Serenita - город безмятежности

Вито. — Вы зайдете с другой стороны города, ближе к ядерному оружию, — находясь за несколько километров от Неро, я, Михель и Арчери прибывали рядом с небольшим минивэном. Мы трое столпились возле планшета в руках Арчери. Он показывал нам достоверную карту мертвого города, и все вокруг него. — В то время как мы зайдем через главные врата, вашей задачей будет схватить Сеана Эспозито и Калисту Ламбракис, которые по нашим данным отправятся к ядерному оружию что бы захватить его. Как вы понимаете, убивать их нельзя. Эспозито — главная фигура нашего плана, плюс только он знает где на данный момент находится Чумной. — А Ламбракис нам для чего? Да, раньше она нужна была нам как Стигма, но сейчас от пешек смысла нет, — Михель поднял голову, с интересом смотря на Арчери. — Она ему нужна как самая сильная женщина? Или решил сделать ее своей личной шлюшкой? — услышав это, мне хотелось с разворота вмазать Михелю, и оторвать его язык без костей, после чего впихнуть его же ему в глотку, что бы тот задохнулся, а я наблюдал за этим прекрасным моментом. Но приходилось держать все свои умыслы в своей головушке, которая просто благоговела злыми умыслами относительно данного представителя человеческой расы. — Это мне не известно. Может и для того и другого. В любом случаи она будет нам полезна со своей силой, — относительно плана Арчери более не мог ничего путного нам сказать, потому просто убрал планшет, и достал из кармана таблетки в небольшой форме, но давать их нам он не спешил. — Со слов Арналдо, мне нужно отдать каждому Жнецу таблетку против вируса, созданную Чумным. Но учитывая тот факт что вы Апостолы, я так понимаю эти таблетки вам не нужны. — Мы и так уже заражены этим вирусом. Таблетки твои нам только пожевать и выплюнуть, — тогда я отошел от Арчери и Михеля, и направился прямиком к задним сидениям минивэна, взобравшись в машину. На полу же в то время уже лежал огромный гроб, который занимал все пространство на полу, и поставить ноги можно было разве что только на него, что я немедля и сделал. Этот мужик меньше бы места занимал если бы катился без этого гроба, от чего меня только бесил. Но что поделать, так его мы хотя бы под замком и в сонном состоянии держали. — Михель, долго я еще ждать буду? — злобно крикнул я, созвав за собой второго. — Иду, пупсик мой, — от слов этого гномика мне захотелось только треснуть ему, что я немедля и сделал, когда он залез в минивэн, тем самым впечатав его лицом в стекло. Аж сердце радовалось. Этот идиот жуть как бесит меня. — Вито, — тогда я повернул голову в сторону Арчери, который закрывал двери в минивэн, но остановился, перед тем как закрыть вторую дверь. — Сообщение от Арналдо: в случаи если вы не сможете связаться со мной, за главного остается Вито. Держи рацию при себе. — Понял, — после моих слов Арчери закрыл дверь машины, и мы тронулись прямиком в сторону погребенного города. Честно сказать, не думал что когда-нибудь там окажусь, ведь в этом месте умер мой дядя и его жена, родные родители Калисты. А ей пришлось на это смотреть. Честно сказать, мне не понять что она тогда чувствовала. Вплоть до того дня кода меня похитили Корвино, Калиста принимала всегда удары на себя. Дошло до того что она убила нашего отчима, и была вынуждена жить в подвале, в то время как я проживал в комфортабельных условиях, пусть и в коме. Она всегда заботилась обо мне, и я думал что должен ей как-то отплатить, ведь адекватно понимаю что всю жизнь я был ей лишь грузом на плечах. Но сейчас все иначе. Тем ни менее решение отказаться от первоначального плана и принять сторону первого далось мне тяжело. Но первый, мне трудно ему не доверять, ведь даже в день когда мы оказались в том минивэне, он старался спасти меня. А я лишь был эгоистом, посчитав что так будет лучше. -Вито, — я повернул голову, взглянув на Михеля, что созывал меня. Из лобового окна я уже видел очертание большого города, погребенного в обломках. Действительно город мертвых. Таковым он и выглядел. Но внимание с города я перевел на второго, что созывал меня уже, как я понял, некоторое время. — Я всегда хотел спросить, Ламбракис, у тебя ведь и у железной девы одна фамилия. Вы случаем не родственники? — тогда я повернул голову, взглянув на юношу как на идиота, с гордо поднято головой. — Случаем? Смеешься? Ты это только что понял? Вроде не тупой, а только сейчас прозрел. — Ты оскорблениями в мою сторону поднимаешь свое эго? — Это свойство моего характера. Мог бы уже