Капкан

6:00 Дурацкий будильник, надо вставать и собираться на сутки. Я открываю глаза и минут 5 просто смотрю в потолок. Как же болит голова, не стоило пить столько, знал ведь. Черт, как же не хочется подниматься из теплой постели, но надо. Медленно-медленно, шатаясь и натыкаясь на стены, добредаю до ванной. Определенно стоило поспать больше двух часов. Смотреться в зеркало страшно, но надо. Ну, я и не сомневался, что мое отражение будет напоминать мне моих же пациентов, таких вот прям стажированных алкоголиков. Чищу зубы, а из моего дырявого рта вываливается паста прямо на любимую футболку. Ну, кто бы сомневался. Я умываюсь ледяной водой и чувствую, что стало немного легче. Бреду на кухню, чтобы поставить чайник. Надо бы позавтракать, но, открыв холодильник, я понимаю, что это не самая лучшая идея, потому что там не то, чтобы мышь повесилась (это еще какое-никакое мясо), там одна только ее петля болтается, а на полке мирно лежит мышиный скелетик. Ну, вы поняли. Чайник закипает и противно свистит, я наливаю себе кофе и просто наслаждаюсь его запахом. Божественно. Посмотрев на время, понимаю, что надо пить быстрее, иначе мне светит опоздание и выговор в первый же рабочий день. Быстро одевшись, проверяю, все ли приборы я выключил, и выхожу на остановку. Естественно, что же еще можно ожидать в 7 утра — все автобусы забиты до отказа. Но я в любом случае должен влезть в свой. Сказано — сделано. Ехать до работы полчаса, поэтому я одеваю наушники и погружаюсь в мир музыки. Постепенно автобус пустеет, и к концу своего пути я остаюсь единственным пассажиром. Ну вот и остановка. Бреду через аллею до работы, показываю пропуск на вахте, поднимаюсь по лестнице в свое отделение. Страшно немного, хотя, по сути, бояться мне нечего — все меня тут знают. Но руки все равно предательски подрагивают. Ну вот и наша ординаторская. Надо переодеваться и бежать на планерку. Я открываю дверь и вижу, что мой бывший одногруппник и по совместительству лучший друг Леха жадно пьет минералку. — Вижу, что тебе тоже «хорошо» после вчера, — усмехаюсь я. — Смейся, смейся, чудовище, нам с тобой сегодня на сутках торчать, — Леха бросает на меня «гневный взгляд», — я думал, что сегодня вообще не встану, уже хотел забить на все, но потом подумал, что уж очень охота посмотреть на твою помятую морду. — Ну-ну, я так и думал, — смеюсь я, — куда ж ты без меня, цыпочка. Давай переодевайся, да пойдем на планерку. Судя по тому, что в ординаторской пусто, все уже у главного. Я надеваю халат, и подхожу к зеркалу. Вполне адекватно выгляжу, это хорошо. А то не будь на мне халата, пациенты за «своего» приняли бы. Усмехаюсь про себя, дожидаюсь Леху, и мы плетемся в ординаторскую. После планерки иду на обход, знакомлюсь с пациентами, некоторых из них я уже и так знаю — частые гости у нас. Белая горячка, бред и прочее. Если честно, это и страшно, и интересно одновременно. День тянется очень медленно, все относительно спокойно, но я-то понимаю, что самое интересное начнется поздно вечером и ночью. Забыл сказать, что я работаю в женском отделении, а Леха в мужском. Я ему даже завидую немного, потому что работать с женщинами сложнее. Особенно, когда они к тебе пристают. Особенно, когда им лет под 80. Но работа есть работа, я стараюсь ко всему этому относиться с юмором. За все время, что я работаю здесь, я уже привык, кажется, ко всему. Но бывают моменты, когда мне жаль всех этих людей, хоть я и понимаю, что жалеть никого нельзя, потом самому же хуже будет. Вот и ночь. Пьем с медсестрой Людой чай и ждем. Знаем же, что скоро что-то да выкинут наши дамы или привезут кого. Звонят с вахты и говорят, чтобы принимали передоз. Я же говорил. Идем с медсестрой и санитаром вниз. Пока ребята увозят «клиентку», перекидываюсь с фельдшером парой слов. Смотрю документы — женщина 40 лет, героиновая. Вот и с почином меня, в первое же дежурство привозят героиновую передозировку, считай, она — не жилец. Тяжело вздыхаю и иду обратно в отделение. Всю ночь больная умирает в муках, все отделение «на ушах». Под утро она издает свой последний вздох и мучения прекращается. Санитары увозят ее, а я сижу в куче бумажек и мечтаю, чтобы дежурство кончилось поскорее. Вот что-что, а заполнять всю эту гадость я терпеть не могу, мне важнее общение с пациентами (но кого это волнует). Заполнив все карты, смотрю на часы и понимаю, что пора найти Леху и тащиться на планерку. Боже, скоро я поеду домой отсыпаться. Остановка — автобус — дом. Ботинки летят в неизвестном направлении. Понимаю, что надо принять душ и смыть с себя прошедший день. Холодные капли стекают по телу, а я ловлю от этого кайф. Потом я бреду в спальню и прямо голым залезаю под одеяло. Сон, прекрасный, волшебный, незабываемый сон. Наконец — то.