Прошу, не прикасайся...

*The Devil Within | Digital Daggers*       Чимин сидит, как детсадовец, сложив ручки на колени и неловко осматривая кабинет Шуги. Все было сделано под минимализм: стол с большим мягким стулом на колесиках, диван и кресло напротив него, пара картин на стенах, вешалка в углу кабинета. На этом все. Хотя территория достаточно большая, и Чимин думает, что бы он на месте Юнги тут поставил. «Все бы переделал», - думает парень.       Молчание длилось недолго, вплоть до того, пока Шуга листал какие-то бумажки – видать история болезни, которую он получил от матери Чимина. Он иногда хмурился, иногда округлял глаза.       - Начнем, пожалуй! – суровый взгляд резко устремляется в сторону Чимы, от чего тот вздрагивает.       - А как ты решил стать психологом? - почему-то переводит темы Пак.       - Чимин…       - Мне просто интересно, ты не похож на того, кто может быть врачом. – Чимин стесняется, его щеки краснеют, находясь рядом с Юнги, под его серьезным взглядом, но чем это вызвано он не понимает, только предполагает, что это потому, что старший может прикасаться к нему, не вызывая боль в теле, судороги, страх.       - А на кого я похож тогда? – Юнги улыбается, мало кому из пациентов он может позволить видеть свою улыбку – например... никому. Но Чимин вызывает в нем чувства, от которых становится тепло на душе. Слишком невинный – ребенок Чимин. – На маленького воришку? – продолжает парень.       - Да нет, что ты, я… - Чимин растерялся, начал бегать по комнате взглядом, будто искал подмогу у голых стен, которые отдавали холодной безразличностью. Как и многие люди в его жизни.       - Успокойся. Я думаю, нам лучше начать…       - Я жду рассказа, Мин Юнги, - Шугу перебивают, а от чиминовского «Мин Юнги», тот изгибает одну бровь. Усмехается, но все же рассказывает, перед этим сделав минутную паузу, будто бы собирается с силами.       - Я не хотел быть психологом… так вышло. – глубокий вдох, Чимин понимает, что его врачу тяжело вспоминать, но интерес в нем брал вверх. Шуга понял, что от него ждут продолжения, и отпираться не получится, начинает говорить вновь. – Это из-за мамы… Она… - Мин никому не рассказывал историю из детства, не хотел вспоминать, но почему тогда он не мог устоять от щенячьих глазок, которые Чимину позволяли сделать его узкие щелочки. Кто знает. Школьник присаживается на пол, возле кресла, и берет Юнги за руку, успокаивая его этим, и показывая всем своим видом, что ему можно довериться. – Все было хорошо, но в какой-то момент вся наша жизнь пошла под откос.       Мама начала себя странно вести, все началось с банальных истерик и ссор с отцом, потом это переросло в драки. Она била его, меня, прохожих на улице, если что-то было не по ее. Психологи говорили, что у нее наследственная агрессия, что это может передаться и мне, что тип нужно и меня отправить на обследование к психологу. А отец спокойно соглашался с ними. С каждым, блядь.       В общем, врачи ей не смогли помочь. Маму положили в закрытую больницу – в психушку, как выяснилось потом, я ушел из дома раньше, чем это произошло. Потому что не смог терпеть побои и косые взгляды отца на меня. Я ушел из дома в 16 лет, со словами самому себе, что будь я на месте этих психологов, помог бы, вылечил.       Я переехал в этот город, слоняясь по улице, я встретил Джина. Он меня приютил. Помог с поступлением в местную школу, а потом и в университет. После побега из дома, отец даже не пытался со мной связаться. После побега я стал писать лирику и музыку. Нашел в себе эти способности. Есть свои плюсы.       Но это был переломный момент в моей жизни, который изменил меня и мое отношение к людям в принципе. Крайне редко я улыбался, был нелюдим. Да я и сейчас не особо то люблю общаться с ними. У меня есть два друга, этого достаточно... Чимин?       Чимин сидел, не шевелясь, внимательно вслушиваясь в каждое слово, осмысливая. Юнги рассказывал историю спокойным тоном, без дрожи в голосе, без крика или слез, но Чима переживал каждую минуту его жизни внутри себя, чувствовал ту боль и обиду, которую должен был чувствовать Мин. Да и чувствовал, просто не показывал.       - Вот только не начинай меня жалеть, ок?       - Я и не думал.       - Хорошо. Садись обратно. Думаю, стоит начать твое лечение.       - Ты не пытался связаться с матерью?       - Пак Чимин! – Чимин замолкает, только кивнув в ответ. – Что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь? – Шуга кладет руку на плечо Пака, внимательно следя за его реакцией.       - Ничего. Абсолютно. Как будто это что-то само подразумевающее, ну, твои прикосновения. Будто так и должно быть в этой жизни. Ты особенный? – Мин отрицательно качает головой. – А почему ты не стал расспрашивать, с чего все началось?       - Зачем? Я умею читать. А все написано тут. – Шуга машет блокнотом перед лицом Чимы. – Сядь уже на диван.       - Обычно, каждый психолог спрашивает меня… не думаю, что у них не было такого блокнота. - Чимин приземляется на диван, начиная рассматривать свои руки на коленях, которые неожиданно стали такими интересными.       - Нет смысла заставлять вспоминать о прошлом, если пытаешься помочь человеку вылечиться. – Мин жмет плечами. И снова устремляет взгляд в историю болезни, что-то пытаясь найти.       - Шуга? – Мин резко меняется в лице, после прочитанного, чем пугает Пака. – Что ты там увидел?       - Чимин~и… - Хищная улыбка искажает лицо парня, Чима облизывает пересохшие от волнения губы, а Юнги продолжает, перед этим взяв чужую руку в свою. – А не думаешь ли ты, что я не могу причинить тебе боль, м? – Мин сильнее сжимает руку Пака, заставляя того нервничать еще больше.       - Что ты.. Что с тобой? Шуга? – Паника одолевает с ног до головы. Пальцы на конечностях начинают холодеть. Чимин боится такого Мин Юнги.       - Ха. Ты такой наивный. Да каждый встречный может вжать тебя в стену и воспользоваться твоим тельцем. Забраться под кофту, царапать бока. Выцеловывать твою кожицу на шее, оставляя отметины. А после жестоко поиметь, царапая лицо о любую шершавую стену здания при каждом толчке.       - ХВАТИТ! – Чим вырывает свою руку из цепкой хватки, вжимаясь в стенку дивана, подгибая к груди ноги. Во рту все пересохло.       Юнги убирает улыбку маньяка со своего лица, становясь вновь безразличным и неприступным Шугой. «Что он за человек, может тот врач, который отправлял его к психологу, был прав?» - думает Чимин, нервно закусывая нижнюю губку.       - Не кусай. – Юнги привстает, желая вытащить пухлую губку из плена острых зубов.       - Не трогай меня. – Чимин сильнее вжимается, стараясь слиться с обивкой дивана, дрожь в теле видна даже со стороны. В глазах стоят слезы.       - Думаю, на сегодня хватит. – Шуга грустно усмехается и отходит от парня на диване.       С шумом приземляется в свое кресло, устремляя свой взгляд куда-то вдаль. Слишком загадочный, но в то же время болезненно бледный. При чем реально бледный не от природы, эта бледность появилась в ту секунду, когда Чим оттолкнул его. Юнги трет красные глаза. Он устал. Парень работает всего лишь три года. Если не считать практику во время учебы. Он перевелся на заочное обучение и пошел работать, после того, как Джин уехал от них.       С незаконченным образованием его берет себе в стажеры пожилой психолог, что не может не удивлять. Мудрый дедуля, который знает о людях все, он может с легкостью прочитать по лицу прохожего, что тот чувствует.       Шуга удивляется, как Пак не попал еще к нему. Тот умер, в прошлом году, оставляя все на Юнги. Ли Менсу, так звали учителя, наставника Мина. Дедуля научил парня тому, чего не дали бы в университете. Он всегда говорил, что у его мальчишки природный дар.       За этот год одиночества в сфере психологии Мин очень устал. Слишком много людской боли свалилось на него. Слишком хорошие рекомендации написал на него господин Ли, из-за чего к нему шквалом стали ходить люди, прося помочь.       А он что? Он обычный 24-летний мальчишка, именно мальчишка, который был взрослым с 16 лет. С момента, когда он испытал первое предательство со стороны некогда близкого человека – отца. Он хотел его таскать по психологам, как делает мать Чимина. Отец верил словам врачей, а не собственному сыну.       Провалившись в воспоминания, старший не сразу замечает подошедшего Чиму. Парень тянется дрожащей ручкой к острому плечу. У него слезы в глазах и страх. Страх, который окутывает все тело.       - Не мучай себя, малыш.       - Я больше не малыш!       - А я больше не тот, к кому ты можешь прикоснуться. Я лишил и тебя и себя этой возможности, но зато я кое-что понял, благодаря этому.       - Зачем? – рука опускается, Чимин понурил голову, прижимая подбородок к груди. Парень стряхивает челку на глаза, чтоб скрыть скатывающие слезы. – Зачем ты так…       Голос дрожит, он садится на пол возле стула Юнги. Больше не в силах сдерживать себя, Чима громко всхлипывает.       - Я тебе был противен, да?       - Ты дурак что ли? – Юнги усмехается и сползает со стула на пол, присаживаясь на корточки, рядом с уже откровенно рыдающим тельцем. – Минни… я должен был убедиться в своих противоречивых чувствах по поводу написанного одним из психологов.        - Это ты дурак. ИДИОТ! – Чим пинает старшего по ноге, от чего тот не удерживает равновесия и падает на пятую точку. Смеется. – Тебе смешно что ли?       - Ты все-таки милый. Не плачь.       Чимин теряет дар речи от такой простоты в человеке. Почему Шуга так поступает, неужели не понимает, как важно Паку было иметь хотя б одного человека на земле, которого принимало его тело.       - Чим-Чим. Вся твоя проблема вот тут. – Юнги тыкает в щеку младшему, на секунду замирая, ожидая реакции, но ее не последовало. – Отошел?       - А? – Чимин замечает палец, который упорно тыкается в его щеку, - Ой.       - И правда, «ой»! Ты много думаешь, когда человек тянется к тебе. Сейчас ты не заметил моей попытки и…       - Я тебя ненавижу! – Юнги не дают договорить. Пак с этими словами кидается на шею парня напротив, крепко сжимая и чуть ли не обвивая того ногами. Чимин шмыгает носом, но улыбается. – Все-таки я могу прикасаться к тебе. Не смей больше прибегать к таким методам, понял? Я не переживу, если потеряю тебя.       - Чимин, мы с тобой даже не друзья. И ты мне не дал договорить…       - Мне плевать, с сегодняшнего дня ты мой друг и не ебет.       - По губам получишь в следующий раз!       Мин, говоря это, упирается руками в широкие плечи, отодвигая Пака от себя, чтоб тот видел серьезность во взгляде. Но парень ластится обратно. Трется носиком о кожу за ухом старшего, как котенок, вызывая у того мурашки по телу. Слишком чувствительная кожа у него возле ушей.       - Можешь бить, только не делай так больше. Мне было страшно.       - Хорошо, - Мин треплет темные волосы на голове парня. – Я все же закончу начатое. Посмотри на себя. Ты, блядь, чуть ли не в три раза больше меня, про "сильнее" я вообще молчу. Но в то же время ты испугался, что я могу тебе причинить боль или кто-либо другой. Да ты половине населения города можешь дать отпор, если пожелаешь этого. У тебя сильные руки, по боли в моей шее из-за твоего обнимания, я могу утверждать это. Ты загоняешься, не видя действительности. Живешь под оболочкой, которую создаешь себе сам. – Юнги замолкает, не зная, что сказать еще.       Для более точных слов ему нужно время на обдумывание, нужно сопоставить некоторые факты. Иначе получается вот такая бессвязная речь.       - Шуга. – Чимин говорит тихо… шепотом.       - Что?       - Ты же не бросишь меня?       - Хах, это все, что ты мне скажешь, после моей пламенной речи? – Юнги смеется, громко. Чуть ли не оглушая парня рядом.       Но Паку нравится смех старшего, он звонкий, яркий, заразительный. Эмоции человека, который крайне редко их показывает, не могут быть другими. Будь то смех или слезы, страх или удивление, каждая эмоция несет в себе очень много. Закрытые люди, каким является Шуга, не могут не заражать и ты, как дурак, смеешься с ними, плачешь.       - Нет. Еще я понял, что мне нравится обниматься… обниматься с тобой, хен.       - Хен? Это что-то новое. Иди домой. Твоя мама ждет тебя.       - Но ты обещал мне погулять сегодня. – Чимин освобождает старшего, отодвигается. Обиженно смотрит прямо в глаза.       - Я устал, малыш. Давай в другой раз?       Юнги приближается, чмокает в лоб Пака, от чего у второго щеки заливаются краской. Глаза делаются неимоверно большими. Но Мин уже не видит реакции, он встает и отходит к окну, вновь смотря вдаль. Рассматривая колесо обозрения в другом конце парка.       