привыкнуть, — учитывая что моги ноги сейчас были относительно выше, учитывая тот факт что опирался ногами я об гроб, а облокотился об собственные колени, и повернул голову в сторону лобового стекла, где мог продолжать наблюдать за «чудейснешим» видом из окна. — И все же? Тебя не волнует что произойдет с твоей сестрой? — По барабану, — не замедляя время, ответил я, чем вызвал некое неожиданное удивление со стороны юноши, что оказалось странным для меня. Странная реакция с его стороны именно потому что мы Жнецы. Для нам не имеет значение человеческой жизни, даже если это наши родственники, если они не на нашей стороны. Понятия защиты имеет только в мафиозной семьей, таких как Медичи, или Мартинесы, как это было до того как семьей этой стал управлять Кейн Мартинес, сын Доминика. Но для нас это было чуждо, ведь мы Жнецы связаны лишь с другими Жнецами. Но все же для меня было все иначе. Мои слова расходились с действительностью. Врать я горазд. Калиста всегда была важна для меня, пусть даже если… — Мы не родные брат и сестра, — пусть нас и связывают семейные узы. Иными словами, двоюродные. Общие отцы, разные матери. — Вы не родные? Не сказал бы. Вы ведь так похожи, — на этом моменте Михель залип где-то в своем далеком и глубоком подсознание, на что, честно сказать, мне было глубоко все ровно. Вокруг стояла тишина, вплоть до того момента пока минивэн не остановился, при чем так резко. Как оказалось, мы добрались до города, и даже въехали внутрь, что оказалось ошибкой для наших двух глупых водителей. Стоило им заехать как они начали шарахаться непонятно от чего. Один из них, что сидел рядом, выпрыгнул из машины прям на ходу, а второй остановился, некоторое время продолжая вести себя также не адекватно, но после начал дико кричать, из-за чего нам пришлось заткнуть ему рот, но как только это произошло, он захлебнулся в собственной крови, что поступала прямиком по горлу из него. Как только это произошло, Михель вышел из машины, обошел ее, и подошел к водительскому сидению. Там он открыл дверь, и толкнул водителя вперед, тем самым опрокинув его на второе сидение. Тот смачно ударился головой, но как было ясно, это не особо интересовало второго. Юноша ухватил водителя за руку, и пытался прощупать у того на руке пульс. — Мертв, — не прошло и минуты, как второй констатировал смерть водителя. Я приподнялся слегка, забив, честно сказать, на водителя, и выпрыгнул из машины, приземлившись на землю. С другой стороны, к задней части машины ко мне уже подошел Михель. — Тебе это ничего не напоминает? — поинтересовался тот. — Вирус АКГЗ-116 запущенный Чумным. Прошло практически 20 лет, а он еще в Неро, — этот вирус был нам, Апостолам, знаком как никому другим. Мы пережили этот вирус самостоятельно. Но в отличии от тех кто находился здесь, в Неро, мы, Апостолы, получили куда большую дозу этого вируса. Тем ни менее таких сил как у Калисты не получили. Как я слышал однажды от первого, этот вирус действует так только на женщин, как правила сила проявляется только после 16 лет, и то не у всех. Такая сила была и у нас, Апостолов, но пусть мы и были куда сильнее физически чем выглядели, не были способны как сестра, пробить к примеру ту же стену. — Без таблеток созданных Чумным тут особо долго не поживешь, — в то время Михель взобрался обратно в минивэн, и пройдясь по гробу, не жалея даже на секунду нашего уважаемого гостя внутри, он спрыгнул по другую сторону, ухватив тот за ручки. — давай вытаскивать. Этот патлатый довольно тяжелый, даже с вирусом я его один особо далеко не унесу. — Я тебя с первого раза услышал, — я ухватился за другую ручку, что находилась ближе ко мне, по другую сторону, и с совместными усилиями, я и второй вытащили эту махину из минивэна. Но даже так, не жалея нашего гостя, Михель просто уронил другую сторону, за которую держался, словно он нес мешок с картошкой, а не живого человека. Но что и так было ясно, ему было по барабану. Михель обошел гроб с другой стороны, рядом со мной, и вместе, дружной ордой, мы потащили его прям по земле, не особо волнуясь о содержимом глубже в город, где должны были уже встретится с первым. Долго ли мы так протопали? Не особо. Путь наш оказался не долгим, и не по причине того что мы прибыли, а потому что наш гость наведался к нам сам. Я даже не почувствовал его присутствие, и сильно удивился заметил знакомую белую шевелюру. Беловолосый развернулся прямо в воздухе, явно спрыгнул со здания, и в воздухе выстрелил в голову впереди убегающего от него