И настанет исцеление

      Мой маленький сынишка никогда не отличался крепким иммунитетом, поэтому часто болел. И сейчас этот маленький комочек лежит в кровати с температурой и ознобом. С каждым разом я начинаю всё сильнее переживать за своего мальчишку…       Печально то, что его мать оказалась типичной искательницей богатств. Самое страшное - она пыталась отравить нашего сына, и, по всей видимости, меня. Просто чтобы получить все мои ценные бумаги и возможность владеть крупной корпорацией. Теперь мы живём в чисто мужском коллективе. Я стою и готовлю бульончик, который посоветовал нам врач. Почему готовлю я, а не прислуга, ведь у меня есть деньги? Потому что пять лет назад одна из горничных украла у меня моё дитя и требовала выкуп. Это было самой страшной пыткой для меня. Его держали в холодном подвале, не давали еды и воды. Ребенку ведь всего пять лет, сволочь! Я каждый раз это вспоминаю, как он заболевает. Мне кажется, именно этот случай окончательно подорвал его здоровье. В школу я его не отправил. К нам приходят учителя из престижных учреждений, и в моё присутствие обучают сына. Сейчас я направляюсь в комнату и молюсь богу, чтобы всё стало налаживаться. - Су Ун-а… Ты не спишь? - Н-нет, пап… Кхм… Кхмм..       Он опять залился кашлем, Господи, когда же это всё пройдет. Я подошел к кровати и поставил поднос на тумбочку возле неё. Забрал у Су Уна градусник… 38.8… Так… Таблетки во время еды… - Папа… - Что, сынок?       Из-под одеяла выглядывает его маленькая головка, светлые волосики прилипли ко лбу, глазки красные, впрочем, как и щечки. - Папуль, я не хочу есть, меня тошнит… - Ну, надо, сладкий мой… давай, привстань, немного похлебаешь, а я потом тебе сказку расскажу, хорошо?       Он кивнул головой и облокотился о свои тоненькие ручонки. Я стал кормить его с ложечки.       Мы лежим в обнимку, я крепко обнимаю сынишку и глажу по горячей спине. Жар так и не проходит. Су Ун прижимается ко мне, наверное, я сойду с ума от нынешнего положения. От него пахнет лекарствами. - Папа… Ты устал?       Почему ты это спрашиваешь? Мне больно осознавать то, что я не знаю, о чем думает Су Ун… Обычно, когда он болеет, а болеет он неделями, мы с ним ни о чем не разговариваем, один я постоянно работаю вещателем. - Нет, Су Уни, папа не устал, я очень тебя люблю…       Он обнял меня покрепче… В последние два года сынишка стал более замкнутым: уже не говорит мне свои идеи, мысли, переживания… Это заставляет моё сердце сжиматься, ведь он единственный в этом мире родной мне человек…       О, что такое? Он привстал и смотрит мне в глаза. Господи, какой же он измученный. - Папа, можно тебя кое о чем попросить?       Вау, просьба? Когда он в последний раз у меня что-то просил? Года три назад, в парке, купить ему сахарную вату и билеты в цирк. - Кхм, конечно, всё, что захочешь, малыш!       Он немного подрагивает, глазки опустил… Надеюсь, он попросит что-нибудь хорошее… - Папуль… Ты бы мог дать мне немного своих здоровых микробов?       Э… Что? А как мне их тебе передать-то? Я и не знаю… - Су Ун-и, а как же мне это сделать? Твой организм сам должен стать сильным…       Я потянул руки к нему, чтобы вернуть на свою грудь, но мальчишка оттолкнулся от кровати и теперь опирался об нее по обе стороны от меня. Мне кажется, он начинает злиться… Как бы ему не стало ещё хуже… - Пап, я вычитал в газете, что есть какой-то там поцелуй, при помощи которого люди могут укреплять свое здоровье. Ты знаешь, что это такое? Ты можешь мне это дать?       … Надо будет отписать от этой газеты про ЗОЖ… Но я его прекрасно понял. Он устал. Устал болеть. Эх, как бы я хотел, чтобы это всё прекратилось, и ты снова бы мог гулять, не боясь подхватить заразу. Но, твою дивизию, поцелуй?!? Вы серьезно? Кто эту статью вообще разрешил написать? - Папа! Ты слушаешь? Так ты знаешь, что такое поцелуй, и где его достать?       О, боги. Су Ун смотрит с полным надеждой взглядом. Почему именно сейчас это чудо выглядит таким очаровательным… - Сынок, этот способ нам не подходит, и вообще, тебе не понравится. - Пап, мне все лекарства не нравятся, и, как ты видишь, не все они мне помогают… Может всё-таки попробовать? Я больше тебя ни о чем не попрошу, только достань мне поцелуй, папуль, пожалуйста…       А-а-аа…. Что же делать… Он прильнул ко мне, такой горячий, изможденный… любимый… - Хорошо, я знаю, что это такое, правда, у меня только один поцелуй, и если он тебе не поможет, ты не будешь больше просить его, пойдет? Просто он не эффективный, не думаю, что он кому-то помогал. - Спасибо, папка!!!       Он обвил мою шею своими тонкими руками и чуть не задушил в объятиях. Я, должно быть, спятил. - Не надо благодарить, ложись на спину…       Я заметно дрожу… От одной мысли, что я сейчас буду целовать своё десятилетние дитя, вводит в шок. Но вы меня тоже поймите, руки опускаются, когда ребенок так долго и мучительно болеет, уже всё перепробуешь… - Я готов, а это больно? - Н-Нет, наверное. Это, скорее всего, неприятно.       Ой, да-а… Ладно, тихо, только спокойствие… Он закрыл глаза, лежит как солдатик, наверное, думает, что буду ставить укол... Бедненький мой… Я погладил его по головке, аккуратно лег сверху и тихо коснулся его губ. Горячие. Мне потихоньку начинает сносить голову. Ладно, спокойствие. Я мягко дотронулся до его подбородка, чтобы открыть ротик. Он зажмурил глаза. Что я делаю!?! Открыл рот, теперь я аккуратно стал просовывать свой язык, стараясь не касаться его языка. Блин. Он пошевелил им, я почувствовал вкус горького лекарства. У меня стала выделяться слюна. Мой язык гладил теплое небо Су Уна. Он хоть сглатывает? Кажется, слюнка прокатилась по его щечке, всё, пора завязывать. Я постепенно начал прекращать поцелуй, напоследок невесомо поцеловав влажные губы. Он немного прокашлялся. - Ты как, малыш? Всё нормально? Не тошнит?       Паренек открыл глаза. Мне кажется, или он покраснел пуще прежнего? Может температура поднялась??? Так… - Кхм, это и был поцелуй? А как долго он может действовать?       Меня поражает его ход мысли… Хотя, это всё идет в силу того, что он еще не проходил анатомию и половое созревание. - Да, солнце, это был поцелуй… Его смогут дать тебе только близкие тебе люди, понятно?