Находка

— Пожалуйста, Уилл, не нужно сцен. И говори тише, ты его разбудишь, — просила Белль. — А чего, по-твоему, я добиваюсь? Пусть проснётся, я хочу с ним поговорить. Почему ты вообще так беспокоишься об этом старом крокодиле? — сквозь приоткрытую дверь Голд видел только спину парня, но судя по голосу, тот был крайне раздражён. — Зачем ты так говоришь? Голд тебе ничего не сделал, вдобавок он мой друг. Оскорбляя его, ты оскорбляешь и меня, — а вот сама Белль с трудом сдерживала слёзы. — Зачем? Белль, очнись. Голд вовсе не твой друг, и он тебя использует. Ты бы слышала, что о нём говорят в городе. А главное, что теперь говорят о вас! — Уилл взмахнул руками. — И ты веришь в эти сплетни? — девушка горько вздохнула. — Не думала, что ты такой же, как и все остальные. — Опять ты за своё. Сколько раз повторять, хватит грезить выдуманными мирами. Отец ведь также просил тебя об этом. Не забывай, теперь ты живёшь в Сторибруке, а значит, мы все одинаковые. Даже если запрёшься в доме, не сумеешь сделать вид, будто тебя здесь нет, — парень добавил что-то ещё, но на этот раз он всё же понизил голос, и ростовщик не сумел ничего разобрать. — Не разговаривай со мной так, будто я маленький ребенок, — обиженно воскликнула Белль. — Если я попросила помощи один раз, это не означает, что ты можешь лезть в мою жизнь и навязать свои правила. — Я пытаюсь убедить тебя не совершать глупости, — Уилл шагнул вперед, намереваясь обнять девушку. Теперь они оба скрылись из зоны видимости, но почему-то Голд был уверен, что Белль увернулась и сейчас стоит у окна, сцепив руки в замок. — Значит, ты считаешь, что ухаживать за человеком, спасшим тебе жизнь, глупость? — голос библиотекарши прозвучал растерянно. — Только в том случае, когда речь идёт о Голде. Пойми ты, он опасный человек, и тебе нечего делать рядом с ним, — раздражённо фыркнул Уилл. — И вообще, пора прекращать этот глупый спор. Сейчас ты соберёшь вещи, попрощаешься, и мы вместе уйдем. — А что, если я так не считаю? И не хочу уходить? — глухо произнесла Белль. Сердце Голда на мгновение остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Поверить в услышанное казалось сродни чуду. До этого момента ростовщик был согласен с Уиллом. Голд и сам предупреждал Белль, что могут пойти разговоры. Вот только, хоть и просил девушку держаться подальше, меньше всего желал, чтобы она послушалась. А теперь выходит, что поселиться в доме Белль заставило не только чувство вины. И, вызываясь побыть сиделкой, девушка сделала осознанный выбор. — Ты говоришь так потому, что злишься. Будто бы я не встретил тебя с работы, отказался читать книги и не купил цветы, — Уилл вновь показался в щели. — Брось, Голд обыкновенный скупой и желчный старик. Если считаешь его таким хорошим, поговори с теми, кто задержал ему ренту хоть на день или просрочил платёж. — Ты и не встретил меня. Тебе было куда веселее проводить время с Робином и остальными. В любом случае, пытаясь очернить Голда в моих глазах, ты вовсе не обеляешь себя. Жаль, я слишком поздно поняла это, — теперь голос девушки был абсолютно пустым. Будто бы вместо неё говорила механическая кукла, лишь выглядевшая как Белль, но не имеющая с той ничего общего. — А знаешь, я тоже кое-что понял, — Уилл сделал паузу. — Я помню, как мы познакомились. Вы с отцом ехали продавать цветы, и в фургоне лопнуло колесо. Причем так неудачно, что вы перегородили всем дорогу, в том числе и одному мотоциклисту. Тогда, растерянная и смущённая, но с таким тёплым взглядом, ты показалась мне особенной. Но ты только умела по-особенному притворяться. Голд ведь очень богат и обладает огромной властью. Что ты надеешься получить от него в благодарность? Ждёшь, что он подарит тебе библиотеку? Купит место в университете? Или может, сразу целую квартиру, чтобы ты наконец-то смогла сбежать от надоевшего отца? Каждое слово парня было пропитано ядом и причиняло невыносимую боль. Голд не сомневался, что в другое время Уилл вряд ли завёл бы такой разговор, но сейчас тот верил в то, что говорил. И Белль это прекрасно чувствовала. — Хватит, — резко выдохнула Белль. — Я не собираюсь ни слушать тебя дальше, ни оправдываться. Хочешь считать меня алчной или глупой, это твоё право. Но не появляйся больше в моей жизни и забудь обо мне. — Желание избранницы Крокодила для меня закон. Спешу исполнить твою волю, — поклонившись, Уилл глумливо рассмеялся. — Уилл, не смей. Наши с тобой отношения — это только наше дело. Не впутывай Голда, — одёрнула бывшего возлюбленного девушка. — О. не беспокойся. Я не стану ему мстить. Да и не сумел бы при всем желании. Голд никогда не станет драться сам, скорее наймёт дружков того же Ноттингема, чтобы они решили проблему. Больше не желая ничего добавлять, Уилл выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. Укрыться где-то ростовщик не успел бы при всем желании, но Голд специально остался стоять на том же месте. Вот только продолжить выяснение отношений с истинным виновником Уилл не пожелал. Сжав кулаки, несколько мгновений смотрел на Голда