Вперед, в прошлое!

Поместье встретило его поразительной тишиной. Ёримицу вылез из паланкина, подтянул хакама, которые волочились за ним по грязи, и пошлепал к воротам. Стук. Тяжелое кольцо несколько раз ударило по дереву – второй, третий. Безмолвие. Все затихло – птицы попрятались в дупла и гнезда, не слышно шороха неосторожных слуг или мерного дыхания самураев на посту. - Хм. Ёримицу отошел на два шага. Обернулся и критично осмотрел самурая, что стоял чуть поодаль. Он снял маску, и держал её под мышкой, лицо как будто восковое – неживое. - Ты. – Даймё ткнул в воина жирным пальцем. – Иди и разберись. Тот кивнул и шустро прошел к воротам. Потянул на себя – открыты. Распахнул настежь: тяжелый засов валяется в пыли неподалеку, смоченный брызгами крови и водой. На земле тела слуг, что лежат ничком, а под ними расползлись темные пятна крови. Нижний этаж сгорел полностью – стояли только некоторые балки из металла и железного дерева. Тишина. Один из самураев, Ирука, приблизился к телу молодого юноши – подручного повара и пнул его тело, перевернув. На шее зияла рана, как будто жертве вспороли горло лезвием острейшей бритвы. Крови от него, небось, было много. А у одной девочки в темя глубоко вошла металлическая звездочка с концами-крючками – сюрикэн. Ёримицу приблизился. Он критично осмотрел пострадавшее поместье и сказал: - Найдите живых. Но таковых не оказалось. Вся прислуга и охрана была перебита. - Синоби. – Плюнул Дзюсай, глава личной охраны даймё. Из них обнаружился только один – в черной одежде, он сидел, свободно выпростав ноги, под уцелевшей каменной стеной оружейной, а рука его по-прежнему сжимала рукоять длинного ножа, воткнутого в сердце. На боку была рана – широкая, размашистая – виден почерк самурая. - Эти демоны даже не уносят раненых – они заставляют покончить с собой. – Прошептал кто-то. - Нет, - ответили ему. – Таковы приказы глав кланов. Пронесся шепоток. Ёримицу застыл в отдалении от всех, созерцая обуглившееся тело старой сакуры – она не сгорела полностью, её толстые корни крепки, как сталь, они вгрызались в землю и неутомимо высасывали подземные соки. - Ты переживешь всех нас… - Прошептал Ёситомо почти благоговейно. – Твои ветви оживут милостью Амиды, запах твоих цветов вновь наполнит этот край… На закате прибыл гонец от Ёи-но-Ютака-сан. *** Внезапно закапал дождь. Асакура резко затормозил коня и запрокинул голову. На небе – ни облачка. Мрачно усмехнулся и буркнул: - Так я и думал. Он спешился и похлопал коня по икрам, говоря: иди. Дальше уж как-нибудь без тебя. - Что же, вы хотите, чтобы я пришел сам? Медленно, точно обдумывая каждый шаг, плавной, струящейся поступью Хао пошел по хорошо известной тропе. Отчего-то он улыбался. Душу его обуял старый, хорошо знакомы огонь, а вкрадчивый голос в голове шептал: - Убей, Убей, Убей. Их всех. Кицунэ, Хиро и Арису. Почему-то голос хотел, чтобы она умирала последней – долго, чтобы она смотрела ему в глаза, чтобы в зелени взгляда таилась печаль и невысказанная мольба, та непонятная гордость и мужество, тот отказ склониться… Хао тряхнул головой. Откуда этот голос? А-а, это же тот маленький демон, которого он поглотил давным-давно, будучи еще ребенком… Асахой. - Хао…Что означает твое имя? – Спросила она, грея пальцы о глиняные бока расписной чашки. Он пытался медитировать, но эта девушка подошла уж слишком неслышно и опустила поднос перед ним. Асакура чуть смежил веки. - «Король листьев». - А почему листьев? – Он наклонил голову. Волосы привычно рассыпались по лицу. Алиса со смехом их убрала. Он не ответил. - А твое? Что означает твое имя? - Благородная. – Она почему-то покачала головой, точно не верила в произнесенные слова. Они замолчали. Хао как-то учил её наблюдать, как «растут камни» - способ погружения в себя, какая-то очередная медитация, способ достигнуть Ва. Ва – гармония в душе и с миром. Абсолютная – это нирвана. Мало кто достигал её. - Мое настоящее имя – Асаха, - Алиса резко повернулась к нему. Посмотрела выжидающе. Он тихо добавил, с мягкой, по-настоящему доброй улыбкой. – Кто-то же должен знать. - А что оно означает? - «Утреннее солнце». – Алиса улыбнулась. Она сияла. И он понял, что солнце – не он, а она. *** - Он не придет. – В сотый раз вслух констатировала девушка, на этот раз скорее себе, чем тюремщикам. Кисти, стертые грубыми веревками, неприятно зудели, плечи и ключица невыносимо ныли, так как руки были заломлены за спину и туго связаны. Девушка выгнула спину и почесала ноготками другую ладонь. Сколько же тут блох…Фу. Мужчина поджал губы. А лисица куда-то исчезла, обронив напоследок: - Я не буду в этом участвовать. Прощайте! – И махнула пушистым хвостом. Алиса теперь понимала желание