываемой завистью, да Кларк сам себе завидовал – получить интервью у Уэйна, который журналистов в лучшем случае игнорировал, было равно божьему благословению. - Какому дьяволу ты продал за это душу, Кент? Кларк был уверен, Лоис не хотела бы знать ответ на свой вопрос. Неожиданности начались с самого начала, потому что адресом, по которому должен был отправиться Кларк, был, матерь божья, сам особняк. Кларк минуты две пялился на бумажку, грозя спалить ее, прежде чем до него дошел весь смысл. Брюс Уэйн приглашает его в свой особняк. Мужчина, с которым он спит уже почти полгода, приглашает его к себе домой. Бэтмен приглашает его в свою обитель. Черт возьми, Кларк, ты, кажется, сорвал куш. Кларк чувствовал, будто идет по минному полю. Вроде и нечего бояться, но почему-то страшно. Дворецкий, открывший дверь, одарил его таким взглядом, что Кларк засомневался, у кого из них лазерное зрение. - Мистер Уэйн ожидает вас. Прошу за мной. Брюс скрывался в библиотеке, облаченный в строгий костюм, с идеально уложенными волосами. Иногда Кларк забывал, что тот является владельцем состояния и главой крупнейшей фирмы в Готэме. Дворецкий растворился тихой тенью, оставив их одних. Брюс наконец отмер, переведя усталый взгляд на Кларка. - Ты так и будешь стоять у двери? Честное слово, Кларк просто не знал, что делать. Одно дело, когда вы трахаетесь на любой удобной поверхности, расходясь в разные стороны после. И совсем другое, когда ты стоишь в чужом доме и не знаешь, имеешь ли ты право прикоснуться к человеку, которого знаешь вдоль и поперек, на запах, вкус и текстуру. - Сядь, Кларк. Брюс хлопнул по дивану рядом с собой, снова переводя взгляд на камин и не отводя его, пока Кларк не сел рядом, неотрывно сверля его взглядом. Это было странно, в Уэйне сегодня чувствовался какой-то надлом, казалось, присмотрись, и можно будет увидеть неподъемный груз, лежащий на его плечах, неистребимую усталость. Видимо, даже Бэтмен устает. Кларку понадобилось еще несколько секунд, чтобы протянуть руку и зарыться пальцами в смоляные волосы, ломая идеальность прически. Брюс с каким-то обреченным то ли выдохом, то ли стоном откинул голову назад, упираясь затылком в спинку и закрывая глаза. Открытая шея над воротником белой рубашки манила к себе выставленным кадыком и гладкостью кожи, и Кент был не в силах держаться подальше. Лишь недавно он стал понимать, сколь опасную игру они затеяли. Потому что медленно, но неукротимо он втягивался все глубже в этого загадочного человека. Это было опасно, слишком опасно, но сейчас, смотря на Уэйна, в этом его идеально сидящем костюме, с бликами огня на коже, Кларк вдруг понял, что назад пути нет. Он уже весь в нем, по уши. Такая болезненная мысль. Такая опасная. Брюс неожиданно открыл глаза и потянулся к нему, с иступляющей уверенностью, будто ни секунды не сомневался, что Кларк позволит, что он отзовется. Отвечая на поцелуй, вопреки обыкновению неспешный и нежный, Кларк лишь пытался понять, это он такой очевидный или они оба увязли дальше некуда. - Пойдем. Брюс неожиданно, но мягко отстранился, поднимаясь с дивана и протягивая руку, будто давая возможность отступить. Кларк не сомневался, протягивая свою и сжимая мозолистую и уверенную ладонь. Если это его убьет, если однажды Брюс просто наиграется и оставит его позади, Кларк все равно не будет сожалеть, что когда-то пошел за этим человеком. В эту ночь все было слишком необычно. Это впервые была кровать, огромная, на которой могли бы поместиться еще три Брюса. Опускаясь на прохладные простыни вслед за Уэйном, Кларк отчаянно боялся вдруг проснуться, вдруг покинуть эту полутемную комнату, перестать ощущать чужие руки и тяжелое дыхание. Галстук Уэйна полетел куда-то вверх и вправо, а Кларк было прикоснулся к маленьким перламутровым пуговицам и даже успел расстегнуть одну, когда Брюс вдруг остановил его, резко дернувшись вверх, будто пытался уйти от прикосновений. - Оставь. И вот именно в этот момент, смотря, как Бэтмен избегает его взгляда, настойчиво пытаясь стянуть с него штаны, Кларк понял, что было не так все эти месяцы, что безостановочно грызло его. Он никогда не видел Брюса полностью обнаженным. Ни-ког-да. Ему