Смирение

Стук, стук, стук. Каждое сокращение мышцы, гоняющей кровь, как гвоздь, вбиваемый в ухо. Риз старается игнорировать неприятные ощущения, дышать ровно, чтобы упокоить сходящее с ума сердце. Но куда там. Оно, словно раненая птица: то бешено забьется в предсмертных судорогах, а то и вовсе затихнет на несколько секунд. В такие моменты, Риз прислушивается – продолжит ли его сердце свою работу, или вовсе замрет? Гребаная аритмия. Один из многих побочных эффектов приема эридия. Не самый неприятный. Невралгия гораздо хуже, она заставляет вздрагивать от судорог, давясь собственным воплем. Организм сирены понемногу отказывается нормально функционировать. Спустя полчаса, после получения дозы, должно полегчать. Врачи уже ввели ему анестетический препарат. Нужно просто перетерпеть, пока он не начнет действовать. Риз нехотя открывает сухие, воспаленные глаза и, осматривает ненавистный узор, покрывающий его органическую руку. После эридия он еще светится, когда перестанет – станет легче. Просто ждать. Проклятая метка, покрывающая левую сторону тела парня. Она появилась внезапно, определив для него, служащего Гипериона, дальнейшую судьбу. Стук. Стук. Сердце словно напоминает: лазоревый рисунок начинался с груди, захватывая постепенно все новые области, расцветая причудливым орнаментом. Как серая плесень, как ржавчина на металле, как саркома... Риза передернуло, когда он вспомнил о прикосновении Красавчика Джека к ним. Хозяину Гелиоса, напротив, татуировки сирены были по нраву. Он любил водить по коже Риза руками, следуя шероховатыми пальцами по направлению узора. Начиная с ключиц, скользил по выступающим при дыхании ребрам, спускался ниже, оглаживая бедро. Здесь Джек обязательно надавливал на рисунок, и пропитанный эридием узор начинал слабо флуоресцировать в полумраке комнаты. Президент космической станции утверждал, что нет большего удовольствия, чем в конце трудового дня, вытрахать святящуюся задницу Риза. В иное время, когда чертов минерал скручивал Риза сильнее обычного, он был даже солидарен с Джеком. В конце концов, других развлечений у сирены не было. Нанесет ли Джек визит сегодня? Кроме него, ученых и врачей, проверяющих состояние Риза, сюда больше никто не приходил. Не то чтобы парню было скучно... На самом деле, Ризу было тяжело самому себе признаться в том, что ему нравится то, чем они с боссом занимаются. (Хотя, сам Красавчик Джек уже не раз слышал подобные откровения, в перерывах, между криков, стонущей под ним сирены). Он не мог понять, как они с боссом дошли до столь близких отношений? Сам Риз никогда не давал ни малейшего повода. Когда парень только попал в это место, он был до смерти перепуган; своими новыми силами и перспективами с ними связанными. Его даже не впечатлила личная встреча со своим кумиром. А вот Джек был весьма заинтересован новой сиреной – до Риза он никогда не слышал о сиренах мужского пола. На этой почве он довольно долго потешался над парнем. Потом были многозначительные взгляды, пошлые намеки, неуместные прикосновения. Риз просто не знал, как правильно реагировать на всю эту хрень. Ведь это был не кто-то там, а сам Красавчик Джек. Человек, которым он восхищался, до того, как узнал поближе. Одно дело – передергивать на плакат с изображением героя. Совсем другое – столкнуться со своими влажными фантазиями в реальности. Возможно, нужно было сразу пресечь поползновения сексуального характера со стороны Джека? Изменило бы это что-нибудь? Кто знает? Риз лежит и слушает свой неровный пульс. Ему все еще очень плохо. От сокращений мышц невозможно дышать полной грудью. Парень задыхается в этом огромном помещении без окон, однообразные стены давят со всех сторон, ворот футболки душит, кровать кажется ужасно узкой. Словно гроб. Хотя, по собственным, неприятным ощущениям, Риз еще жив. Ну да ладно, он был рад и такой кровати. Она – один из немногих признаков обитаемости, в этом месте, заполненном аппаратурой, к которой подключают сирену. Стук. Стук. Стук. Риз с глухим звуком