Дом

Я знаю, что без тебя умру. Магнус не знал, как кардинально может поменяться его жизнь за короткое время. Да, конечно, он периодически путешествовал, менял место жительства, любовников, интерьер и гардероб, но при этом не чувствовал внутренних изменений в себе самом. С приходом Алека он всё чаще стал задумываться, как этот нефилим изменил его. Нет, Магнус не стал скромнее одеваться и не поменял отношение к жизни. Эти изменения нашли другой способ проявить себя. Например, он перестал устраивать вечеринки (почти что), приучил себя не воровать кофе и чай (почти что) и задал себе установку быть готовым ко всему в любой момент. Алек никогда специально не просил его об этом, хоть и раздражался иногда, но Магнус, по всей видимости, стремился сделать всё, чтобы Алек чувствовал себя как дома вместе с ним. И Алек действительно чувствовал, возвращаясь посреди ночи уставшим в Бруклин к своему магу вместо того, чтобы замертво упасть на свою койку в Институте и проспать до самого обеда. Магнус никогда не просил Алека через силу приходить к нему, но Охотник знал, что это именно то, чего маг хотел. Стало гораздо легче, когда Алек переехал к нему. Теперь он тащил своё полумёртвое тело домой, а не к бойфренду на ночёвку, и Магнус был больше, чем просто счастлив, от осознания этого. От смс, обычно приходящего заполночь: «Я скоро буду дома». От Алека, который старался не шатаясь дойти до кровати, аккуратно снять пропитавшуюся потом и грязью одежду, принять душ и свалиться в постель, мгновенно засыпая, прижавшись к тёплой груди мага. Вообще, их совместная жизнь почти напоминала сказку после «и жили они долго и счастливо». Не хватало только пожениться, но Магнус даже не рассчитывал, что Алек захочет этого с ним, поэтому обходился и тем, что имел. И даже когда Алек, с трудом подбирая слова и страшно краснея, говорил, что залетел, всё казалось невероятно правильным. Заботиться об Алеке больше обычного, оберегать от лишних волнений и следить за его здоровьем было правильно. Было правильно говорить ему о своей любви чаще раза в неделю, делать ему чай с ромашкой каждый вечер вместо лошадиной дозы кофеина, засыпать вместе с ним пораньше вместо того, чтобы мучиться бессонницей до возвращения Алека с охоты. Алек расцветал день ото дня и дарил своё накопленное в душе тепло Магнусу без остатка. А с рождением сына, которого единогласно решили назвать Максом, в сердце Алека, казалось, появился личный вечный источник тепла и любви, который с годами будет шириться и расти, грея под крылом каждого, кто в нём нуждался. И этот источник со смертью хозяина найдёт отклик в сердцах его детей.