Солдат напрокат

Когда мы приехали в ресторан, Игорь куда-то подевался, а я и не очень старалась его удерживать рядом с собой. Чем больше я смотрела на молодожёнов, тем больше мне хотелось любви и… плакать. В конце концов я не выдержала, «стащила» со стола начатую бутылку красного вина и вышла на улицу. Там нашла тихий уголок, уселась на асфальт и дала волю слезам. Там, сидящую на асфальте, заплаканную, с размазанной тушью и с бутылкой вина в руках меня и нашёл Игорь. Он присел рядом, забрал у меня вино и… допил его.  — Ты зачем выпил моё обезболивающее?! — устало спросила у него я слегка заплетавшимся языком.  — Чтобы слишком не обезболилась, — это была первая фраза, сказанная им за всё время, что мы провели за пределами моей квартиры. Я только сейчас поняла, что мы реально весь вечер молчали и никак не походили на влюблённых. Н-да уж, кажется, папин план с треском провалился.  — А ты что, доктор? — шмыгая носом, не слишком дружелюбно поинтересовалась я.  — Ага, медбрат, — ответил он, относя бутылку к мусорке. — Пойдём, пациентка, — Игорь попробовал помочь мне встать, но я воспротивилась:  — Тебе надо, ты и иди! — фыркнула я. — А мне и тут хорошо…  — Я вижу, — не оставил своих попыток отвести меня в здание парень. Но я тоже так просто не сдавалась и продолжала «брыкаться». Тогда он, не мудрствуя лукаво, просто поднял меня в воздух и отнёс в уборную. То, что это была женская уборная, его, похоже, не интересовало. Парень заставил меня умыться, потом, заботливо поддерживая, провёл к такси.  — Мы домой? — поинтересовалась я.  — А ты хочешь остаться?  — Еврей, — буркнула я, потому что только евреи отвечают вопросом на вопрос.  — Очень остроумно, — усмехнулся он. И это было первое подобие искренности за сегодняшний день. И что это с ним случилось? Но я не стала мучить его вопросами, да и сил уже особо не было. Вскоре я заснула, а проснулась уже утром, в своей уютной кроватке, вдали от этого кошмара. Но чувствовала я себя плохо: болела голова. Не нужно было столько пить. Хотя это скорее не от алкоголя, а из-за того, что я ревела вчера весь вечер. Потянувшись, я поднялась с кровати и вышла в коридор. В квартире было непривычно тихо: ни гула телевизора, ни грохота посуды на кухне, даже мой младший шумный брат не подавал признаков жизни. Неужели никого нет дома? Я посмотрела на часы — было десять утра. Стоп. Какой сегодня день? Воскресенье? Фууух, да, воскресенье. Моя добрая семья решила уйти, чтобы не мешать мне отдыхать. Но они могут возвращаться: я уже проснулась. Я взяла телефон и набрала папин номер.  — Проснулась, принцесска моя? — услышала я родной голос. — Как себя чувствуешь?  — Нормально в целом, голова болит немного, — ответила я, открывая холодильник в поисках чего-нибудь съестного. — Если вы ушли, чтобы не тревожить меня, то можете возвращаться, — разрешила я домочадцам оказаться в привычной среде их обитания.  — Хорошо, уже идём, — я не видела, но чувствовала, что папа улыбается.  — Пааап, — протянула я, решившись задать интересовавший меня вопрос. — А где Игорь?  — В части, а где ему ещё быть? — удивился папа. — А зачем тебе?  — Просто не успела его поблагодарить вчера. К нему можно как-то попасть?  — Можно, но не нужно, — посуровел отец. — Поговорим дома об этом.  — Ладно, — я нажала «отбой» и с наслаждением откусила кусок от холодной котлеты. Моя семейка появилась дома спустя полчаса. Счастливый братишка побежал к компьютеру, на ходу бросив мне:  — Рад видеть тебя в здравии, сестрёнка! Вчера ты больше была похожа на труп.  — Спасибо, добрый братик, — крикнула ему вслед, после чего шёпотом поинтересовалась у мамы: — Всё так плохо? — та только сочувственно покивала головой. — Папуль, так что там с Игорем? Я могу его увидеть?  — Зачем?  — Говорю же, поблагодарить, — кажется, папа думает, что я влюбилась в этого солдатика. Нет, внешность у него, конечно, отличная, но зачем мне красавчик, с которым нельзя поговорить?  — Я поблагодарю его сам. От нас всех.  — Пааап, — я укоризненно посмотрела на папу: это всегда срабатывало, когда нужно было его уговорить.  — Ну хорошо, — не выдержал отец. — Когда пойдёт в увольнительную, попрошу его зайти к нам.  — Договорились, — я обняла своего родителя и ушла «болеть» к себе в комнату. Но следующая увольнительная Игоря оказалась лишь спустя две недели. И меня никто не предупредил. Поэтому, когда папа любезно сообщил мне, что пришёл тот, кого я хотела поблагодарить, я была в махровом халате цвета недоспелого апельсина, без хоть какого-нибудь макияжа и с причёской «взрыв на макаронной фабрике». Н-да, такую он меня увидит — не узнает. Пусть ждёт! Я натянула на себя джинсы и первую попавшуюся чистую майку; волосы собрала в высокий хвост; подкрасила ресницы тушью. Удовлетворившись своим внешним видом, я вышла в прихожую, где мама уговаривала Игоря пройти на кухню, дабы попить с нами чайку. Зная, как затягиваются в нашей семье такие посиделки, я пришла на помощь парню:  — Мам, ну не хочет — не заставляй. В конце концов, если он согласится, то его увольнительная пропадёт.  — Ну ладно, — сдалась мама, а парень с видимым облегчением и благодарностью посмотрел на меня. — О, Анечка, ты одета: сходи в магазин, а то у нас закончился сахар, — люблю свою семью: все они стараются устроить моё личное счастье, вот только не спрашивают, хочу ли я этого.  — Хорошо, — всё равно отпираться бесполезно. Я натянула кеды, схватила свой старый, но любимый рюкзачок, закинув в него кошелёк и потянулась к дверной ручке, дабы выпустить солдата на волю, но тот меня опередил, открыв дверь и как истинный джентльмен пропустил даму вперёд. Когда мы вышли на улицу, я, тщетно пытаясь заглянуть ему в глаза, произнесла: — Спасибо, что отвёз меня домой тогда. Я не знаю, где бы могла оказаться: в таком состоянии я себя не очень хорошо контролирую.  — Не за что, — он всё-таки поднял на меня глаза. — Хотел спросить (раз уж нам по пути): чего ты там устроила всемирный потоп?  — А тебе мой папа не говорил, почему ты ходил со мной на эту свадьбу? — удивилась я.  — А ещё меня евреем называла, — усмехнулся Игорь. — Твой папа с солдатами не говорит, он приказывает. А приказы не обсуждаются, — пояснил он.  — Ну понятно, папуля в своём репертуаре. На самом деле, молодожёны — это моя бывшая лучшая подруга и мой бывший жених. Вот так вот.  — Ясно. А ты сейчас занята? — это ещё что за вопросы?  — Нет, а что? — я вопросительно приподняла брови.  — Эм… Может… Может сходим в кафе?  — Ну… Хорошо, давай… — неужели я ему понравилась? — Куда?  — Туда, я покажу, — Игорь осторожно взял меня под локоть, попросив следовать за собой. Интересный поворот событий. Не такой ты простой, каким казался. Посмотрим, что из этого выйдет.