было позволено целовать, дрочить, трахать Бэтмена, но не смотреть на тело, скрытое рубашкой. - Что..? - Пожалуйста. Кларк моргнул, надеясь, что он ослышался. Брюс по-прежнему не поднимал взгляд, упорно сжав губы, но оставил попытки стянуть чужие штаны, безвольно положив руки на чужие бедра. - Я могу спросить, почему? - Тебе обязательно все усложнять? Брюс наконец поднял глаза, и даже в темноте Кларк видел, с каким трудом он это сделал. В его взгляде было что-то, чего Кларк не видел никогда и втайне боялся увидеть. Горечь, смешанная с тоской и покорной обречённостью. Будто Брюс в каждую секунду ожидал, что Кларк сейчас просто… уйдет. Психанет и свалит через окно, только потому, что не получил требуемого. Кларку хотелось рассмеяться, потому что нет, ему действительно не обязательно все усложнять. Если Брюс по каким-то своим соображениям хочет спать с ним исключительно в рубашке, то пожалуйста. Это в какой-то мере даже еще больше возбуждало. Кларк улыбнулся и покачал головой, наклоняясь для поцелуя и убирая руки от пуговиц, оглаживая чужие бедра. Он притворился, что не слышал облегченный вздох, будто Брюс только сейчас начал дышать. Хотя может его действительно не было, потому что тот в ту же секунду потянулся к его ремню снова, стягивая с Супермена штаны и отталкивая их куда-то, сжимая в руке чужой член и оглаживая головку большим пальцем. Кларк шипяще выдохнул, утыкаясь в чужое плечо и с треском стягивая с Брюса штаны. После всего, в предрассветной утренней дымке Кларк рассматривал спящего Брюса, тихо лежащего рядом. Темные волосы растрепались, а шея красовалась парочкой засосов прямо над воротником изрядно помятой рубашки. Казалось, что даже во сне заботы не оставили Уэйна, нарисовав глубокую складку между бровей. Он весь выглядел безнадежно усталым, несущим неподъёмный груз. Кларк вспомнил, каким увидел Брюса в начале этого вечера и единственное слово, которое приходило на ум – надломленный. Кларк нахмурился и тут его пронзило осознание, от которого он потерял желание спать. Он вспомнил, какая сегодня дата и где он ее видел. Кларк в порыве придвинулся ближе к Брюсу, крепко его обнимая, утыкаясь носом в смоляные волосы и вдыхая их запах – металл, море, Готэм. Брюс что-то пробурчал неразборчиво, но не проснулся. Солнце медленно показывалось из-за горизонта, начиная новый день. Тот самый, когда умерли Уэйны-старшие. В конце концов, все тайное становится явным, и даже Бэтмен не в силах этого изменить, как бы ему не хотелось. Найти ответы на вопросы Кларка ему помог, как ни странно, никому не известный злодей с очень мощной пушкой, расплавляющей все на своем пути. И прежде, чем его схватили, он успел спалить здание, парочку машин, двух полицейских, костюм Бэтмена и почти смог добраться до самого Брюса. Кларку понадобилось пару секунд, чтобы оказаться рядом и помочь Диане стащить с упирающегося Бэтмена верх костюма. Может быть это его давнее желание наконец увидеть все тело любовника толкнуло его, но в секунду, когда он откинул верх кевларового костюма подальше и поднял взгляд на Брюса, он понял, почему говорят бояться своих желаний. Совсем рядом Диана тихо и задушено вздохнула, тут же отводя взгляд. У Брюса бесконечное количество шрамов. Они расчерчивают его кожу на сотни кусков разной площади. Их бесконечно много, Кларк успевает автоматически насчитать тринадцать, пока Брюс не рявкает на пробегающего мимо Флэша, который при виде него спотыкается. Это заставляет вздрогнуть не только Кларка, но и всю Лигу, кажется. Брюс тем временем подбирает полуистлевший кусок своей брони и скрывается в Бэтмобиле, чтобы натянуть черную водолазку, скрывая кожу от чужих взглядов. Диана беспомощно смотрит на Кларка, и он точно знает, о чем она думает. Они все порой забывают, что Бэтмен – это всего лишь человек в великолепной броне. После этого случая проходит несколько дней, и Кларк готов поклясться, что у него либо паранойя, либо Бэтмен его действительно избегает. Он все так же появляется на собраниях Лиги, но ни разу, ни разу Кларку не удается остаться с ним наедине. Бэтмен на него даже не смотрит, и Супермен не понимает, чем заслужил это. Что он сделал? Именно в эти