ненавидящим взглядом, а потом сбежал с лестницы. А ростовщик вошёл в кабинет. Вопреки его опасениям, Белль не плакала. Обхватив себя руками за плечи, девушка с безучастным видом смотрела в окно. Видеть её бледной, с потухшим взглядом, абсолютно равнодушной ко всему, было непереносимо. — Белль… — осторожно позвал Голд. — Ты все слышал, верно? Прости, мы не дали тебе отдохнуть. Уилл пришёл без предупреждения, стал ругаться. Я не хотела, чтобы соседи услышали скандал. — Их бы это не удивило, — ростовщик дёрнул уголком рта. — Это мне нужно извиняться. Из-за меня ты поссорилась с парнем. Я ведь с самого начала знал, что всё может обернуться именно так, но всё равно ничего не предпринял. — С бывшим парнем. И не думай, будто я такая глупая, — Белль мотнула головой. — Я бы сама не позволила тебе отказаться от моей помощи. И я рада, что ты позволил мне решать самой. — Даже если из-за этого ты лишилась парня? — продолжать разговор было мучением для них обоих, но Голд не мог сделать вид, будто бы ничего не произошло. — Ещё не поздно пойти за ним и продолжить разговор. — Поздно стало неделю назад, когда мне пришлось идти домой одной, — с грустью констатировала Белль. — Просто я подумала… Ты был прав тогда. Любящий человек никогда не позволил бы мне разгуливать по ночам. Но Уилла оправдывает то, что я тоже никогда не любила его по-настоящему. — Что ты имеешь в виду? — Голд ошеломлённо уставился на девушку. — Только то, что сказала. Между нами не было настоящих чувств. Только глупая игра в любовь. Наверное, я просто не способна на что-то большее, — протяжно вздохнув, Белль наконец заплакала. — Мне нужна была работа. Хоть какая-то. А у Уилла в том баре работал друг, и он согласился замолвить за меня словечко. По вечерам Уилл встречался с друзьями. По пути он подвозил меня в бар и также заходил ненадолго. Посмотреть, как я справляюсь, поддержать, ничего более. Я сама не знаю, в какой момент мы начали встречаться. Просто Уилл поцеловал меня, а я поняла, что не вижу смысла отталкивать его. Именно так, никакого смысла. Не то, чтобы мне понравился поцелуй или я безумно влюбилась, ничего такого. Уилл целовал меня, а я составляла список, почему нам можно быть вместе. — Многие так делают, — попытался утешить Голд библиотекаршу. — Нет, пару должны связывать чувства. А мы были вместе, потому что нам было так удобно. Я нравилась Уиллу, и его друзья положительно отзывались обо мне. А я… мне просто хотелось, чтобы рядом был человек, которому я буду дорога, и который сумеет понять меня… Девушку стала бить дрожь. Казалось, будто всё это время Белль держала все чувства глубоко внутри и теперь, когда она ослабила контроль, наружу вырвалась вся затаённая боль. — Тш-ш-ш, все будет хорошо, — ни о чём не думая, ростовщик шагнул вперед, крепко обнял Белль. — Уилл не хотел меня провожать, потому что ради этого ему пришлось бы отказаться от своих планов, — уткнувшись ему в грудь, всхлипнула девушка. Голд осторожно погладил Белль по волосам, жалея, что не может облегчить её состояние. Сам он прекрасно помнил, какими болезненными могут быть сердечные раны. Особенно нанесённые тем, кому верил и доверял. — А ты ведь меня совсем не знал. Но всё равно пошёл следом, — Белль взглянула в лицо Голду. — Почему? Глаза девушки блестели от слёз. Её продолжало колотить, и за ростовщика она держалась так, как утопающие хватаются за соломинку. Наверное, именно поэтому Голд и не сумел придумать достоверную ложь. — Потому что ты удивительная. У тебя есть мечты, и ты готова бороться за них. Ты смелая, искренняя и добрая. Я много пожил на свете и могу сказать, что ещё не встречал более преданного и самоотверженного человека. Знаешь, Уилл не обманывал тебя. В городе действительно много чего и кого принадлежит мне. Но лишь потому, что люди сами готовы платить и сами желают заключать сделки. Только ты не такая. В тебе есть какой-то особый, настоящий свет и я не хочу, чтобы его заглушила рутинная жизнь. Ты достойна большего. — Ты в самом деле так думаешь? — тихо спросила девушка. — Разве я стал бы врать тебе? — смущённо улыбнулся Голд. Губы Белль дрогнули, складываясь в ответную улыбку. Понемногу девушка успокаивалась, а ростовщик мог думать только о том, как приятно держать её в своих объятиях. Волосы библиотекарши пахли яблоками и медом. Сейчас Белль казалась особенно беззащитной и хрупкой. А ещё Голд невольно вспомнил, что в тот вечер на прощание девушка его поцеловала. Тогда ростовщик приказал себе считать это обычной благодарностью, но сейчас в душе шевельнулась надежда. Может быть, Белль не будет против, если на этот раз он сам поцелует её. — Спасибо тебе. Не знаю, что бы я делала, не окажись ты рядом. Но сейчас мне нужно побыть одной? Ты не обидишься? — не подозревая о его мыслях, робко произнесла девушка. — Конечно, — разомкнув объятия, Голд поспешно сделал шаг назад. — Я буду наверху. Выйдя из кабинета, мужчина несколько мгновений постоял под дверью, напряженно прислушиваясь, но Белль больше не пряталась. Проделать обратный путь и вернуться в спальню