Качели

Я на огромных качелях качаюсь: Падаю вниз и в небо взлетаю... Небо все ближе. В страшном смятение Думаю о предстоящем падании...

*** — Брюнетка? О, друг, туда даже не смотри. Она всех ненавидит… Не понял смысла слова «всех»? Так я тебе объясню: ненавидит всех людей и, вообще, — она у нас тут самая ненормальная. Так понятнее? — парень говорил жестко и четко. — Тогда, может, я сяду с той блондинкой?.. ***

Правда ли это, или мне все приснилось? Ты говоришь, а я уплываю...

— О боже… Наконец-то мы оттуда выбрались! Просто ненавижу всех этих тупиц! — Спутница лишь широко улыбнулась в ответ. — Нет, ну что ты улыбаешься?! Разве тебя это не раздражает? Нет? — Я вполне нормально отношусь к очередям, а людей люблю. — Девушка быстро переобулась и уже просунула руки в рукава своей куртки, немного вздрагивая от прикосновения к холодной ткани. — А я нет, ну как так можно? Да на тебя тогда кто угодно сможет сесть и ножки свесить, а ты знай свое «люблю». — Брюнетка тоже надела куртку и быстрым движением застегнула молнию… которая тут же разошлась. — Господи, за что?! — уже совсем обессилено и раздраженно воскликнула девушка и уставилась в белый потолок школьного коридора. Чьи-то руки заставили ее немного наклониться и принялись чинить замок. Хотя, не «чьи-то» — брюнетка прекрасно знала, кому именно они принадлежат: выбор не велик, когда у тебя всего один друг, с которым ты как раз только что и спорила. Девушка позволила себе закрыть глаза и поддаться этому жесту внимания, как маленький ребенок, устав, разрешает своей матери переодеть его ко сну. Молнию несколько раз пытались застегнуть, но, как было понятно из настойчивого сопения ее подруги, — неудачно, хотя, та даже и не думала сдаваться. — Хорошо, что у тебя еще и клепки есть, — радостно произнесла столь настойчивая девушка и тут же громко защелкнула клепку. А потом еще одну, и еще, и еще, и еще… — Готово, пойдем уже. Все-таки я за сегодня чертовски устала. Особенно после физкультуры. — Спасибо, — рассеянно поблагодарила брюнетка: когда дело доходило до признания такой вот заботы к ней со стороны ее подруги, она немного терялась. — Всегда пожалуйста, — cнова широкая улыбка. ***

Как все вокруг стремительно изменилось: Хмурый январь обернулся сказочным маем.

«Когда я встретила ее? Несколько лет назад. Но теперь. Теперь мне кажется, что она всегда была со мной. Думала, что никто меня не поймет. Она оказалась другой. Она понимает меня. Разделяет все. Это важно.» ***

Все как мечталось, все как хотелось, Словно во сне: ярком, безумном, волшебном.

«Милая, спокойная, красивая, умная. К ней обязательно нужно подобрать ключик — просто так она не открылась бы мне. Она может защищаться — причем просто словами, спокойными словами. Она даже может рыдать иногда: легко и просто, надрывно и громко или тихо в подушку или даже на моем плече. Но внутри у нее так много всего. И когда она пустила меня, она стала со мной откровенной, порой развязной — разной. Но она навсегда осталась такой, какой предстала передо мной в нашу первую встречу — девушкой, понявшей меня, девушкой, которая открывается не каждому, но которая открылась мне». ***

Ты говоришь, а я будто бы онемела... Мир, неужели ты стал совершенным?

— Понимаешь, порой я боюсь. Боюсь, что замкнусь в себе и сойду с ума. — Даже теперь? — Теперь. Теперь это все равносильно твоему уходу из моей жизни. — Слышал бы наш класс эти твои слова. — Девушка улыбнулась. — Не думала, что ТЫ можешь этого бояться. — Одиночество, конечно, страшно. Но какой смысл моего существования, если я замкнутая система, состоящая только из себя одной. Все чего-то боятся. Я... этой системы. — У нас с тобой двоичная система. ***