мужчины, после чего на него и приземлился, одной ногой встав на живот, а второй тому на шею. Но он даже не обратил на нас внимание. Ситуация не располагала. Позади него бежало еще несколько человек. Беловолосый сразу ломанулся в бой, у одного выбив пистолет из руки, и ногой ударив прямо в солнечное сплетение. Второй накинулся на юношу с ножами, но тот уварачивался, умудряясь совершать прыжки и разные маневры. Тем ни менее мужчина полоснулся того по щеке ножом, но благодаря этому беловолосый ухватил мужчину за запястье, и развернув нож прямо в его руке, им же с начало проткнул тому глаз, а после выхватив нож, перерезал горло, из-за чего вся его белая одежда запачкалась в крови. На этом все не закончилось. Он продолжал в ускоренном темпе либо убивать, либо вырубать врагов. Оно понятно, ведь Либерта должна была догадаться о том, что людям здесь выжить тяжело. А в вырубленном состоянии они этого вируса и так неосознанно наглотаются и откинутся. Но он даже не обратил на нас внимание. Не заметить он нас не мог, потому уже в следующие несколько секунд мог заметить как тот просто встал, не шевелился, а со стороны лицезрел картину того, как радужная оболочка его глаз принимает красный оттенок. Я знал это его состояние, многие его знали. Сейчас Сеан видел очередную смерть. Однако мы, Апостолы, также знали о самом главном уязвимом месте первого: во время видений он слеп. Он не видит окружающее его. Не трудно было догадаться, поняв что первый на тот момент был слеп, Михель оставил гроб на меня, а сам ломанулся вперед, с ножом в руках, явно собираясь воткнуть тому нож в сердце. Но когда тот приближался, беловолосый резко повернул голову в сторону второго, и с развороту вдарил тому в бок, из-за чего юношу откинуло на несколько метров. — Я все прекрасно вижу, — только тогда я заметил что глаза Эспозито оставались до сих пор красными, не смотря на то что в таком состоянии он обычно слеп. Видимо после точки невозврата много чего изменилось, особенно в его способностях. — И тебя я тоже вижу, третий. Выходи. Стоять на месте я действительно более не видел смысла, потому вышел из небольшого прохода между зданиями, где мы с Михелем и находились до того как появился первый. Катя за собой гроб, я вышел из тени, тем самым показав лицо. Честно сказать, первым был весьма изумлен заметив в нашей «компании» еще и гроб. Но на то лишь рассмеялся. — Решили себе гробик прикупить? Так почему одноместный? Или планируйте там вдвоем уместится. Вы же знаете, я всегда только за прибить кого-то из шайки нынешнего поколения Жнецов. Тебя, — первый посмотрел в мою сторону, однако в этот момент я обнаружил что его глаза более уже не светились красным, а приняли его прежний, золотой оттенок. Но в то же время он перевел взгляд на Михеля. — Или тебя, — и именно в ту секунду его радужная оболочка вновь начала менять цвет на красный. Видимо он желал быстрее расправится с Михелем. Но не смотря на то что я перешел на сторону Либерты, позволить убить Михеля. Не потому что он был дорог мне, а потому что без него мы этот гроб не откроем. Но первый этого не знал. Я видел как Михель стал задыхаться. Он даже подняться не мог, лишь взглянул на первого, как тот сразу решил от него избавится, что бы не терять время. Сорвавшись с места, я сразу же атаковал первого, чему тот был не мало удивлен, но из-за этого контакт между глазами первого и второго разорвался, и те вновь приняли золотой цвет. Я видел некое недоумение в глазах первого, но не мог рассказать что происходит и почему, потому мы просто обменивались ударами. Но Михель и я знали что против первого мы не со своими способностями не пойдем. Он пусть и мелкий, и не особо развит физически, однако на много сильнее нас, и как убийца, и как Апостол. Но был один человек, который мог противостоять первому в обоих этих смыслах. Поймать его было самым большим испытанием. Скажу больше, что бы его схватить своими силами с ним смахнулся сам Арналдо, и если бы не одна случайность, он бы не оказался бы здесь. — Вито, — стоило Михелю позвать меня, я покосился в сторону того, лицезрев картину того, как гроб оказался открытым. Я с развороту размахнулся на первого, но тот поставил блок. В этот момент я отпрыгнул в сторону, прямиком ко второму. Первый не понимал что происходит, потому я мог наблюдать его недоумение в момент когда он наклонив голову на бок, с вопросом смотря в нашу сторону. При том он оставался на готове, удерживая парными пистолеты в свои руках, и оставшийся два кинжала, что