оказалось сложнее. Когда ростовщик услышал шум, его гнал страх за девушку, но теперь адреналин рассеялся, трость же он оставил в спальне. Поднимаясь по лестнице, Голд крепко держался за перила. А чтобы пройти по коридору, пришлось опираться о стену. Обычно подобные неудобства выводили ростовщика из себя. Мужчина ненавидел собственную хромоту, ненавидел зависимость, в которую она его ставила, а сейчас мысли ещё и закрутились совсем в другом направлении. Так же как и Уилл, в пылу ссоры Белль могла наговорить много такого, во что в действительности не верила. Но отчего-то ростовщику казалось, что девушка не захочет забирать свои слова обратно. Вот только как понять, что ждет их в дальнейшем… Проще всего — и одновременно невозможно — сделать вид, будто никакого разговора не было. Опять встречаться в библиотеке, вместе пить кофе в кафе, а потом прощаться и, как ни в чем не бывало, расходиться по домам. Эта мысль царапнула душу. Голд не желал прощаться с Белль. Он вообще не хотел, чтобы девушка уходила из его дома. «И может быть, их желания не так уж и расходятся?» Ростовщик вновь и вновь прокручивал мелькнувшее в голове предположение. В самом деле, если Белль больше не встречается с Уиллом и никогда не была влюблена в парня, у него мог появиться шанс. Горожане придут в ужас, если узнают о подобном романе, но на мнение окружающих Голд давно научился не обращать внимания. Главное, чтобы сама Белль была счастлива. Пожалуй, впервые за всё время мужчина позволил себе по-настоящему помечтать об их возможной паре. Можно было даже составить список, как это делала Белль. Во-первых, они отлично понимали друг друга. В отличие от того же Уилла, Голд никогда не стал бы отговаривать Белль от её мечты и напоминать об ошибках. Во-вторых, им нравилась компания друг друга. Рядом с библиотекаршей ростовщик оттаивал душой и надеялся, что сама девушка также черпает что-то из их разговоров. В-третьих, такой роман стал бы также неплохим сотрудничеством. Хоть сама Белль и пришла в ужас от подобного предположения, но Голд был в состоянии оплатить ей учёбу в университете. На четвёртом пункте мужчина сбился, сообразив, что ему, в сущности, абсолютно плевать на логические рассуждения. Голда тянуло к Белль, и только рядом с ней оживали его давно похороненные мечты. Тёплый дом, любящая жена, двое очаровательных ребятишек. Благо, в деньгах ростовщик не нуждался и без труда сумел бы обеспечить семью всем необходимым. За весь день Белль ни разу не зашла к нему. К вечеру Голд забеспокоился, но все же решил дать ей ещё времени. Последние два дня они стали ужинать в гостиной, и мужчина решил, что, если Белль не появится к ужину, он сам разыщет её. Ровно в семь Голд переступил порог гостиной. Стол был накрыт на две персоны, но самой девушки не было. Обычно пунктуальная Белль не позволяла себе опозданий, из чего следовал вывод, что та просто не желает компании. Но тут Голд вспомнил, что их знакомство началось как раз с опоздания библиотекарши, и губы мужчины дрогнули. — По поводу чего ты веселишься? — Белль всё ещё выглядела бледной, но глаза уже не казались потухшими. — Расскажешь мне? — Просто вспоминаю, как ты умудрилась опоздать в свой первый рабочий день, — ростовщик без труда поддержал игру девушки, завязав ни к чему не обязывающий диалог. В конце концов, если Белль и питает к нему симпатию, то сегодня не самый удобный момент, чтобы завязать отношения. Но ему не привыкать ждать, главное — чётко представлять результат. — Это было ужасно. Дорогой я представляла, что у дверей меня будет ожидать возмущённая толпа с мисс Миллс во главе, — со смешком призналась библиотекарша. — Увидев всего лишь одного человека, я даже испытала облегчение. — Думаю, ты не была бы так спокойна, узнав, что я почти составил текст жалобы. Мне оставалось лишь перенести его на бумагу, — в свою очередь поделился секретом Голд. — Врёшь, — сев за стол, Белль кинула в мужчину салфеткой. — Неужели ты бы испортил мне карьеру из-за пятиминутного опоздания? — Вообще-то я ждал тебя ровно шесть минут и тридцать семь секунд, — расправив салфетку, невозмутимо сообщил Голд. — Но ты напоила меня чаем, и я решил тебя простить. — Так вот, оказывается, в чем слабость страшного ростовщика. С тобой легко можно договориться за чашкой чая, — Белль звонко рассмеялась, но почти сразу умолкла. Ужинали они почти в тишине, обмениваясь лишь короткими репликами. Зато, когда они допивали чай, Белль неожиданно смущённо коснулась его руки. — Голд, ты ведь ещё не хочешь спать? Расскажи мне что-нибудь. Я сейчас просто не в состоянии уснуть, и, честно говоря, боюсь ложиться в постель. — Кошмары? — понимающе уточнил мужчина. — После смерти мамы я каждую ночь просыпалась с криками. Потом это прошло, но сейчас… сейчас я почему-то опять чувствую себя потерянной девочкой, — Белль повела плечами, будто ей стало холодно. — Я… «Давай же! Сделай что-то. Обними её!» — мысленно приказал себе Голд. Он не ждал никаких ответных действий от Белль, это был бы только ободряющий жест. Вот только у ростовщика