несколько дней Кларк понимает, насколько сильно он увяз в Бэтмене на самом деле. Это уже даже не болезнь, это чертова патология, неистребимое клеймо на ДНК. Кларк сидит в своей квартире и понимает, что смотрит в стену уже несколько минут, безуспешно пытаясь увидеть Готэм и его знаменитого миллиардера. На Метрополис опускаются сумерки, надежно скрывая Супермена, покидающего пределы города. Если Брюс хочет все оставить и забыть, это его право. Но прежде Кларк хочет услышать все от него лично. Он приземляется на территории особняка через две минуты и размеренно стучит в дверь, как порядочный человек. Альфред открывает ее через несколько секунд и вздергивает седую бровь в немом вопросе. - Мистер Кент. Его голос сухой и безэмоциональный, и на секунду Кларку кажется, что реши он прорываться с боем, этот старый дворецкий сможет его остановить. И внезапно все проходит. И горечь, и боль, и тоска. Остается только обреченность человека, который знает, что уже ничего не вернуть. У него осталась только обречённость брошенного влюбленного человека. - Мне нужно его увидеть. Альфред смотрит на него еще несколько секунд, чуть щуря правый глаз, а затем распахивает двери. - Он в библиотеке, - Кларк успевает сделать с десяток шагов, прежде чем его догоняет голос дворецкого. – Мистер Кент, все не так, как вы думаете. - Что это значит? - Думаю, вы поймете. Кларк хмурится и смотрит вслед дворецкому, но через секунду возобновляет прерванный путь. Брюс действительно обнаруживается в библиотеке, сидящим за столом и просматривающим какие-то бумаги. На нем серая футболка с короткими рукавами, отрывающая вид на сильные руки с неровными линиями шрамов. Кларк замирает у двери, и проходит минута, прежде чем Брюс понимает, что это вовсе не Альфред, и поднимает взгляд. У него темные круги под глазами, будто он не спал всю эту неделю. И усталость, невероятная усталость во взгляде, которая сменяется обреченностью, стоит ему увидеть Кларка. - Уходи. Кент не двигается с места, пристально рассматривая Уэйна, пытаясь понять, что же произошло. Почему все стало не так? - Почему? - Что почему? - Ты меня избегаешь. Скрываешься. Просишь меня уйти. Что я сделал не так? Брюс откидывается на спинку с обреченным вздохом и трет глаза. Пальцы у него едва заметно дрожат. Кларк подходит ближе, опираясь руками о стол и заглядывая Брюсу в лицо. - Ответь мне. Думаю, я заслужил знать причину, по которой ты просто забыл все эти гребанные полгода. Брюс отнимает руку от лица и улыбается так надломлено, что у Кларка сжимается сердце. - Решил избавить тебя от жалких потуг. Прекрати притворяться, Кларк. Кент хмурится и не понимает, о чем вообще идет речь, будто они разговаривают на разных языках. - О чем ты, черт возьми, говоришь? Если я в чем и абсолютно уверен, так в том, что ни в чем не притворялся с тобой. Брюс отводит глаза, продолжая кривить губы в болезненной улыбке. - Ты видел. - Что я такого видел, Уэйн? Что? Какого черта ты сидишь тут и делаешь вид, будто между нами никогда ничего не было. Зачем ты это делаешь, Брюс? Весь запал уходит так же неожиданно, как и появился, и к концу он уже шепчет, устало опускаясь в кресло и продолжая смотреть на человека напротив. - Ты видел. Если тебе хочется думать, что прекратить все решил я, то думай, пожалуйста. Прекрати притворяться, что я тебя по-прежнему интересую, потому что это не так. Хватит, Кларк, уходи. Кенту кажется, что кто-то из них двоих сошел с ума. И это точно не он. - Что я видел, Брюс? Просто скажи мне, что я такого видел? Но Уэйн молчал. Смотрел куда-то на занавеску и упорно молчал, барабаня по подлокотнику пальцами. Кларк терпеливо ждет ответа, наблюдая за этим монотонным действием, пока не замечает тонкий шрам на костяшке, спускающийся до второй фаланги среднего пальца и наконец все детали мозаики становятся на места. Оставленная рубашка, вечно длинные рукава, окутанное в одежду тело. Кларк поднимает взгляд выше и видит шрамы на предплечье и дальше, и наконец понимает. И от понимания ему хочется рассмеяться, но сейчас не до смеха. Кларк поднимается и направляется к двери, слыша за спиной покорный вздох, будто только что оправдал все ожидания Брюса. Черта