я заметил когда атаковал его. Они находились за кобурой, потому заметить их было трудно. Я наблюдал как глаза Михеля приняли красный оттенок. Он смотрел в сторону человека в гробу, и был несколько удивлен чему-то. Чему мне было не ясно. Но глаза Михеля еще не приняли свой оттенок, как человек, что до того лежал в гробу, начал подниматься. Надо было видеть в тот момент первого. Он вообще с начало подумал что это какой-то труп или мумия. Но его удивление стало более сильным, когда он увидел его. Черные одеяние, куча ремней, черный плащ с длинными рукавами, а также белоснежные длинные волосы и изумрудные глаза. — Да как они тебя сумели уложить? — явно, первый был слишком удивлены подобному повороту. Я хотел рассказать ему о нем, но не успел. Было слишком поздно когда эта весточка дошла до меня. Он был специально пойман, потому что он единственный кто мог управлять первым Апостолом, не смотря на то что сам ППА, находящийся на стороне первого. — Первый ППА, Кукловод — Люциус Эспозито к вашим услугам. — Дядя. Как вы… — Я и не знал что у Люциуса Эспозито есть сын, — начал Михель, он взглянул на меня. — Оказывается Сеан и Ливио Эспозито не близнецы, как мы думали. Ливио Эспозито сын Люциуса. Плюс родился он еще когда Люциус сам был ребенком, а мать его умерла при родах, — глаза второго до сих пор оставались красными. Я знал о его способности. Способности второго в отличии от моей и первого имела кардинальное различие. Если способности первого и мои затрагивали будущие и пересекались между собой, то способности второго задевали непосредственно настоящие. А именно самих людей и тех с кем он был связан. До точки невозврата его глаза могли только внушать, но сейчас он задевал самое важное для человека. Потому и был прозван как «Второй Апостол — глаза души». — Что вы с ним сделали? — до того первый, который все то время находился более-менее на веселе сейчас был зол как бес. Его аура сильно изменилась. Я ощущал злобу. Мы заели нечто важное для него. Оно понятно, ведь представителей Эспозито осталось всего трое: Ливио, Люциус и он сам. — Задел его связь с сыном, тем самым заставив подчинится. Этот сопляк для него многое значит, — я видел глаза Люциуса в тот момент, они имели красный оттенок. Люциус явно не мог контролировать себя. Это можно было понять и благодаря тому что у ППА нет свойств менять цвет радужной.оболочки во время использование способностей. Все что у них есть от Апостолов это подчинение им и после точки невозврата у них на груди выжигается смерть, как и у Апостолах на руках. Михель ни сказал и слова, как Люциус, словно как по его указке метнулся вперед, атакуя Сеана. Целился он прям в грудь, и перемещался быстро, потому все что успел сделать первый это поставить блоку руками, скрестив их перед собой. Но удар был такой сильный, что того откинуло на несколько метров, прокрутившись и пройдясь всем телом по земле. Он остановился только когда спиной ударился об здание, благо из-за того что катился он по земле, ударился он не сильно. Я смотрел завороженно на мужчину. Невероятная сила, которая мне и Михелю даже не снилась. Теперь мне было понятно почему даже Арналдо все это время не мог захватить ни Серениту, ни уж подавно побить Люциуса. А ведь Люциус главный ученик Рейля Эспозито, что не удивительно, ведь они братья. Люциус направлялся в сторону первого быстрым шагом. За то время, еле удерживаясь руками за землю и стену, первый начал подниматься с места, и скрючившись от боли, удерживаясь за живот, он все же встал. Он еле дышал, и, наконец-то, выпрямившись, выплюнул кровь прямо перед собой, вытирая рот. Всего лишь за один удар он был весь перебит. Но отступать он не собирался. Наверное, с девизом «лучшая защита — это нападение», первый рванул вперед, и благодаря силе прыжка, замахнулся тому прямо в голову ногой, но Люциус ухватил его за ногу, но в последнюю секунду развернувшись, первый ударил Люциуса по голове ногой, благодаря чему тот отпустил его ногу, а первый приземлившись на руки, и развернувшись, сбил того с ног. Люциус упал, и воспользовавшись моментом, первый атаковал его, целясь прямо в лицо, но Люциус с легкостью блокировал удар, и свел его на нет, так, что первый ударил кулаком о землю, и у него пошла кровь. Развернувшись, старший Эспозито ударил мальчишку в бок, откинув того, но в этот раз более слабо из-за неудачного положения, потому первый невысоко подлетел, и уже должен был упасть как мешок с картошкой, но опиравшись одной рукой о землю, приземлился