не хватило смелости решиться на него. — Давай я расскажу тебе об Италии. Я как-то летал туда по работе. Всего лишь на несколько дней, но впечатлений хватило на целый год. Это удивительное место, у меня где-то даже фотографии были, — вместо этого произнес Голд. — Подожди, сейчас принесу. — Куда? У тебя всё ещё постельный режим, — Белль схватила его за руку, вынуждая опять опуститься на стул. — Я уже неплохо выучила твой дом. Скажи, где альбом, и я сама его найду. — В кабинете, в крайнем от окна шкафу. Вторая полка, под чёрными папками, — послушался ростовщик. Библиотекарша качнула головой, поражаясь такой точности, но добавлять ничего не стала. И только когда шаги Белль послышались на лестнице, Голд вспомнил, что так и не успел убрать картину. Полотно лежало в другом шкафу, но девушка могла не сориентироваться и полезть туда. Наверное, ещё никогда Голд настолько не желал ошибиться. Вот только интуиция не подвела ростовщика и на этот раз. — Голд, я нашла фотографии. А ещё картину. Зачем ты хранишь её в шкафу? Или на неё нельзя смотреть? — Белль ещё не понимала, что именно держит в руках, и изо всех сил старалась беззаботно улыбаться. — Мне она нравится. Люблю природу. У тебя на стенах уже нет места, но в своей комнате я бы её повесила. Положив альбом на стол, библиотекарша вытянула картину перед собой, разглядывая полотно. Ростовщик судорожно выдохнул. Ему не требовалось знать, о чём думает Белль. Все её эмоции прекрасно отражались на лице. Вот померкла улыбка. В глазах отразилась растерянность, сменившаяся непониманием. — Голд, это ведь не то самое полотно? «Закат солнца в Монмажуре»? Оно ведь не сохранилось… А ты так подробно расспрашивал о нём… — губы девушки задрожали. Белль ещё надеялась, что произошла какая-то досадная ошибка, но Голд уже знал, что не сумеет подобрать нужных слов. Ответ был написан на задней стороне картины. И стоило библиотекарше перевернуть полотно, как у неё вырвался судорожный вздох. — Джексон Р. Пятьдесят долларов, — осипшим голосом прочитала девушка. — Ты купил эту картину, верно? И продавец понятия не имел, что именно попало ему в руки, иначе ни за что не согласился бы отдать полотно за такую смехотворную цену. — Белль, позволь мне объяснить. Нет никаких доказательств, что эту картину действительно написал Ван Гог. И заключая сделку, я давал стандартную цену. — Но ты предполагал, что все не так просто, — перебила девушка. — Не зря же так активно интересовался живописью и расспрашивал меня…. То есть ты с самого начала это знал?! Боги, какой я была дурой! Картина выпала у Белль из рук. — Я думала, что тебе нравится искусство. Что тебе нравится говорить о нём со мной, что тебе нравлюсь я! А ты всё это время искусно притворялся, преследуя свою цель. И сегодня, когда я говорила о своих мечтах…. Мне казалось, ты единственный, кто понял, но ты встрепенулся, только когда речь зашла о картине. На мои чувства тебе было плевать! Уилл был прав, ты меня использовал, — Белль прижала руки к лицу. — Белль, пожалуйста… Все вовсе не так… — Голд шагнул вперед. От его протянутой руки девушка отшатнулась так же, как и от объятий Уилла. — Как я могла быть настолько глупой… Пожалуй, мне придётся извиниться перед Уиллом. Он не ошибся ни в чём. Я считала, что понимаю тебя, но оказывается, я сама это всё придумала. Какой же наивной я должна была тебе казаться… Болтала о всяких глупостях, лезла с ненужной заботой, постоянно отвлекала…. Что ж, больше я не стану мешать. Глаза заблестели от слёз, девушка закусила губу, словно стараясь не дать сорваться последующим словам. И наполненный болью взгляд. Библиотекарша на мгновение покачнулась, но почти сразу взяла себя в руки. — Думаю, в услугах сиделки ты больше не нуждаешься. Голос Белль был сухим, но внутри неё словно лопнула струна. Девушку передёрнуло, а потом она бросилась к выходу. — Подожди. Белль, позволь мне объяснить! — Голд попытался задержать её, но с больной ногой это оказалось невозможным. — Не нужно ничего говорить. Надеюсь, я помогла тебе достаточно, и в благодарность ты окажешь мне услугу? Позволишь мне жить так, будто мы не были знакомы? Если захочешь, можешь даже подать ту жалобу, — договорив, Белль выскочила из комнаты. Она не стала собирать вещи. Даже не накинула куртку, выскочив на улицу в домашнем платье без рукавов. «Глупо было надеяться», — заглянув в комнату Белль, горько подумал Голд. У них изначально не существовало никаких шансов. А теперь, когда девушка, наконец, воочию увидела, что слухи о нём не были выдуманными, все мечты разбились вдребезги. Раздавшийся дверной звонок заставил ростовщика встрепенуться. «Всё же вернулась? За вещами? Или решила договорить?» Наверное, ещё никогда Голд не передвигался так быстро. Практически подбежав к двери, он дёрнул ручку на себя и замер. На ступеньках стояла вовсе не Белль, а давешний покупатель. — Не ожидал, что мне так быстро откроют, — ухмыльнулся Джексон. — Я уже думал, вы решили избегать меня, и подумывал обратиться к шерифу или пытаться справиться своими силами. Такую речь