бьется коленом о стену. Джек, не прекращая фрикции, закидывает ногу партнера на свое плечо. Парень тихо шипит сквозь зубы от притупленной боли – растяжка бывшего офисного работника не рассчитана на подобные трюки. Но не говорить же об этом увлеченному серийному убийце? Да еще и прямо в процессе... хм-м... ну вы поняли. До того, как Риз попал в зону для управления сиреной, он видел Красавчика Джека только на мотивационных плакатах. И даже после нескольких сеансов "потрахивания светящейся задницы", Риз точно не мог определить нормы безопасного для здоровья поведения. Реакцию и действия неуравновешенного шефа, невозможно было предсказать. Иногда Джек пребывал в дурном расположении духа, и сразу разворачивал сирену носом к простыне. А бывало и такое, что он даже снисходил до разговоров и непристойных шуточек. От последних, Риз, бывало, краснел больше, чем от того, что происходило после. Стук. Стук. Все еще не отошедший от влияния минерала, Риз не сразу услышал хлесткий звук подошв о металлическое покрытие пола. А ведь в полупустом, огромном помещении отличная акустика. Джек не раз это отмечал, довольный стонами своей сирены, которые он заслуженно заносил на свой счет. Что-то Джек рановато. Риз только начал отходить от действия проклятого вещества и зарядки ключа от Хранилища. Он делает вид, что не замечает чужого присутствия, хоть и понимает, что Джека это не остановит. Резкий запах дорогих духов бьет в нос. Маска мужчины почти касается уха Риза, когда он склоняется слишком низко, лишь для того, чтобы произнести: – Не притворяйся, Ризи. Я целый день провел среди мертвых и умирающих людей. Большинство убил я сам, но не суть важно... Риз, встать! В другое время, Ризу бы польстило, что сам глава Гипериона знает его имя. Сейчас же, ему нужно было хотя бы минут десять, чтобы полностью оправиться. От оклика парень невольно вздрагивает, распахивая глаза. Единственной рукой он помогает себе принять сидячее положение и, опустив ступни на пол, с трудом встает. Чтобы оттянуть момент, он старается проделывать все медленно, но не слишком, чтобы ненароком не выбесить Джека. Но, Джек настроен вполне себе миролюбиво, иначе бы он прибег не к словам, а к рукам, или... другим частям тела. Когда Риз выпрямляется, его немного шатает, в глазах на секунду темнеет, и чтобы не потерять равновесие, ему приходится опереться на шефа. – Ты так рад меня видеть, кексик? – Джек по-своему интерпретирует действия подопечного. Он почти нежно подхватывает парня, без труда удерживая легкое тело. Не теряя драгоценного времени, глава корпорации тут же просовывает руки под одежду сирены. Ладони у Джека теплые, но температура Риза выше нормы, и ему они кажутся неприятно холодными. Стараясь отвлечься от прохлады прикосновений, Риз незаметно активирует ЭХО-глаз. Так-с. Что тут у нас. Все, как обычно. Список наркотических веществ употребленных за последнюю неделю. Оу, они вообще совместимы между собой?.. Сколько стоит гель для волос? Даже старина Вон бы удивился. В полдень было последнее убийство. Кто-то там... Нет, не знаю такого... – Ты что, сканируешь меня? – замечает Джек. Это же надо было так спалиться. Он уже лишился своего кибернетического протеза, когда шефу не понравилось прикосновение холодного металла. Хотя, нет, вряд ли такое может повторится. Глаз нужен сирене, с ним легче контролировать ЭХО-сеть и производить наблюдение за Пандорой. Джек это понимает, наверное. И пока Риз лихорадочно соображает, как лучше ответить, и что за этим может последовать, мужчина сам разряжает ситуацию: – А там показано, как я хочу натянуть тебя по самые гланды и выдрать до бессознательного состояния? И глава Гипериона смеется, пока сирена нервно улыбается. О, это бы Риз заметил и без сканирования. Причинное место вполне себе не двусмысленно оттопыривало начальственные брюки. Если говорить откровенно, парню была приятна подобная реакция на него. Даже не смотря на то, что Риз был совершенно не готов принять Джека сейчас. Раньше бы он запаниковал, потому, что