на ноги, в положении сидя. — Хватит играться. Убей его, — крикнул Михель, чему я был не мало удивлен. Я резко повернул голову в его сторону, не понимая что за хрен он творит. — Ты идиот? Его нельзя убивать! — Зачем он нам, если он не собирается сотрудничать с нами? После того как Жнецы захватят власть, нам больше не нужен будет Арналдо. С нашими нынешними способностями мы сможем убить его и без первого. Так зачем осложнять себе задачу потом? — со всеми этими переходами от Жнецов к Либерте я и совсем забыл нашу первоначальную цель, что мы ставили с Михелем. Да, ведь по нашему плану Жнецы после революции стали бы во главе всего и вся. Но нам всегда для этого нужен был первый. Но в его словах была доля истины. И не будь я теперь на стороне первого, мог бы так же припомнить что первый единственный, кто может управлять даже Апостолами, если ему заблагорассудится. Но он ни разу не лишал нас воли. И он пытался нас переманить на свою сторону словами. Черт, умеет же этот парень притягивать к себе людей. Но стоило мне вновь повернуть голову, как я заметил что Люциус перестал нападать, он поднял руку в сторону первого. Да, Сеан мог управлять всеми, связанными с Апостолами. Но даже из этого списка были исключение. Люциус Эспозито, как самый первый ППА и направляющий мог использовать свои способности на своем Апостоле. Взмах руки, и первого словно прибило к земле. Руки и ноги его не слушались, он даже говорить по своей воле не мог. Люциус остановился возле Сеана, и присев перед ним, положил руки ему на горло, после чего начал сжимать. Первый не мог дышать, задыхался, но сам поделать ничего не мог. Я уже думал о плане действий, что мне предпринять далее, как поступить. Верный вариант был вырубить Михеля, и тогда действие его способности перестанет распространятся на Люциуса, и тот отпустит первого. Но стоило мне об это подумать, как я почувствовал возобновившуюся свою собственную силу. Моргнув, я увидел другую картинку, пусть красным глазом продолжал видеть происходящие. Я видел Калисту. Она была на удивление цела и невредима. На ней не было даже ни одной царапинки. Рядом с ней находился юноша, явно без сознания, раненный, но перед тем как упасть, та подхватила его, не позволив упасть, после чего уложила на землю. Она что-то сказала, но увы, слов я не слышал. Но не успела она подняться, как рядом с ней появились люди в белых плащах. Нам они уже давно были известны как Стигмы, ведь это мы, Апостолы, их собрали, и слушались они только наших приказов, по нашей воле, пусть некоторые из них и находились в подчинении у других Жнецов. Калиста поднялась с места, и сделала шаг вперед. Она собиралась атаковать, как взялась резко за голову. Но что я увидел не мало меня удивило. Перед глазами стояла картина темного помещение, более похоже на подвал, куда и звука не проникало. Там, среди множество трупов, прикрывая рот тряпками, сидела стояла молодая женщина. У нее были длинные русые волосы и синие глаза. На руках она держала беловолосого ребенка, который просто уперся лицом в плечо женщины, и тяжело дышал. Его лихорадило. Я слышал громкий плач посреди мертвых. Детский плач маленькой девочки, с блондинистыми волосами. Рядом с ней лежало двое: мужчина и женщина, уже явно бездыханные тела. Они захлебнулись в собственной крови, это было мне уже давно знакомо. Девочка не могла успокоится, и вновь и вновь звала родителей, но те не слышали ее более. Что-то было не так. Я это начал осознавать, потому что в мою голову начало проникать огромное количество информации. И то видение, про маленькую девочку, я понимал что к чему, и вновь видел эту картину, наблюдал как перед ее глазами проносятся моменты из прошлого. Поток воспоминаний связанный с этим городом наполнял ее голову, из-за чего она не понимала что происходит, и вновь и вновь позволяла себя бить, потому что не понимала что происходит. Ее взяли на руки, хотели унести, но она врезала одному из Стигм так, что у того буквально отлетела голова. Она упала, а когда вновь встала, по ее щекам шли слезы. Она убила всех. Белые плащи окрасились в цвет крови, а новые и новые картины, самые болезненные, проникали ей в голову, заставляли сходить сума. Как ее насиловали, как она позволяла себя бить, как приходилось зарабатывать на то, что бы вылечить меня. И вся эта боль как в одну секунду просто вылилась наружу. Таким образом, она так и не совладала с собой, и убила даже собственный союзников, среди которых оказался тот, кто стал ее счастье и радостью, своего