Лестниц молчание, тревожные символы, Пальцы, разбитые в кровь, железные двери…

Машина проехала совсем близко. Дождевая вода, собравшаяся до этого в лужу и смешавшаяся с грязью, быстро окатила их своеобразным подобием дождя. Парень, управлявший сием чудом технического прогресса, взглянул на их ошарашенные лица и, улыбнувшись, поехал дальше. — Вот сволочь! Черт, если бы я только знала эту колыбельную, у нас уже имелся бы труп. — Два, — тихо поправила девушка. — Кто еще-то? — Я. — Брюнетка удивленно посмотрела на свою подругу: — Ты? — Да. Как можно так легко размышлять о смерти? Жизнь каждого ценна, даже если этот кто-то полный ублюдок. — Который не прочь убить тебя, а до этого медленно поиздеваться, — добавила девушка. — Так что? "Убийство оправдано только тогда, когда ты убиваешь врага". Вот и все. Не понимаю, почему ты со мной вечно споришь? Да, я ненавижу людей — в большинстве своем они: ублюдки, убийцы, насильники и просто бесчеловечные твари. О да, мы верх эволюции — скажут они мне, а мне чхать! Какой, к черту, верх эволюции, если вот так издеваемся друг над другом? Да руку не подадим даже родному и близкому человеку, не то что какому-нибудь незнакомому прохожему! Только и умеем говорить пафосные фразочки, а на деле и выеденного яйца не стоим. Посмотри вокруг: говорят, что любят, а на деле при экстренной ситуации бросят, не задумываясь. Чему верить и в кого верить, если добропорядочный дядечка, душа компании, примерный семьянин — вдруг! — педофил-насильник?! Как можно их любить, если они убивают последнюю доброту в себе?.. — Но убивать всех — это не выход. Чем мы тогда будем лучше их? Чем?! Почему именно мы? С чего ты взяла, что именно МЫ имеем право вот так распоряжаться их жизнью? Кто мы, черт возьми, такие? — Будущие убийцы. Мы все убиваем. Свои чувства. Мы все лжем и лицемерим, а почему бы и нет? Мы вырастаем убийцами. Самыми, что ни на есть, настоящими и безжалостными убийцами. — Но должно же быть в нас хоть что-то человечное. Если ты убьешь, то станешь такой же, как и они — ни лучше, ни хуже. Но уже одно такое сравнение заставляется вздрогнуть. — Кто-то должен это сделать. — Почистить мир? Выгрести всю грязь, да? Все эти поступки людей, конечно, ужасны, но все познается в сравнении. Как растолковать остальным потом – что хорошо, а что плохо? Как вырвать все эти смерти из истории? Как потом объяснить всем тем людям, что ты вся такая добрая выкосила половину населения Земли, потому что решила «очистить» этот мир?.. Знание, конечно, сила, даже довольно-таки огромная сила. Поэтому я предпочитаю, чтобы этим знанием, знанием колыбельной, никто не обладал. НИКТО. ***

Сколько нелепых, напрасных усилий -

— Вот, возьми и почитай, — проговорила брюнетка, протягивая книгу. — Убедись, что ты не права. НИ КАПЕЛЬКИ не права. — Девушка взяла книгу и спокойно принялась читать. Сегодня они должны проводить зарядку у первых классов и поэтому пришли довольно-таки рано. Она читала: у нее было время. ***

Они отворились — мне трудно поверить...

— Ты и меня ненавидишь? — Нет. — Но я же тоже человек. — Ты не такая как они. Ты все еще со мной. Мы сходимся с тобой во всем, кроме любви. Но… — Я принимаю тебя… Молчание. — Почему ты не можешь любить людей? — Почему тебе обязательно нужно изменить мое мнение? Я же мирюсь с твоей всепоглощающей любовью ко всем, кроме себя самой. — Так правильно. — Не тебе об этом судить. Мы лишь живем по придуманным кем-то нормам и считаем, что это верно, идем по протоптанной дорожке, не задумываясь о том, что можно с нее свернуть. — Я уже ошиблась раз. Теперь. Я с дефектом. — Что? Ты-то и с дефектом? Издеваешься?.. — Я никогда не встречалась с парнями… — Нашла из-за чего париться, я тож… - Но ее тут же прервали: — Потому что мне нравятся девушки… Однажды я призналась Ей. А она назвала меня неправильной. Я как та кукла на витрине. Помнишь? С дефектом. — Но я принимаю тебя. ***

Призрачный мост в небесах между нами, Звезды на небосклоне хрустальном. Волны гигантские. Шторм. Цунами. Мир, неужели ты стал идеальным?

— Видишь их? Они встречаются! — Глаза девушки округлились, а изо рта тут же вылетели слова, срывающиеся на высокие ноты: — Аморально. Неправильно. Фу! Мир перевернулся. Мир не принимал их, не торопился забирать к себе, в привычные воды. Как море выброшенного на берег кита. — И все же я ненавижу этих людей. Они слишком узкие. — Хм, новая причина?.. А я люблю. Надеюсь, однажды они смогут понять…

Я на огромных качелях качаюсь: Падаю вниз и в небо взлетаю. Верю тебе безрассудно и слепо, Не отпускай меня больше, Небо.