Дом на пустыре

Каждый ребенок в их маленькой деревеньке знает: в доме на пустыре живут призраки. Слухи о гостях с того света начали расходиться задолго до того, как Гон появился на свет. Будто бы когда-то дом на пустыре был самым обычным домом. Будто бы жила там самая обычная семья из самых обычных людей. А потом внезапно съехала, напугав соседей рассказами о таинственных голосах, шорохах, без конца открывающихся дверях и прочих подозрительных деталях. — Кто-то из них наверняка был параноиком, — ворчала тетушка Мито. Она-то в призраков никогда не верила, но считала, что у некоторых людей слишком много свободного времени на всякие глупости. И лучше бы Гону вернуться дальше за уроки и не донимать ее глупыми расспросами. Но Гону не сиделось за книжками. Он был как раз в том мечтательном возрасте, когда любая даже самая дикая фантазия имела шанс на воплощение в реальности. И если в доме на пустыре в самом деле жили призраки, кто, если не Гон, сможет донести правду до людей? Оставалось только найти повод. Повод подвернулся через несколько дней. Гона взял на слабо его же одноклассник, мерзкий мальчишка со шрамом на подбородке, так насмешливо заявивший, что в этой развалине живет целая куча призраков, только в замочную скважину и заглядывай! А в ответ на возражения предложил Гону самому проверить. Что может быть легче, просто провести одну ночь в доме на пустыре и лично пообщаться с его не до конца мертвыми жильцами? Конечно, такому смельчаку, как Гон, это по силам! Засомневался Гон, только когда понял — передумать и отказаться уже не выйдет. Впереди возвышалась покосившаяся дверь в остатках зеленой облупившейся краски, за спиной — крыльцо с продавленными гнилыми ступенями. Сколько времени и храбрости занял только подъем сюда! Да и, к тому же, Гон Фрикс однозначно не из тех людей, кто легко поворачивает обратно. Веселье началось далеко за полночь. Гон только успел облюбовать найденный в гостиной на первом этаже диван (неожиданно крепкий, к слову, хоть и жутко пыльный, вот умели же тогда делать диваны!), когда услышал странный скрежет и звон над головой. Плафоны старинной люстры ходили ходуном. Мутные подвески мотались из стороны в сторону, как под сильными порывами ветра. Жалобно скрипнули половицы совсем неподалеку. Гон шумно сглотнул. Сердце застряло где-то в горле, дышать спокойно становилось все сложнее и сложнее. Он же не верит в призраков и всю прочую сверхъестественную чушь. Тогда почему сидит сейчас, не в силах и пальцем шевельнуть? Краем глаза Гон сумел уловить какой-то белый силуэт, смазанный, мелькнувший слишком быстро, чтобы можно было хорошенько рассмотреть. Но в комнате нет ничего белого, вовремя напомнил он себе. Быть может это просто… почудилось! Мало ли какие странности видятся человеку в момент стресса. А в следующий же миг что-то противное и холодное коснулось шеи сзади, постепенно залезая под воротник. — Э-эй, — зловеще выдохнули ему на ухо, — и что же ты, по-твоему, забыл здесь? Зубы застучали сами собой. Гон обернулся, медленно, осторожно, все еще до конца не понимая, чего стоит бояться больше в эту минуту: реальности или образов из своей головы. Белое пятно перед глазами постепенно сложилось в четкую фигуру. — Слушай, — единожды заглянув Гону в лицо, поспешно произнесла она, быстро шевеля тонкими белыми губами, — я понимаю, у тебя впервые, но давай-ка без… Конца этой просьбы Гон так и не услышал. Он заорал.

***

— А потом я решил сбежать. Ну, кому захочется, чтобы все решали за тебя? Вот и я не захотел больше пугать людей. В доме на пустыре и в самом деле обитали привидения. Правда, всего лишь одно. Но даже в полном одиночестве оно умудрялось все эти годы держать в почтительном страхе целую деревню. Наверное, это был талант. Как выяснилось позже, никакого таланта здесь и не было. Просто семья Киллуа (ну надо же, целая семья призраков!) специализировалась на запугивании людей. Иногда до смерти, иногда просто с определенной целью. — Жить целую вечность ужасно скучно, понимаешь? — Киллуа всплеснул руками, незаметно для себя поднимаясь в воздух, но затем тут же планируя вниз. — Вот мы и развлекаемся, как можем. Гон согласно закивал. Они с Киллуа сидели на крыше, свесив ноги с широкого парапета. Вокруг стояла тишина, глубокая, беспробудная, которая возникает лишь только перед рассветом. Край неба на той стороне леса стремительно светлел. Сейчас дом на пустыре больше не казался Гону страшным и жутким. Скорее, просто таинственными и немного озорным. Да и разве он мог быть другим, особенно, если в нем живет такое привидение, как Киллуа. — Представляю, мать была в ярости! — неожиданно рассмеялся Киллуа, запрокинув назад голову. Волосы на его макушке ходили ходуном. Гону постоянно хотелось протянуть руку и поправить хотя бы нависшую на лоб прядь, легкую, полупрозрачную, словно свитую из серебристых нитей паутины. Но каждый раз приходилось себя одергивать — вдруг прикосновение живого Гона не понравится Киллуа? Нет, лучше уж Гон просто будет сидеть рядом, болтать босыми ногами и стараться не думать о том, что скоро придется вернуться обратно домой. И объяснять разозленной тетушке Мито, где именно он провел эту ночь. — А что такого ты сделал? — неуверенно поинтересовался Гон. Киллуа широко улыбнулся. Его щеки загорелись нежно-розовым румянцем. Хотя, может быть, это первые лучики солнца обманули Гона. — О, это было очень просто, — выдержав торжественную паузу, наконец, ответил Киллуа, — я всего лишь смазал перед уходом ее любимые кандалы.