с два. Щелкает замок, и Брюс вздрагивает, переводя взгляд на Кента. - Что ты делаешь? - Встань, пожалуйста, - Кларк останавливается посреди комнаты, неотрывно следя за Уэйном и добавляя с нажимом. – Пожалуйста. Удивительно, но тот подчиняется, подходя ближе и замирая на расстоянии шага. Кларк тянет руку вперед, прикасаясь к подолу футболки, и Брюс резко подается назад. - Что ты делаешь? - Считай это моим последним желанием. Пожалуйста, Брюс. Тот смотрит на него еще несколько минут, и Кларк видит, как он борется сам с собой. Наконец по его губам скользит больная улыбка, полная обреченности напополам с горечью, и Кларк воспринимает это как знак. Стянуть мягкую ткань оказывается секундным делом. Брюс покорно поднимает руки, смотря только на пол, и в тусклом свете единственной лампы он выглядит на удивление хрупким и поломанным. На его теле – десятки трещин, которые видно невооруженным взглядом. Старые, новые, широкие и узкие, еще розоватый шрам, как неосторожная клякса, которую оставил безумец с пушкой всего лишь десять дней назад. Шрамов много. Очень много. Кларк видит их все, откладывает в своей памяти, и ему хочется уничтожить каждого, кто в них виновен. Чужие шрамы чувствуются как свои. Как же глубоко ты вляпался, Кларк. Как же глубоко. Кларк протягивает руку и касается особо крупного шрама на груди, совсем рядом с тем местом, где бешено бьется сердце. Брюс от прикосновения вздрагивает и беззвучно совсем всхлипывает, будто шрам ещё болит, будто прикосновение причиняет боль. Кларк проводит пальцами по нему пару раз, а затем делает шаг назад. Брюс думал, что от этого станет легче дышать, но дыхание вдруг пропадает совсем, и кажется, что что-то в груди сжимается в ледяной ком. С такой болью ломаются ребра, но в эту секунду кажется, что это окончательно разбилось его сердце. Кларк вдруг настойчиво толкает его назад, заставляя сесть на диван. Холодная обивка неприятно касается кожи, и Брюс от удивления поднимает глаза на Кларка, едва различая его в наступившей темноте. - Что ты…? Но вопрос обрывается, стоит Кларку опуститься на колени между его ног, пальцами проводя по его торсу, скользя по ребристым шрамам. - Мне плевать, слышишь? Не знаю, что за тараканы завелись в твоей голове, но мне плевать на твои шрамы. Сколько бы их ни было. Мне плевать, понимаешь? – Кларк поднимает глаза, встречаясь с чужим взглядом, и даже в темноте Брюс видит, насколько они голубые. – Они – часть тебя. А потом, прежде чем Брюс успевает что-либо сказать, Кларк наклоняется ниже и проводит языком по крупному шраму чуть ниже ребер. У Брюса вырывается удивленный вздох, больше похожий на шипение. - Что ты делаешь? - Ты гений, Брюс, но такой идиот. Кларк поднимает голову, по пути успевая коснуться губами еще одного шрама, смотрит безумно честно и вдруг выдает, заставляя Брюса поперхнуться вздохом. - И зачем я в тебя влюбился? Брюс моргает, пытается откашляться, а Кларк еще и бьет его по спине заботливо. - Что ты сказал? - Что ты идиот. Кларк растягивает губы в улыбке, теплой и светлой, и ладонь на спине начинает медленно поглаживать, спускаясь вниз по позвоночнику. Брюс смотрит на него, внимательно прищурившись. Кларк вздыхает, качая головой, и снова поднимает взгляд, внимательно смотря в глаза и становясь неожиданно серьезным. - Послушай меня, Брюс. Мне плевать, есть у тебя шрамы или нет, есть у тебя деньги или нет, владеешь ты фирмой или нет, и на все остальное, что успели нашептать тебе тараканы в твоей голове, мне тоже плевать. Я не специально в тебя влюбился, я этого не планировал, честное слово. И если ты сейчас скажешь мне уйти, я уйду. Уйду и даже не попытаюсь вернуться в твою жизнь более. Я правда это сделаю, если ты хочешь. Но подумай, пожалуйста, тщательно. Кларк приготовился покорно ждать решения Брюса. Тот молчал пару минут, смотря куда-то вбок на пустой камин, затем с тяжелым вздохом перевел взгляд на Кларка и неожиданно улыбнулся. Не недавней своей улыбкой, а легкой, счастливой, наклоняясь вперед и выдыхая в чужие губы: - Не уходи. Кларку нужно было лишь поднять голову, чтобы прикоснуться к чужим губам, и этот поцелуй был лучше, чем все остальные. Этот поцелуй был началом.