Спаси меня

      Это была их первая ночь. И для Джона все было как во сне, в мечтах, абсолютно сюрреалистично. Шерлок... Потрясающий, невероятный, с невероятно бледной и нежной тонкой кожей, такой хрупкий, что было страшно сжать его со всей накопившейся за все время страстью. Он так отчаянно и нетерпеливо отдавался, что у Джона едва хватало самообладания хотя бы отчасти держать себя в руках и тщательно и аккуратно подготавливать партнера. Джон никогда раньше не имел сексуальных отношений с мужчинами, если не считать пару поцелуев с друзьями во время пьяных вечеринок. Но его абсолютно не пугало то, что секс с партнером одного с ним пола доставляет ему столько удовольствия. Как, впрочем, и Холмс, который стонал так, что временами приходилось зажимать ему рот ладонью и вбиваться так сильно, что старенькая односпальная кровать ходила ходуном.       После, они лежали, тесно прижимаясь, удерживая друг друга от падения с узкого ложа. Шерлок почти полностью залез на Джона. Он все еще чувствовал приятную послеоргазменную негу и то и дело оставлял на шее партнера влажные ленивые поцелуи. Джон тихонько перебирал пальцами его волосы. - Это было… вау, - с легким смешком выдохнул Ватсон. - Согласен, - прозвучал задумчивый ответ, - Хочешь честно? - Конечно, - Джон мгновенно напрягся. - Я и не думал, что ты такой… умелый в этом. Ты выглядишь таким обычным. Только не обижайся, - Холмс резко поднял голову и опасливо вгляделся в лицо друга, - У тебя заурядные вкусы, увлечения. И внешность у тебя не выделяющаяся. Пока ты нас с Джефом не застукал в библиотеке, я даже не знал о твоем существовании. И даже не подозревал, что тихий студентик может быть таким настойчивым и страстным, - он снова игриво прижался к Джону и прошептал, - Ты из меня чуть весь дух не вытрахал. - Я сделал тебе больно? - Нет, конечно. Но если бы и сделал, это было бы кстати. - Оу, - Джон удивленно посмотрел на кудрявую макушку, - Что ж, думаю, мне предстоит узнать тебя со всех сторон. ***       Ночь они провели вместе. Джон не спал почти до самого рассвета – все не мог наглядеться на своего возлюбленного. Таким он его еще не видел. Во сне лицо Холмса выглядело до того беззащитным, до того юным и милым, что и подумать нельзя, что из этих трогательно сложенных губ могут вылетать совершенно безобразные фразы. Что эта голова, которая сейчас так уютно устроилась на груди Джона, настолько полна различной информацией, что ее хозяин, временами, становится не совсем адекватен. Джон считает, что никогда не любил. Влюблялся - бесчестное количество, но не любил ни разу. И он не совсем уверен в том, что чувствует к Шерлоку. Страсть – безусловно, желание быть рядом, защищать, чувствовать. Дышать одним воздухом, вдыхать его запах. Желание убить любого, кто подойдет к нему на расстояние вытянутой руки. Джон никогда не любил, он не знает, как выглядит это чувство. Он боится ошибиться.       Шерлок завозился во сне. Его длинные тонкие пальцы коснулись лица Джона. Ватсон взял узкую холодную ладонь в свою и прижал к губам в жарком сухом, почти целомудренном поцелуе. Взгляд скользнул к запястью Холмса. Джон ужаснулся – в неверном свете уличного фонаря были заметны большие наливающиеся цветом синяки. Кажется, он все-таки был слишком груб с этим фарфоровым существом.       Утром оказалось, что Джон перестарался больше, чем думал. Когда Шерлок одевался, он успел заметить кучу синяков, которые были рассыпаны практически по всему бледному телу: руки, бедра, шея, подвздошные косточки были украшены отпечатками пальцев нерадивого любовника. Шерлока, казалось, это нисколько не смущало. - Джон, перестань так смотреть. - Следующий раз мне стоит быть сдержаннее, - он прижался к другу со спины и поцеловал в кудрявый затылок. - Не стоит, - Шерлок развернулся в кольце рук и встал лицом к возлюбленному, - Ты и так был излишне аккуратен. У меня просто тонкая кожа. Синяки – привычное дело. - Люди могут подумать, что я тебя избиваю. Шерлок развязно ухмыльнулся и прошептал в губы Джона: - Пусть лучше соседи так подумают, когда я этой ночью буду кричать под тобой. Надеюсь, ты проявишь свою темную сторону. Джон судорожно сглотнул и поспешил отвести поплывший взгляд. ***       Для Шерлока эта ночь действительно стала открытием. В Джоне, оказалось, скрывались просто невероятные ресурсы сексуальности, которые предстояло еще раскрывать и раскрывать. Холмс неосознанно сравнивал его с Джефферсеном и вздрагивал. Да, Джефф был хорош. Да, он был опытен, развратен и ненасытен. Холмс для него был вещью (Шерлок теперь это понимал), с которой он делал все, что ему хотелось, воплощал все свои грязные фантазии. И парень поддавался ему, потому что был порабощен этой невыносимой разрушающей страстью.       