подготовил. — Приберегите её для следующего раза, когда придёте в лавку в рабочее время, — холодно процедил Голд. — Может быть, для меня вы сделаете исключение? Как-никак, я ваш особый клиент? — с вызовом произнес Джексон, делая попытку протиснуться мимо мужчины внутрь. — А разговаривать куда удобнее не под открытым небом. — Не припоминаю, чтобы вносил вас в список почётных гостей, — не двинувшись с места, ростовщик одарил парня пренебрежительным взглядом. — Так внесите, в чем проблема, — развязно подмигнут продавец. — Тем более, это в наших общих интересах. — О вашем интересе я могу предположить, но какая здесь выгода для меня? — обычно Голд вёл беседы, не позволяя себе эмоций, но сейчас из-за ссоры с Белль всё внутри бушевало, и фраза вышла излишне ядовитой. — Не строй из себя простака, старикан! Ты прекрасно знаешь, какую картину купил, — терпение Джексона также лопнуло. — Не надейся, что сумеешь нагреть руки в одиночку. Я думал, что, возможно, поделюсь с тобой, но теперь не получишь ни цента! — Попрошу вас не повышать голос, иначе у меня будет право позвонить в участок и сообщить о нарушителе, — ледяным тоном произнес ростовщик. — Что касается денег, не понимаю, чем вы намерены делиться. Вы продали мне картину, сделка совершена абсолютно законно. Даже если вам она и досталась незаконным путем, меня ответственность не коснётся. — Ты говорил, я имею право передумать и забрать картину обратно. Все ломбарды действуют по одинаковым правилам, — парень сжал кулаки, явно раздумывая, не пустить ли в ход уже их. — Имеете. Только если никто другой не приобретет заложенную вещь. У меня ведь не камера хранения, и товар не лежит под замком, — качнул головой Голд. — И кто же мог купить картину, если тебя постоянно не было на работе? — взгляд у Джексона стал диким. — Я, — ростовщик не отказал себе в удовольствии широко ухмыльнулся. — Знаете, иногда бывает, что некоторые вещи так мне нравятся, что я не желаю продавать их кому-то другому. Так что полотно обратно вы не получите. Советую ещё раз покинуть мой дом, иначе я сообщу уже о взломе. — Угрожаете… Думаете, вам всё позволено, — лицо парня исказила гримаса. — Но купить можно далеко не всё. Продолжать спор Джексон не стал. Презрительно сплюнув, развернулся и зашагал по улице. Голд захлопнул дверь. Какое-то время отстранённо смотрел на свое отражение в зеркале, а потом перехватил трость и со всей силы ударил по стеклу. Во все стороны брызнули осколки, но мужчина даже не шелохнулся. Зачем чудовищу зеркала? Когда утром за картиной пришел посыльный, тому долго пришлось объяснять, о чем идёт речь. Ростовщик просто не мог заставить себя сосредоточиться. Каждый раз перед глазами вставало искажённое лицо Белль, и сердце в очередной раз сжималось от боли. — Спасибо, сэр. Результаты будут готовы в максимально короткие сроки, — заполнив необходимые документы, пообещал посыльный. Голд лишь кивнул. Сейчас ему было всё равно, окажется картина подлинной или нет. Разве что посмотреть на реакцию Джексона, когда тот поймет, какой куш выскользнул из рук. В лавку ростовщик вернулся в этот же день. Доктор Вейл, правда, узнав об этом, позвонил по телефону и жутко ругался, пугая осложнениями, так что Голд в итоге просто нажал отбой и на дальнейшие звонки не отвечал. Хотя знай Вейл, что на табличке по-прежнему было написано «закрыто», возможно, отреагировал бы куда спокойнее. Несмотря на реакцию Белль, Голд всё же хотел поговорить с девушкой. Вот только она, не надеясь на его порядочность, сама сделала всё, чтобы избежать любых встреч. В библиотеке появился новый работник, который сообщил, что мисс Френч уволилась. Из «Кроличьей Норы» её выгнал хозяин. Дома Белль также не появлялась. Голд попытался узнать что-то у Руби, зашедшей за вещами подруги, но та лишь фыркнула и заявила, что ничего не знает, а даже если б знала, всё равно бы не сказала. Тогда ростовщик принялся пересматривать свои заметки. Узнай о них Белль, точно окончательно убедилась бы, что Голд использовал её. Хотя в действительности всё вышло само собой. Признавшись себе, что его тянет к мисс Френч, Голд в своё время стал записывать то немногое, что узнавал о ней. Какой напиток нравится Белль, какие фильмы она предпочитает и куда ходит после работы. Подобные досье обычно собирали детективы, желая разоблачить человека, но цель ростовщика была проще. Просто таким образом казалось легче подстроить будто бы случайные встречи. Столкнуться на одном сеансе в кино или купить билеты на то же самое представление. Но теперь Белль перестала посещать все прежде любимые места. Если бы не полученная из достоверного источника информация, Голд бы решил, что девушка покинула город. Но для этого ей пришлось бы разве что подделать документы, а подобными навыками Белль не обладала. А потом Голд вспомнил о выставке, которую девушка помогала подготавливать. И почему-то ростовщик был уверен, что там Белль покажется. Она могла игнорировать его, но точно не сумеет подставить тех, кто на неё надеется. Тем более, что предлог посетить выставку