Чим-Чим сглатывает, решает что-то в своей голове. Утвердительно кивнув самому себе, он поднимается с пола и подходит к Шуге, обнимая сзади.       - Все-таки ты особенный, Юнги-хен.       - Только не выдумывай себе лишнего. Я обычный. А ты – человек с проблемой в голове. – Мин умудряется повернуться лицом к Паку, но из-за того, что Чима обнимает его, расстояние между ними минимальное. Щеки вновь пылают огнем. Чимин отводит взгляд в сторону, в то время как Шуга вновь улыбается, оголяя ровный ряд зубов. – Иди домой, Минни.       - Я…       - Просто иди.       - Можно…       - Нет!       - Но я даже не сказал, что хочу. – Чимин возмущен, он отходит от парня рядом и упирает руки в бока, всем видом показывая свое недовольство.       - Я не хочу даже предполагать. Но предупреждаю сразу, тебе будет больно, если ты начнешь привязываться ко мне, даже как к другу. Мы не будем друзьями, Чимин. Наше общение закончится на уровне психолог-пациент. Я тебе сказал в самом начале, что у меня есть два друга, которым я доверяю, больше мне не надо. А теперь иди.       Чимин стоит не шелохнувшись. Он смотрит прямо в глаза своего хена, ища там хоть какой-то подвох, в глубине души парень ждет, что ему сейчас скажут: «Я пошутил», и обнимут, или хотя б похлопают по плечу. Но Шуга не думает продолжать, он стоит с безразличным выражением на лице, не осталось и толики того счастья, которым одаривал он Чимина.       - Ты шутишь? – голос дрожит, как и руки, ноги подкашиваются. – Ты же не серьезно, да?       - Чимин… - старший вздыхает, качает головой. Покерфейс все же сменяют нотки волнения, Юнги пробегается взглядом по лицу Чимы. – Тебе уже больно. Я же сказал, не выдумывай лишнего. Да что ж за фигня… я скажу тебе одну вещь, о которой может быть пожалею.       - Не говори… я боюсь услышать слова еще хуже. Зачем ты так со мной? Я ведь…       - Малыш.       - Да не зови ты меня так! – Чимин повышает голос, сам того не замечая, глаза снова слезятся.       - Ты манишь меня к себе с самого первого дня нашего знакомства. Ты необычный, и дело не в твоей болезни, дело в самом тебе. Но я не хочу, чтоб я был зависим от кого-то. Я сам делаю оплошности по отношению к тебе, давая какие-то надежды. Прости.       - Ты дурак!!!       - Я знаю. Это само выходит, не получается оттолкнуть тебя, поставить на место, держать дистанцию. Сказав несколько лет назад, что ты особенный, я не соврал. Ты для меня особенный.       - Ты говоришь, что проблемы у меня в голове? Ты себя сейчас слышишь? Тебе самому тоже надо лечиться, а не только мне.       Чимин толкает в грудь Мина, шмыгнув носом, направляется к двери. Кинув короткое: «Я больше не приду на сеанс», Пак уходит, громко хлопнув дверью.       Юнги сползает по стеклу, садясь на пол. И так всегда. Сколько людей он уже от себя оттолкнул за почти 10 лет жизни. Есть только Джин, без которого Шуга бы не выжил. И Хосок, от которого даже при большом желании избавиться не получится. Мальчик прилипала. Но Мин рад, что тот есть в его жизни. Благодаря Хосоку, он не чувствует сейчас себя одиноким, брошенным.       Но других людей он не может подпустить к себе. К себе в душу.       Но есть простой парнишка – Пак Чимин. Который бурей ворвался в жизнь Мина, которого Юн даже узнать толком не успел, а Чимин уже получил в ответ самую искреннюю улыбку, смех, помощь и общение. Даже прошлое узнал, которое Юнги не рассказывал ни Джину ни Хосоку.       Чимин был прав, сказав, что у Юнги у самого проблемы с головой. Ему самому бы не помешали психологи.       «Я больше не приду…» - эхом отдается в голове.       - Цх. Это ты так думаешь. Не зарекайся, Пак Чимин. - говорит в пустоту.       Юнги откидывается телом назад, желая опереться об окно, но больно бьется головой.       - Блядь!       Парень встает с пола хватает с вешалки пальто, попутно засовывая блокнот с историей болезни в карман, и быстрым шагом выходит из кабинета. Ночь обещает быть длинной. *Странная, местами, а может и вся, скучная глава, состоящая из одних диалогов. В общем ацтой! :С Я жду Ваших комментариев, что все плохо... ибо да! А вообще, читаемость фика упала, вывод - я похоже сливаю фик :с Минутка грусти у меня*