Проблема в том, что у Джефа был весьма специфический вкус, почти во всем. В том числе, и во внешности партнеров. Они были знакомы около пяти лет. И не без помощи Холмса Джефферсону удалось поступить в университет. Когда они только познакомились, Шерлок был закомплексованным, абсолютно асексуальным, полноватым подростком. И увидев Джефа, он впервые почувствовал, что и ему не чужды человеческие желания. Но Джефферсон лишь брезгливо глянул на него, процедив сквозь зубы: «Отойди, пухляш». Для Шерлока это было первым и последним поражением в сердечных делах. Он решил, что сделает все, чтобы завоевать этого грубияна. Очень мужественного и сексуального грубияна. Он развел настоящую детективную деятельность, разузнал вкусы и предпочтения парня (бисексуал, легкие наркотики, если выбирает парня, то преимущественно андрогинной внешности, бывший партнер с индексом массы тела ниже 18). Итог ясен, дальнейшие действия очевидны.       Он практически перестал есть и выходить из дома. Сначала было тяжело, но он отвлекал себя книгами и учебниками. Первая неделя была почти невыносима, но потом чувство голода неожиданно исчезло. Он мог целый день не съесть ни крошки, но чувствовать просто невероятный прилив энергии. Пьянящее чувство от которого не хотелось отказываться. Через два месяца он понял, что вся его одежда, особенно брюки, не просто болтаются на нем, а слетают. Скулы, которые и так были достаточно выразительными, стали острыми, как лезвие, глаза стали казаться инопланетными, а пальцы стали напоминать паучьи лапки. Тогда он решил, что можно выходить.       Джефф не узнал его, а Шерлок не стал напоминать. Это была какая-то вечеринка, на которую Холмс не был приглашен, но все равно пришел. Джефферсон заметил его моментально и практически окружил собой. Холмс незаметно для себя выпил лишнего, впервые в жизни. Они переспали в ту же ночь, закрывшись в чужой ванной. Шерлок до сих пор с содроганием вспоминает эту непередаваемую боль, стыд, грубую руку, зажимающую рот, не давая нормально дышать. От нехватки кислорода кружилась голова. Но, несмотря на это, Шерлок чувствовал себя счастливым, потому что его партнер шептал, что он прекрасен. Шерлок ему верил.       Они начали встречаться, как-то особо этого не обсуждая. Просто на следующий день нашли друг друга и разнообразили свои отношения еще и общением. Через призму розовых очков первой любви Джефф казался Шерлоку настоящим бунтарем, у которого был свой (конечно же, особенный) взгляд на жизнь, своя философия. Это сейчас Холмс понимает, что за внешней вычурностью не было ничего.       Шерлок чувствовал себя счастливым и как-то незаметно стал подворовывать из кухонного шкафчика сладости. А Джеф это заметил. И высказался весьма нелицеприятно. Для Холмса это стало больным ударом по самолюбию. Со злости он накупил всяких вкусностей и, закрывшись в своей комнате, запихнул в себя это все буквально за десять минут. Но мерзкое чувство стыда за собственную слабость и неприятная тяжесть в животе вместо пьянящей легкости голода заставили его пойти на отчаянный шаг.       Это было легче, чем он думал. Два пальца глубоко в глотку, чуть пошевелить кончиками. И так до тех пор, пока не появятся болезненные спазмы пустого желудка. Стало легче.       Шерлок делал это нечасто, только когда случался очередной срыв. Несколько раз он обжигал горло желудочной кислотой так, что просто физически не мог ничего съесть. И это было хорошо.       Вскоре парень стал в несколько раз худее, чем в первое их с Джеффом знакомство. Несмотря на то, что родители были в ужасе, он сам себе совсем не казался худым. Стройным – да, но еще пару килограмм сбросить не помешает. Шерлок обожал яблоки. Единственная еда, которая не вызывала у него чувство вины.       Но Джефф ушел – как оказалось, незаменимых нет. И сейчас у него Джон. Милый, добрый, сексуальный Джон. И он полюбил Шерлока именно в таком виде. Значит, все правильно.