нельзя так просто заставить повременить эгоцентричного маньяка. До того, как Риз более менее понял, как вести себя с вожделеющим его задницу тираном, ему пришлось пережить множество неприятных моментов. Его первый опыт с Красавчиком Джеком оставил в памяти далеко не самые хорошие воспоминания. Едва удерживаясь на разъезжающихся от парализующего страха коленях, он безуспешно пытался расслабиться под непрекращающиеся ругательства, доносящиеся сзади. Эти унизительные мгновения никогда не перестанут преследовать сирену в воспоминаниях. Больно, стыдно, противно. Его еще полдня выворачивало наизнанку от нервного потрясения. Теперь же все по-другому. Ризу нужно потянуть время, и с позволения Джека, он освобождает его от одежды. Благо, вещей на мужчине достаточно, и сирену он не торопит, ни на минуту не прекращая навязчивые ласки. Сам Джек с Ризом не церемонится. Несколько нетерпеливых рывков – и немногие предметы гардероба сирены летят на пол, обнажая бледное тело. На светлой коже не осталось никаких следов от их последней встречи. Джек часто оставлял Ризу на память несколько синяков. Особенно много их бывает в районе шеи, бедер и на острых коленках. Самых разных цветов, прямо как вид космоса со станции. Из-за эридия они довольно быстро исчезают без следа. Мгновением позже, Риз оказывается вдавлен в многострадальную кровать, и воздух со свистом выходит из его легких. Гендиректор Гипериона сегодня не особенно разговорчив. В иные дни, он комментирует буквально каждое свое действие и поступки парня. А сейчас молчит. Риза это вполне устраивает – голова просто раскалывается на части от любых звуков, будь то шум окружающей аппаратуры или голос шефа. Джек запускает пальцы в кучерявые волосы на затылке парня и до боли тянет за них, заставляя Риза запрокинуть голову. Мужчина смазано скользит губами по беззащитной шее, прикусывает кожу над черной татуировкой, которую Риз сделал, будучи на добровольной службе у Гипериона. Парню очень не нравятся все эти укусы, засосы, шлепки, царапины и удушения. Ему вполне хватает той боли, что причиняет эридий. Но он терпеливо все сносит. Риз же не отбитый на голову, чтобы запрещать Красавчику Джеку делать то, что тому хочется. Стук. Стук. Сердце снова заходится, теперь уже от легкого возбуждения. От тяжелого запаха парфюма Ризу душно и тяжело дышать. Голова становится тяжелой, мысли пропадают, остается только предвкушение, завязывающееся в тугой узел внизу живота. Стоит начальнику Гипериона коснуться колена, как сирена с готовностью разводит ноги в стороны. Джек что-то шепчет про горячего пирожочка, которому не терпится получить протеиновый укол. Риз отчего-то вдруг вспоминает Васкеза и его слова, об уроке №1. Смирение. Кажется, эту науку он освоил в совершенстве. Когда Джек отстраняется и некоторое время смотрит на Риза, тот боится, что мужчина разглядит в его глазах именно смирение, а не похоть. Но, нет, Джек видит только то, что хочет. Перед ним уже заведенный Риз, с раскрасневшимся лицом, кусающий губы, с зовуще раскинутыми ногами и восставшим между ними, бесстыдно блестящим от смазки, хозяйством. Непослушные волосы, давно позабывшие об укладке, разметались по простыне. Впалый живот поднимается и опускается в такт частого дыхания. Голубые метки сирены мерцают в местах, где мужчина к ним прикасался. Не отрывая жадный взгляд от своей сирены, Джек тянется к прикроватной тумбочке за нужным тюбиком. Лубрикант никогда отсюда не убирается, чтобы всегда был под рукой. Только вот, постоянное наблюдение смазки на столешнице, оказывает давление на психику Риза. Как напоминание, о его нынешнем положении. Еще одна пытка, только поизощреннее. Гендиректор выдавливает прозрачный гель на ладонь и некоторое время греет, перед тем, как распределить по своему стояку. Потом щедро смазывает между ягодиц Риза. Недолго скользит пальцами внутри и вскоре заменяет их членом. Риз резко выдыхает через нос и морщится от преждевременного проникновения. Не то чтобы ему необходима была длительная