нашёлся через день, когда ему позвонили насчёт картины. — Мистер Голд, вы были абсолютно правы. Это полотно действительно написано Ван Гогом. Если бы оно нашлось пятьдесят лет назад, установить авторство оказалось бы невозможным. Но с помощью современных технологий мы сумели провести нужные исследования, так что вам повезло, — сообщил эксперт. — Как мне повезло, — саркастически проговорил ростовщик. — Могу я узнать, какая рыночная стоимость полотна? — Вы что, собираетесь его продать? Это же бесценный шедевр! — на другом конце телефона ахнули, и, кажется, схватились за сердце. — Я задал вопрос и хотел бы получить ответ, — напомнил Голд. — Или мне следует обратиться к другому эксперту? — Мы подготовили все необходимые бумаги, в том числе и оценку. На данный момент эту картину возможно продать за пятьдесят тысяч долларов, — скорбно возвестил голос. — Благодарю. Это именно то, что я хотел услышать, — довольно кивнул ростовщик. — Я приеду сегодня после обеда и заберу все вещи. Голду и раньше приходилось отдавать вещи на экспертизу, когда сам он оказывался в не состоянии определить их ценность, но в подобный цирк не превращалась ещё ни одна поездка. К тому времени все в центре знали, что он владелец найденной картины, и не сводили с него глаз. Кто смотрел с завистью, кто сверлил сердитым взглядом. Ещё бы, ведь ростовщик сделал все, чтобы создать впечатление, будто собирается оставить картину себе. Но, как только ему передали все документы, отправился к директору музея, в котором собирались проводить выставку. — Видите ли, у меня к вам будет несколько необычное предложение, — расположившись в кресле, обратился Голд к мужчине. — Только не говорите, что решили повысить аренду. Договор уже подписан, а вносить изменения в заверенные документы нельзя, — директор натужно рассмеялся. — Нет, вы меня неверно поняли, — ростовщик позволил себе полуулыбку. — Я хотел бы сделать музею подарок. — Подарок? И что же это будет? Наверное, пожертвование? Сейчас многие желают помочь в организации выставки. Если всё пройдёт удачно, к нам будут приезжать изо всех стран, — оказавшись в знакомой стихии, директор заметно оживился. — Одна картина, — не тратя лишних слов, ростовщик положил картину на стол. Рядом легли документы, подтверждающие подлинность авторства. — Но у меня будет условие. — Что угодно, — стоило мужчине понять, что ему предлагают, как у него затряслись руки. — Желаете, чтобы выставку назвали вашим именем? Или будете присутствовать на открытии? — Даритель должен остаться неизвестным. Вы скажете об этом только мисс Френч. Если она спросит сама, — Голд холодно взглянул на директора, упреждая дальнейшие вопросы. — Если вас всё устраивает, предлагаю не терять времени и подписать договор. — Ах да, вы же всегда говорите, время — золото, — вытерев взмокший лоб, поспешно кивнул директор. Все оформление заняло каких-то пятнадцать минут. Спешно приглашённый нотариус заверил документы, едва пробежав их взглядом. — До свидания, — сложив свой экземпляр в портфель, Голд кивнул мужчинам. — Спасибо! Спасибо вам огромное. Это очень ценный дар, — только сейчас поверив, что им действительно подарили полотно за пятьдесят тысяч долларов, директор рассыпался в благодарностях. Но ростовщик не стал дослушивать, закрыв за собой дверь. До начала выставки оставалось два дня, и теперь Голд мог только ждать. Ждать и надеяться, что хотя бы теперь Белль его выслушает. По крайней мере, он сделал для этого всё, что мог. Несмотря на то, что Голд велел директору держать сделку в тайне, слухи о щедром дарителе, пожелавшем остаться неизвестным, всё же просочились наружу. Кто и что именно подарил музею, никто не знал, поэтому на выставку пришло вдвое больше людей, чем предполагалось. Сам Голд явился в музей, когда до открытия оставались считанные минуты. Как он и ожидал, Белль была на выставке. В белоснежней блузке и синей юбке она выглядела очаровательно. Разве что покрасневшие глаза выдавали, что девушка всё же не настолько счастлива, как всеми силами пыталась изобразить. Не желая раньше времени встречаться с Белль, Голд затерялся среди остальных. В пять минут восьмого, посчитав, что собравшиеся успели прочувствовать атмосферу и настроиться нужным образом, к выставке присоединился директор. В строгом деловом костюме, он буквально раздувался от гордости и едва не подпрыгивал от возбуждения. — Добрый вечер. Хочу поблагодарить всех, кто появился сегодня на нашей выставке, а также всех, кто принимал участие в её организации, — директор тепло улыбнулся Белль и стоящим рядом с ней трём девушкам. — Все вы знаете, что она посвящена творчеству Ван Гога. Кто он такой и почему его имя имеет такое значение для мировой живописи, вы можете узнать из ваших буклетов. Я лишь скажу, что наша история богата самыми разнообразными событиями. И нам, как потомкам, следует сделать всё, чтобы узнать о прошлом как можно больше. Тем более, оно не устает нас удивлять. Стоит лишь подумать, что мы собрали все коллекции, узнали всё, что можно, и сразу же появляется что-то, не