Судьба, от которой не уйти

      Прошло несколько дней после раскрытия преступления по похищение детей. Эти долгих, полных боли и страха несколько дней, которые не принесли ничего, кроме крови, слез и поимка ублюдков, которые сейчас лежат в морге в холодильной камере. Эти долги семьдесят два часа и тридцать шесть минут, ушли у меня на нахождение нужного заброшенного сарая, почти на краю Приграничья, и на обнаружение трех магов-недоучек, решивших приготовить «напиток богов» сделанный из крови похищенных детей. Я искала долго, тщательно осматривая нужные улики, зацепки, но ничего так и не находила. А затем, когда был похищен восьмой ребенок, я начала находить взаимосвязь. Сначала, было предположение, что детей выбирают по сословию, но, так как впоследствии изучения биографии родителей пропавших детишек, выяснилось, что это не так. Детей выбирали по крови. Их кровь состояла из того, чего не было в обычных детях – силы. И сила эта, судя по писанине одного из похитителей, была велика и ценна народом, раньше, сейчас же многие позабыли об этой силе, не надеясь, что та существует и впредь. И вот, когда все ниточки привели к клубку, и мы нашли детей, родители не прыгали от радости или вопили, что есть мочи. Нет, они сидели над истерзанными телами их детей и молили бездну за их душу. Когда мы пришли в бездну забытый дом, недалеко от которого располагался небольшой сарай, мы уверенно осторожно, боясь разоблачения, крались к сараю. Но когда зашли туда,… то увидели нечто похожее на пришествие тьмы. Хотя… даже сама тьма не стала бы творить такое, все что угодно, но не это. Тельца детишек были подвешены вверх ногами, их руки и ноги были связаны, а глаза завязаны черной повязкой. С их тел на пол капала кровь, а кожа была подобна снегу. Позже, когда тела осмотрели получше, обнаружилось, что у всех детей отсутствовали глаза, причем, их так нигде и не нашли. Руки и ноги были расцарапаны до мяса, а горло и грудь растерзана, будто их отдавали животным, как еду. Несколько убитых девочек, были изнасилованы, что не удивительно, ведь их красотой всякая темная бы обзавидовалась. И уже после того, как тела сняли со стен, где были прикованы крючки, их увезли в морг, на полный осмотр. Похитителей мы нашли спустя тридцать минут и сорок две секунды, после обнаружения детей. Они были потрепаны и взвинчены, а на глазах пролегали синяки. Пару раз пытались воспользоваться магией и удрать, но стоило им сделать несколько шагов, и я разъярилась, прикончив сначала одного, второго, третьего… Их смерть была медленной и мучительной, такой же, как и у детей, что они погубили, для своих жалких экспериментов. Держать меня тогда никто не стал, ни Ночные, ни Дневные Стражи, ни даже сотрудники СБИ, что пришли со мной, как подкрепление по просьбе Риана. Скажу даже больше, Риан тоже хотел присутствовать здесь, благо, что этого не произошло, видеть мой срыв для него было бы слишком жутко. Это уже не первый мой срыв на работе, и не последний, в этом я точно уверена. И вот сейчас, после написания отчета со всеми душераздирающими и устрашающими подробностями, я пила вино, смотря в стену безразличным и усталым взглядом. Физически я не хотела отдыхать, хотелось кромсать, крушить, убивать.… А морально, я была истощена, причем, до такой степени, что уже ходила на автомате, про отчет вообще помолчу. После третьего, по счету, бокала вина, я приняла ванну. Наслаждаться пеной, с каким-нибудь приятным запахом, не хотелось. Передо мной словно заново ожила та картина в сарае, трупы детей, запах крови повсюду, и запах чего-то, что я поняла только сейчас, запах насилия, секса,… если это можно так назвать. Запах боли и отчаяния, страха. Их растерзанные тела навсегда останутся в моей памяти, и даже если я захочу выкинуть их из головы, они все равно вернутся. Это лишь напоминает мне, насколько я бессильная перед собой, перед собственными страхами и … снами. Насколько слаба духовно и что, как и у любого человека у меня есть слабость. Хах, я ведь не человек, я темная, а темные не люди. Мы во многом похожи с ними, как в физических, так и психологических потребностях, а так же не следует забывать еще о физиологических. Но в нас есть определенные отличия, о которых забывать не следует. А я, имею то, чего нет у многих,… нет, я не говорю обо всех темных, нет, просто о многих, у меня есть сердце. И сейчас, мое сердце горюет, прибывает в лавине горечи и печали. Хочется плакать, чего уже давно не делала, я редко плачу, и в такие моменты со мной всегда был рядом родной человек. Определенно, без деда я сошла