подготовка, как раньше, но он от нее не отказался бы. Жаль, что Джек его мнения не спрашивает и, войдя до упора, подается обратно, чтобы снова толкнуться вперед. Сирена скребет ногтями по простыне, сучит ногами и непроизвольно пытается свести колени. Мужчина жестко фиксирует таз Риза, впиваясь пальцами чуть выше внешней косой мышцы живота. Не прерывая поступательных движений, он свободной рукой упирается в кровать, за левым плечом парня. Несмотря на все их ночные забавы, Риз все еще оставался восхитительно узким. Вначале сирена всегда зажимается, прямо как в их дебют, но Джеку это и нужно. Щемящая боль, пополам с удовольствием накрывает главу корпорации с каждым толчком все сильнее. У Риза невольно выступают слезы на глазах, он пытается украдкой смахнуть их, но его неожиданно опережает Джек. Подвижная маска повторяет за изуродованным лицом снисходительно-ласковое выражение, когда пальцы подцепляют и уничтожают слезинку. Несмотря на такое своеобразное проявление заботы, парень наблюдает за действиями мучителя с опаской, помня о том, как легко может поменяться его настрой. Управляющий Гипериона просто обожает этот затравленный взгляд. Джека пьянит собственное ощущение силы и неограниченной власти над его послушной игрушкой. Только что заботливо убравшая соленую влагу рука в задумчивости задерживается у шеи сирены. Джеку особенно доставляет душить своего партнера. Контролировать подачу жизненно необходимого кислорода, чувствовать под пальцами пульс принадлежащей тебе сирены. Нет, не сейчас – передумал Джек, убирая кисть от лица парня. И замерший в тревожном ожидании Риз перевел дух. Рука опять стала опорной, и мужчина продолжил вколачиваться в немного расслабившееся тело. Риз издает первый стон, больше похожий на всхлип, когда конец Джека задевает чувствительную точку внутри. Парень завозился, стараясь, устроится так, чтобы ощущение повторилось. Несмотря на стальную хватку Джека, это ему удается, и по комнате плывет несдерживаемый возглас сирены. Ему вторит низкое рычание мужчины. Словно довольный рык хищника, только что завалившего добычу. Подуставший Джек наконец-то отпускает таз парня и облокачивается о кровать обеими руками. Риз, получив больше свободы действий, сцепляет свои длинные ноги в замок за спиной мужчины. Стараясь насадиться на член сильнее, Риз подмахивает движениям шефа и стонет в голос так, что у Джека бегут по телу мурашки. Темп движений гендиректора становится более быстрым, но неровным. Лицо по краям маски покраснело, дыхание сбивчивое. Парень понимает, что уже близится развязка и, взяв в ладонь свой член, начал надрачивать под взглядом разноцветных глаз. Риз опускает веки, тонет в наслаивающихся друг на друга ощущениях. Кровь стучит в висках, внутри неистово долбится член Джека, вызывая яркие вспышки удовольствия, собственная рука скользит по напряженному до боли органу. Мужчина выпрямляет спину, беря сирену обеими руками за талию и, приподнимает над кроватью. Риз выгибается в пояснице, балансируя на одних лопатках. Он не видит смысла, оттягивать наслаждение и кончает себе на живот, напоследок сжимая скользкое от смазки кольцо мышц. От этого Джек почти сразу изливается внутрь парня с судорожным вздохом. Его белесая сперма, стекающая с внутренней стороны бедра Риза, еще не успела остыть, а Джек уже ушел в душ. Стук. Стук. Стук капель воды о стекло доносится оттуда. Риз, свернувшись калачиком, лежит на влажной от пота простыне. Приятная расслабленность и эйфория уже стали понемногу проходить, оставляя после себя только усталость, лихорадку и ломоту в мышцах. Двигаться не хочется, парень истощен морально и физически. Джек всегда выжимает его досуха, оставляя только пустую оболочку. В тяжелой голове Риза нехотя всплывают мысли, мрачные, как стены его тюрьмы. Да, тюрьма без решеток, вот на что похоже это место. Бедная сирена, что томилась здесь до него. Интересно, ее замучил Красавчик Джек, или та умерла от эридия, заряжая ключ от Хранилища? И какая из этих двух участей ожидает самого Риза?