возлюбленного, Куро. Не справившись не с самой болью утраты как с мыслью о том что именно она убила Куро, она оставила записку, где просила Сеана и Летицию позаботится о ее детях, а после покончила с собой, перерезав себе горло. Когда вновь картина восстановилась, и я видел мир уже своими глазами, сказать что я был ошарашен не чего не сказать. Я не мог понять что происходит, почему я видел будущее Калисты, при том даже не подумав о ней. Но более меня задел страх. Страх того, что все это в действительности может произойти. Калиста пережила впервые этот вирус когда была еще маленькой. Но признаки вируса, такие как галлюцинации, даже ее достали. Я огляделся. Взглянул с начало на Михеля, а после на Сеана. Что я заметил, не только у меня, но и у этих двоих глаза были красными, одновременно. И одновременно они погасли. — Что это было? — даже не много потрясенно, спросил Михель у меня. А мне вспомнились давние слова Чумного. — Пересечение, — тогда Михель посмотрел на меня, не понимая о чем я. — Это состояние возникающее между Апостолами. Как правило оно возникает когда всем Апостолам грозит смерть, но также бывают и случаи когда оно бывает вызвано при определенных обстоятельствах одним из Апостолов. Суть заключается в том что способности всех трех пересекаются и образуется ведение, в котором показывают кого-то важного тебе. Его мысли сравнимые как с прошлым так и с настоящим — это твоя способность, Михель. Его не далекое будущие — это я. И все смерти, связанные со смертью этого человека — это первый, — тогда я отвел взгляд и перевел его на первого. Ведение было секундным, я это знал, но тем ни менее первый уже еле оставался в сознании. Его глаза оставались красными до сих пор. — Это был он. Я не успел более ничего сказать, как Михель, позабыв обо всем на свете, даже о нашей цели, ломанулся вперед туда, где сейчас находилось побочное поле боя, прямиком где сейчас находились отряды Либерты в огромном количестве. Так второй и скрылся за зданиями. Но как только он исчез из поля видимости, произошло нечто, что даже меня заставило недоумевать. Люциус по своей воле отпустил своего племянника. Он отстранился, и поднялся с места, отряхивая свое одеяние. В то время сам виновник торжества осматривал свои руки, которые были не только перебиты, но и все в крови. Тем ни менее по лицу первого не скажешь что его это особо заботило. — Эм, и как давно? — я подошел вперед, остановившись возле Сеана и Люциуса. — С самого начала, — я был шокирован, и честно говоря, витал где-то в облаках пару секунд, пока первый мне все доходчиво не объяснил. — Это был наш маленький план еще со времен того как я вместе с командой 13 обучался в Академии. Я своими глазами видел как Летя еще будучи Финой Ровер вместе с Делико, известный тогда как Данте в рядах Корвино устанавливали ящик с кроликом прям в подвале Академии, где располагалось ядерное оружие. После того как оружие похитили, мы знали о всех его передвижениях, и даже о том что оно попало в Неро, куда ни один адекватный убийца не сунется, ведь это мертвый город. — А похищение? Его нельзя было предугадать. — Можно. Помнишь Флэшку что мы получили благодаря тебе? В одном из файлов было указанно о том что вы некоторое время следили за дядей что бы выйти на меня. Нам было очевидно что рано или поздно вы используйте тактику, которая заставит вас вытащить меня из тени, а после и захватить. А единственный кто может влиять на меня из всех, это ППА номер 1 — Люциус Эспозито. Не трудно было догадаться что вы попытаетесь захватить его, что дядя и позволили вам сделать. А после ты и сам все знаешь: «закрытый канал, нас никто не слышит. Наши силы во главе с Калистой Ламбракис направляются в столицу Неро», — после этих слов Сеан начал махать руками, демонстрируя свои актерские навыки. — Допустим. Но ядерное оружие все ровно остается в Неро. — Неа, его здесь больше нет. Точнее оно как бы есть, но его как бы нет. — Это как? — я изогнул бровь. — Пока вы ловили наши сигналы, мы вывезли ядерное оружие из Неро, и заменили его другим оружием, точной копией ядерного со стороны. Разница в том что это оружие предназначено не для уничтожения, а на разрушения вируса внутри Неро, которое не заденет не зараженных людей и строения. Но вместе с тем и купол который скрывает Неро перестанет существовать. Но мы не хотим запускать его сейчас, тогда даже наши люди, будучи уже зараженными этим вирусом — погибнут. Для того что бы это не произошло мы спрятали его также как и Корвино ранее, создали