бы с ума. Медленно и основательно. Укутавшись в плед на голое тело, я приоткрыла дверцу балкона, и улегшись на кровать, медленно засыпала. *** Огонь, крики, слезы… Боль в груди, плачь и снег ложащейся на окровавленную землю. Люди, убегающие от своры солдат одетых в черные мундиры и блестящие белые маски, оружием их являлись мечи, уже окровавленные от недолгой битвы. А их генерал, что восседал на черном жеребце, укутался в плащ, накинув капюшон на голову. Ждал, когда его войско закончит с исполнением его приказа. Грубые, чуть шершавые руки держали острый изогнутый клинок, с которого капала, маленькими тягучими капельками, кровь. И вот, прошло чуть больше часа, люди были убиты, а дети сожжены на костре недалеко от заброшенной опушки, что находилась подле леса. Уже намереваясь отступить и уехать, выполнив свою задачу, он почувствовал приток энергии доносящейся прямо из леса. И все бы ничего, но эта энергия принадлежал тому, от кого ему предстояло незамедлительно избавиться. Вынув из-за пазухи меч, он направляется прямиком к потоку, понимая, что главная цель еще жива, а не сожжена на костре вместе со своими ровесниками. - Идемте за мной, – приказал тонкий, чуть хрипловатый голос, слезая с коня и направляясь в лес. Идти пришлось недолго, уже спустя пять минут, они увидели, как за одним из кустов прячется женщина лет сорока- сорока пяти. В руках у нее был кинжал, а тело дрожало из-за холода. Он подошел, не сбивая темп, и ухватив женщину за косу, вытянул из-за куста. Вытолкнув ее прямо перед собой, генерал присел на корточки, вглядываясь в ее лицо. Звук пощечины разнесся по лесу, а тихо всхлипнувшая женщина, только и могла что смотреть, как к ее горлу был приставлен острый кинжал. - И чем же ты смогла привлечь его? – задал вопрос генерал, усмехнувшись на полный горечи и боли взгляд женщины. - Не знаю – тихо прошептала она, уже догадываясь о ком, идет речь. И с вызовом, что нечасто можно увидеть среди девушек, особенно находящихся в таком ужасом положении, генерал был удивлен. Возможно, ответ на его вопрос уже был дан ответ. Она была сильной и не покорной, но любящей и заботливой матерью, а так же и бабушкой. Будет жаль, если он потеряет все в этот миг, но ничего не поделать, такова жизнь, и для поддержания этой самой жизни, приходится делать то, чего не хотелось бы. - Где она? – холодный баритон, словно обжигал кровь, но женщина боялась говорить, боялась, но не за себя, а за то, что осталось, и скорее всего, останется от его семьи. И чтобы тут не произошло, чтобы не случилось с ней, она оставит любимому хоть что-то, ради чего он смог бы жить дальше, даже если это будет казаться совсем невозможным. И тут она произносит хриплое : - Ты ее не получишь, никогда, он придет за ней и убьет тебя. - Правда? – с язвительной ноткой в голосе спросил генерал, саркастично, добавив: - Неужели ты думаешь, что он успеет вмешаться? Если он и придет сюда, то только ближе к утру, а до утра у нас еще уйма времени, мы даже уйти успеем вовремя. Так что, если хочешь жить, говори, где это отребье. - Я не знаю, а даже если бы и знала, то не сказала. - Ты такая же, как и твой сынок, неужели вы действительно думаете, что я дам ей спокойно уйти целой и невредимой? Нет, я убью ее быстро и мучительно. - Я не знаю – прошептала в который раз женщина, взвывая от боли. - Не-е-е-е-т-т-т, бабушка, не надо – крик донесся с дерева, что находился в нескольких метрах от генерала, не раздумывая ни минуты, он приказал достать девчонку оттуда. Стащив заплаканную малявку с дерева, они подвели ее к господину, что с интересом рассматривал девчушку. - Прошу вас, убейте меня, но не трогайте бабушку, пожалуйста – крикнула девочка лет семи – восьми, с полными слез глазами смотря на генерала. Он ничего не ответил, только прикоснулся к щеке девочки своей ладонью, проведя линию по подбородку и выше. Генерал хмыкнул, но, не отрывая от девочки взгляда, произнес: - Это будет интересно… - Не-е-е-е-т-т – прокричала я, просыпаясь в поту от очередного кошмара. Хрипя и переводя дыхание в более нормальное состояние, я встала и на негнущихся ногах поплелась в ванную. Умывшись ледяной водой, я прошептала словно в никуда: - Да… это определенно «весело». И только потом, снова улеглась на кровать, так и не уснув этой ночью. В принципе, это уже не первый раз, привыкла. Но что больше всего пугает в этом сне, то что он настоящий. Ведь это, то, что я не могу вспомнить. То, чего я в одно время боюсь и ненавижу. Это начало моей непростой судьбы. И смотря на звезды, что сверкали в ночи, я так и не смогла уснуть.