замеченное ранее, но от этого обладающее не меньшей ценностью. Здесь директор сделал паузу, переводя дыхание и наблюдая за реакцией зрителей. Голд также наблюдал, но объектом его внимания была исключительно Белль. — Итак, я хочу представить всем вам удивительную находку. Картину Ван Гога, которую считали как утерянной, так и вовсе несуществующей. «Закат солнца в Монмажуре», — по знаку директора с картины скинули покрывало. — Она была написана в наиболее продуктивный период творчества Ван Гога, когда он проживал в южнофранцузском Арле. Сам творец считал работу неудачной и не желал никому показывать. Именно поэтому мы видим её только сейчас. За эту бесценную возможность прикоснуться к прошлому нам следует поблагодарить дарителя, который пожелал остаться неизвестным. Директор продолжал говорить, но дальнейшее Голда уже не интересовало. В отличие от всех остальных, Белль прекрасно знала, кто скрывался под маской. Девушка побледнела так, что не помогли даже щедро наложенные румяна. Наклонившись, Белль что-то спросила у подруги, но та лишь качнула головой. Тогда взгляд Белль заскользил по залу. Все присутствующие старались как можно ближе подойти к картине, так что теперь Голд лишился прикрытия. Дождавшись, пока девушка заметит его, мужчина улыбнулся уголками губ, после чего отвесил лёгкий поклон и покинул музей. Погода на улице успела испортиться. Собрались облака и на землю то и дело капали тяжёлые капли. Приподняв воротник, Голд засунул руки в карман и стал ждать. Отходить далеко от музея он не стал. Если Белль простит и захочет поговорить, то увидит его. Если нет… Что ж, Голд выполнит её желание, и эта их встреча станет последней. Время шло. В музей спешили всё новые посетители, но покидать выставку никто не спешил. Устало сгорбившись, ростовщик выдохнул. Тяжело опёршись на трость, развернулся, собираясь вернуться домой. Винить Белль Голд не собирался. Он сам виноват, что девушка больше не желает общаться с ним. — Голд! — знакомый голос разрезал тишину. Отказываясь верить собственным ушам, ростовщик обернулся. Стоя посреди улицы и путаясь в рукавах, Белль крутила головой по сторонам. — Голд! — она закричала вновь. — Белль, — лежащий на душе камень внезапно исчез, и мужчина улыбнулся. Ещё теплее стала его улыбка, когда девушка поспешила к нему. Вот только внезапно Белль замерла. Приложила руку к глазам, вглядываясь, а потом закричала. — Голд, сзади! Ростовщик начал оборачиваться, но в следующий момент плечо обожгла боль, и сознание привычно уплыло в темноту. Открыв глаза, Голд уже почти не удивился, узнав больничную палату. — Как вижу, вам понравилось обслуживание. Иначе не могу объяснить, почему вы попадаете в больницу второй раз за последний месяц, — по обыкновению улыбнулся Вейл. — Что случилось? — голос был хриплым, и ростовщик с трудом собрал мысли воедино. — Где Белль? — Ждет за дверью. И, кажется, готовит речь, чтобы я опять позволил ей побыть вашей сиделкой. Но на этот раз её ждёт отказ. В вас стреляли. И нравится вам или нет, какое-то время придётся побыть под наблюдением, — договорив, Вейл откинулся на спинку кресла. Повернув голову, Голд увидел повязку. Плечо практически не болело — видно, ему вкололи изрядную долю обезболивающего, что также подействовало и на сознание. Перед глазами всё кружилось, а голоса доносились словно издалека. — Как ваше самочувствие? С вами желает поговорить шериф, но если вы не в состоянии отвечать на вопросы, я выставлю его вон, — взяв блокнот, поинтересовался врач. — Пусть заходит, — кивнул ростовщик. Вейл ушел, а спустя минуту порог переступил молодой парень с короткой стрижкой. — Добрый вечер. Позвольте представиться, меня зовут Дэвид Нолан. Я новый шериф и я буду расследовать ваше дело. Доктор Вейл выделил мне всего пять минут, так что, если не возражаете, давайте сразу перейдём к сути, — серьёзно произнёс он. — Неужели мадам мэр наконец-то рассмотрела мою заявку? Я уже думал, придётся и дальше терпеть Ноттингема, — хмыкнул Голд. — Задавайте ваши вопросы. — Начну сразу с хорошей новости. Ваша подруга вовремя среагировала, позвонив во всевозможные службы, так что мы задержали того, кто на вас покушался. Его зовут Джексон Ричард. Он отказался от дачи пояснений, но всё время сыпал проклятиями. Вы знакомы? — Нолан спрашивал вежливо, улыбаясь и всем своим видом демонстрируя готовность выслушать. Одновременно с этим у парня был цепкий взгляд, а лоб то и дело пересекала сосредоточенная морщинка. Определенно, на этот раз Регина сделала верный выбор, и новый шериф будет относиться к своим обязанностям куда серьёзнее. Правда, это всё равно никак не влияло на нежелание Голда иметь какие-либо дела с полицией. — Не имею ни малейшего представления. Возможно, он что-то закладывал в моей лавке и не сумел вовремя забрать товар. А может быть, просто сумасшедший, — невозмутимо произнёс ростовщик. Раз уж сам Джексон не стал говорить о картине, то ростовщик тем более не видел смысла посвящать шерифа в их дела. Если он сумеет что-то накопать, что ж, объяснить будет легко. Если