ящик с кроликом. Но на это понадобилось время. — Теперь все ясно. Но ведь Михель действительно начал контролировать Люциуса. У него даже глаза были красными. — Все было взаправду, до той секунду пока дядя не начал душить меня. Дальше сработало подсознание, а именно мысль о том что дядя душит своего брата, — а ведь точно, я совсем и позабыл со всеми этими событиями что Рейль Эспозито и Люциус Эспозито — братья. И более того Сеан Эспозито сын Рейля, являющийся его полной копией. Тогда это все объясняло. Внутренние страхи могут сбить способность второго. — Долго вы еще тут плести языками собираетесь? — я почувствовал ужасную злобную ауру. Подкрался внезапный страх. В голове у меня промелькнула мысль о том что меня сейчас раздавят. Я совсем забыл о том что Люциус Эспозито находился прямо здесь и сейчас. У меня мурашки ходуном пробежались по всему телу. Я даже голову боялся повернуть. А в то же время посмотрел на Сеана, который, видимо, пересрал похлеще чем я. Видимо данный индивид часто приходит к нему в ночных кошмарах. Он даже голову отвернул, не желая смотреть на него. — Простите меня… пожалуйста… — он внезапно начал обращаться к нему на «вы». Страшный человек. Я Арналдо так не боюсь как его сейчас. Ну может потому что знаю что Арналдо не может меня контролировать способностями, а этот даже первым способен вертеть как душе заблагорассудится. — Неважно. Выкручивайтесь как хотите, я возвращаюсь на свою точку, — более ни сказав ни слова, Люциус развернулся, и пошагал видимо в сторону выхода из города. Но что я заметил, по его бегающим глазам, он уже заразился вирусом, и возможно сам это осознавал, потому и пытался свалить, сбросив все на племянника. Но оно понятно, ведь выжить могу здесь выжить только 2 типа людей: дети до 6-8 лет, и люди с сильным иммунитетом, такие как родители Калисты. И то, на седьмой день они все же погибли. — Я отправляюсь к Калисте, — за все это время я не забывал предсказания Сеана. Благодаря пересечению и объяснению первого я мог узнать многое. И точно поняв что это не шутка, хотел направится к сестре, но беловолосый меня остановил. — Погоди. Я понимаю, ты спешишь, но мне нужно кое-что тебе рассказать. Это не менее важно и связанно с жизнью Калисты, — тогда я обернулся, и перевел взгляд на первого, дав понять что я его внимательно слушаю. Он продолжил. — То что ты видел, смерть Калисты, это не единственная смерть которую я видел. И я сейчас имею введу не в общем, а именно сейчас. За все время от штаба и до текущего момента я видел все новые вариации ее смерти. И как правило все они были переплетены с Куро. Ее судьба стала изменчива, подобно Апостолам, судьба которых меняется в зависимости от их действий, и противоречит всем законам. Ты и так уже должен знать, что моя основная способность не творит чудеса. Я в праве выбирать, кому жить, а кому умереть. В моем первом ведении все так и было. Но в последующих — нет. Калиста умирала, и словно цепочкой за собой тянула Куро. — Я понял к чему ты клонишь. Как ты сказал ранее, единственные у кого судьба изменчива это Апостолы. И на сколько мне известно, именно смерти Апостолов увидеть ты не можешь. Исключением является группа людей, среди которых находится Апостол. Как тот случай в минивэне. — Именно так. Возможно жертвами в этой войне станут Апостолы. — Даже если так, ты и так знаешь мой ответ. — Помню. Все ради сестры, — на мои слова Сеан улыбнулся, но не особо радостно, а даже скорее грустно. — Я тоже постараюсь. Я этого зверька несколько лет подряд искал, до того как в Академию попасть, и просто так не дам ему свалить на тот свет, — первый гордо поднял голову, со своей обычной улыбкой на лице. Не знаю были ли у него мысли о том что бы пожертвовать собой и умереть за Куро, по его реакции это было трудно понять, тем ни менее он был серьезен. Я лишь усмехнулся на его слова. Одновременно мы подняли руки, и проходя мимо, дали друг другу пять. — Я рассчитываю на тебя, Вито Ламбракис. — Ага, — после этих слов, не задерживаясь ни на минуту, я с того места со всех ног рванул на место, где сейчас и находилась Калиста. Я знал этот город, я был тут уже, когда Чумной заразил меня вирусом, и чувствовал на себе все симптомы. Это была самая ужасная неделя в моей жизни, ибо Чумной меня так выходил, что мой иммунитет трудно было подорвать. Но благодаря этому я запомнил данную местность, впрочем как и все остальные Апостолы. Ведь вирус АКГЗ-116 больше нигде не существует. Белые плащи, среди которых находился один