же нет… Джексону и так дадут достаточный срок за покушение на убийство, и мести с его стороны можно не опасаться. «Какой все же отчаянный малый… Впрочем, подобные деньги любому бы вскружили голову», — задумавшись о мотиве, Голд поморщился. — Если вспомните что-то, позвоните. Я оставлю вам визитку, — попрощавшись, Дэвид вышел из комнаты. Короткий разговор отнял у ростовщика практически все силы, поэтому, когда в палату проскользнула Белль, мужчина в первый момент счел её видением. — Нет, я настоящая, — упав на колени перед кроватью, девушка схватила его за руку. — Вот видишь. — Да, ладонь тёплая, — Голд слабо улыбнулся. — Не могу поверить, что ты чуть не умер! И во второй раз — из-за меня! — по щеке Белль скатилась слезинка. — Зачем тебе это понадобилось? — Попадать в больницу? Это происходит совершенно случайно и не зависит от моей воли. Как впрочем, и от твоей, — пошутил ростовщик. — Ты понимаешь, о чём я! — сердито одернула Белль. — Зачем ты подарил музею картину? Это ведь огромные деньги, ты стал бы первым богачом Сторибрука. — У меня и так достаточно средств, — хрипло рассмеялся Голд. — Если бы я и оставил себе картину, то только затем, чтобы добавить её в свою коллекцию. Но от подобной мысли я отказался. — Почему? — несколько успокоившись, девушка смотрела на ростовщика с неприкрытым любопытством. — Потому что я познакомился с тобой, — просто ответил Голд. — И понял, что могу распорядиться доставшейся мне в руки картиной куда лучше. — Только подобное решение чуть не стоило тебе жизни. Я говорила с новым шерифом. Он назвал мне имя стрелявшего. Этот ведь тот продавец? А что, если бы я не успела заметить его и не закричала? Ты бы погиб! — Белль вновь всхлипнула. — Я не спешу на тот свет, слишком много незаконченных дел осталось на этом, — усмехнулся Голд. — И я хочу, чтобы ты знала кое-что. Может быть, я и не самый порядочный гражданин. Мне не впервой обманывать, и я заключал разные сделки, но с тобой я был честен. Всегда. И я действительно считаю, что из тебя получится замечательная художница, только не отказывайся от мечты. Теперь Белль улыбалась сквозь слёзы. Кажется, она хотела что-то сказать, но ростовщик вновь провалился в темноту. Следующий раз Голд проснулся утром. В палате было пусто, даже запах духов Белль рассеялся. По коридору зацокали каблуки, но вместо библиотекарши в палату заглянула медсестра. Глянув на записи в карте, она велела Голду измерить температуру и принесла лекарства. — Скажите, мисс Рэйс, вы не видели в больнице девушку? Невысокую, с каштановыми волосами, в зелёном пальто? — пересилив себя, спросил ростовщик. — Да, утром она разговаривала с доктором Вейлом, а потом ушла, — к разговорам медсестра оказалась не расположенной и, забрав градусник, ушла. Голд уже начал думать, что вчерашний разговор ему привиделся, когда в палату вошла Белль. — Привет. Как ты себя чувствуешь? — девушка выглядела запыхавшейся, в руках она держала корзинку. — Ты давно проснулся? — Как человек, которому прострелили плечо. Но вполне сносно, — заметив, как вздрогнула Белль, поспешно добавил ростовщик. — Я думал, ты уже не вернёшься. — Я хотела вернуться до того, как ты проснёшься, — смущённо призналась девушка. — Но раз уж не вышло, придется импровизировать. Закрой глаза. — Зачем? — Голд непонимающе уставился на неё. — Ну, закрой. Это сюрприз, — молитвенно сложив руки, попросила Белль. Выполнить желание девушки оказалось не сложно, так что мужчина послушно зажмурился. Лежать с закрытыми глазами пришлось около десяти минут. Всё это время Белль чем-то шуршала, потом раздался звон, а ещё потом запахло дымом. — Готово, можешь открыть, — довольно возвестила девушка. — Что… что это? — увидев на столе торт с зажжёнными свечками и два бокала, ростовщик потерял дар речи. — С днём рождения! — весело воскликнула Белль. И, прищурившись, хитро спросила. — Ты ведь не думал, что я забуду? Доктор Вейл сказал, что спиртное тебе сейчас нельзя, так что вместо вина я взяла сок. — Поверить не могу, что ты решила устроить мне день рождения, — Голд по-прежнему никак не мог собраться с мыслями. — Выходит, ты больше не сердишься? — Как я могу сердиться? — сев рядом на постель, уже серьёзно произнесла Белль. — Я счастлива, что ты жив. Знаю, ты не любишь праздники, но твое второе рождение мы просто обязаны отметить. — И что же ты мне подаришь? — вспомнив, как переживала девушка, поддразнил её ростовщик. — Ну, я не знаю, понравится ли тебе… — Белль отчего-то залилась краской. — Сначала я думала купить шарф или пирожные, но потом решила, что в действительности хочу подарить кое-что другое. То, чего у тебя нет, но о чём, мне кажется, ты мечтаешь. — Очень любопытно, — поощрительно кивнул Голд. — В общем, это свидание. Наше с тобой свидание, — решившись, быстро произнесла девушка. — Больница, конечно, не самое романтичное место… — С тобой я согласился бы на любое, — прервал её ростовщик. Плечо отозвалось острой болью на попытку подняться, но Голд даже не поморщился. Сев, он притянул Белль к себе — и, наконец-то, поцеловал.