красный. Он стоял прямо над блондинкой, смотря ей в глаза. Его глаза светились красным, как и глаза девушки. По ее лицу шли слезы, ее губы дрожали, и читая по губам, но не слыша ее голос я понимал что та умоляла его не трогать «его». Не трогать своего сына. Стоило мне в эту секунду вспомнить о сыне Калисты, вспомнить как его зовут и его внешность, как перед глазами возникла вновь иная картина. Маленький мальчик находился на большой кровати. Над ним висела Летиция. Она делала малышу массаж сердца, но тот не поддавался. Сердце малыша не билось. Я знал что он делает. Связь матери и ребенка самая сильная связь которая в принципе существует. И он ухватил эту нить, а затем и нить жизни Николаса. Я видел будущие, пусть и не далекое. Я еще мог это предотвратить. У каждого Апостола есть слабое место, о котором не трудно догадаться. Но в принципе это слабое место каждого человека. Но Апостол без этого более не может являться Апостолом. Он просто существует. И не смотря на то что Апостолы боль мало чувствуют, эту он почувствует во всей красе. Я быстрым шагом подошел направлялся к Михелю, он видимо почувствовал меня, это я понял по его обычной усмешке на лице. — Ты запоздал. Прикончил первого? — он не успел договорить, как из заднего кармана я достал небольшой нож, который сразу же направил в левый глаз Михеля. Увы, тот сумел с ориентироваться, потому нож вошел не глубоко, но глазное яблоко я проткнул. Из глаза пошла кровь. Он закричал, и сделал шаг назад, закрывая глаз. Из его правого глаза шли слезы, тем ни менее он скалился на меня. — УБЛЮДОК… — Я никому не позволю навредить ни моей сестре, ни племянникам, — я смотрел на Михеля холодным взглядом. Мы впервые оказались по разные стороны баррикад, а ведь с тех пор как познакомились всегда были вместе. Мы оба были лишь лабораторными крысами в руках Чумного. Я уже давно должен был умереть, но Чумной смог выходить меня. Я бы не пережил всех этих клинических смертей, если бы не вклад Чумного. Даже доктора из больниц не могли ничего поделать. Я всегда был слаб. И после мучительных испытаний Михель оказался первым кто попытался спасти меня. Ведь знал как никто другой как это больно. Но у него не вышло. После сестры он стал первым кто встал на мою сторону. А после смерти предыдущего Жнеца и меня, еще не полноценного Апостола вписали в ряды убийц. Мне было не страшно, ведь уже до того как я оказался в Серените, я уже был убийцей, и убил человека, не смотря на то что это была чистая случайность. Смерть мне было видеть не в первой. Михель на первый взгляд кажется дурачком, слишком эмоциональным и чрезмерно влюбчивым особенно к представительницам более старшего поколения. С ним всегда было весело проводить время, особенно в первые месяцы пребывание среди Жнецов. Для него поспорить с Арналдо или вступить с ним в конфликт, который заканчивался в итоге жесткой расправой — обычное дело. Он единственный кто не боялся главу. При этом он не самых сильный из Жнецов. А из-за моих растущих способностей Арналдо и того сменил Михеля как будущего главу Жнецов на меня. Но даже так, и он был серьезен. Особенно относительно девушки которую любил очень давно. Вкус у него странный, ведь мне трудно было понять как можно было полюбить эту маленькую заносчивую девчонку. Да еще и внучку человека, с которым ты постоянно пререкаешься по каким-то пустякам. Я держал нож в руках, и собирался вновь напасть на Михеля, что бы окончательно лишить его силы Апостола, но именно момент я почувствовал боль в животе. И это действительно было больно, не смотря на то что наш болевой порог был крайне низок. Только потом я понял что меня что меня пронзил на сквозь в живот, и не абы каким кинжалом, а рукой. — Я… я не позволю тебе тронуть Вито… — эти слова Калиста прошептала у меня над ухом. Краем глаза я видел ее лицо. Ее глаза… ясно, даже на нее этот вирус повлиял. Но не как следовало, а как усилитель. Тем ни менее даже на нее действует первая фаза АКГЗ-116, галлюцинации. Хах, я до сих пор помнил эти слова. Она сказала их когда на моих глазах прикончила отчима. Видимо теперь этот отчим я… Я почувствовал как резко та выдернула руку из моего живота. Из-за рта пошла кровь, а ноги сами больше не держали, пусть такой уж ужасающей боли я не чувствовал. Скорее ножиком пырнули. Я упал на спину. В глазах плыло, но я видел как сестра сломала землю под Михелем, сбила его с ног. Но что было дальше, я уже не знаю. В мгновение веки начали тяжелеть и опускаться, оставляя меня в кромешной тьме.