Деда из сказки сделать воротник из этого животного. И она мысленно поставила в уме галочку попросить мужа об этом одолжении. И тут же задержала дыхание, ухватившись за последнюю мысль. Мужа… Вот оно как. Универ не закончила, а уже и мужем обзавелась. О времена, о нравы… Было откровенно скучно. Алиса уже успела вспомнить все виды графиков функций, вспомнила какой-то стих Франка, который задавали учить на следующую неделю… А-а-а, стоп. Какая, к черту, следующая неделя? Интересно, а когда она вернется (Если вернусь, - мысленно себя поправила она), то в какое время? То-то, наверное, мама с братом удивятся, потом обрадуются, отругают её… И затискают до смерти. А может, даже, и тортик её любимый купят: много-много крема, фруктов и шоколада. Грёбанное комбо. Черт, как же есть хочется… Живот затрубил, как кит в брачный сезон. Хиро подскочил и нервно обернулся, а Алиса показала ему язык. - Нефиг морить меня голодом, окаянный. И тишина. Скучно же. - Ау-у-у…. - Молчать! – Рыкнул тот. - Не буду! Маленький мальчик играл в водолаза… - Вдохновенно начала она, раскачиваясь на подобии табурета, на котором сидела. - Молчи! – Развернулся Хиро и для пущего устрашения наставил на неё острие стрелы. Без лука. Алиса хмыкнула и выкрикнула, набрав полные легкие воздуха: - Не хочу! РАСЦВЕТА-А-АЛИ ЯБЛОНИ И ГРУ-У-УШИ, ПО-О-ОПЛЫЛИ-И ТУМАНЫ НАД РЕКОЙ!.. - ЗАТКНИСЬ, Я СКАЗАЛ! Хао, будучи почти на пороге, мягко рассмеялся – этот чудный голос он узнает из тысячи других. А этот хриплый визг, как грубая пародия на пение – выше всяческих похвал. Алиса знала толк в пытках. Ах, какая девушка… - ВЫХОДИ-И-ИЛА НА БЕРЕГ КАТЮША-А-А…. - Какая, к чертям её, Катюша?! – Надрывался слуга. - ТАНК. БУ-БУ-БУ-БУХ! – Алиса совершила прекрасный пируэт и шмякнулась вместе с табуретом на пол, больно приложившись затылком о какой-то порог. - Я убью тебя! – Прошипел Хиро с налитыми кровью глазами, в миг подскочив к ней и занося кинжал… Девушка смотрела на приближающееся серое лезвие с тупостью морского котика, лишь открыв рот, как выброшенная на сушу рыбешка. - Ну уж нет. – Проворковали над ухом. Тюремщик стремительно обернулся. Сзади стоял Асакура собственной персоной, а за ним вилась до боли знакомая дымка – теперь-то незадачливый слуга понял, что это на самом деле был дух… - Прощай. Катана вошла в мягкое, толстое тело, как сыр в масло. Алиса этого не видела, так как смотрела стеклянными глазами в потолок. Слышала лишь сдавленный полу хрип-полу крик и невнятное бульканье. Джинсы тут же пропитались чем-то горячим. - Ну что, все? – Спросила она, силясь приподнять чугунную голову. Она гудела, как вечно пустой холодильник у неё дома. - Теперь – да. – Прошептал Хао, наклоняясь к ней и слегка прижимаясь. Послышался треск, и Алиса наконец смогла пошевелить затекшими кистями. - И что теперь? – Он пожал плечами. Подал руку и помог встать Алисе на ноги. - Хотя я вру. У меня есть еще счеты с Ёримицу и Императором. - А у меня? – Девушка недоуменно хлопнула ресницами. – Я же… - Тс, - он приставил палец к её губам. – А ты возвращаешься. Я нашел способ. - Так быстро… - Прошептала она. Хао удивленно посмотрел на неё. Алиса перехватила его взгляд и улыбнулась, покачав головой. Из глаз брызнули слезы и она подалась вперед, стиснув мужа в объятиях. Асаха, да, на какой-то миг вновь ставший Асахой, неуверенно положил руки ей на спину и уперся подбородком в её макушку. Почти невесомо погладил спину. Она даже не всхлипывала – просто стояла, сжав ткань в ладонях до хруста, и упиралась головой в основание шеи. Олег предпочел отвернуться. Асакура заиграл желваками. Так просто, и одновременно так сложно… Но он был уверен, что поступает правильно. Впрочем, Алиса Вишневецкая тоже была уверена в этом. Она потерла тыльной стороной ладони нижние веки и шмыгнула носом, сверкнув зелеными глазами в последних лучах заката. - Идем. – Она подала ему руку в ответ и они вышли из дома. Серебристый дым заструился за их спинами. Двое шагали в высокой, влажной темно-зеленой траве, в которой клубился серовато-синий туман, вязкий и плотный. Кроссовки полностью промокли, а джинсы выглядели так, что будто это они распадались на мельчайшие нити и сливались с туманом. Небо клокотало обилием золотого и ярко-красного. Блики путались в длинных каштановых волосах и растворялись в короткой рыжей шевелюре, насыщая её своим неповторимым цветом. - Ниппон – Страна Восходящего Солнца, - проговорила Алиса. - Я прибыла сюда с рассветом, но не видела его первородной красоты. И вот, - она указала пальцем на истекающий кровью диск. – единственный дар, что я получила от этого края. - А как же я? – Шепнул Хао, заглядывая в её глаза. - А ты… Ты не миг, ты не вечность. Ты не был, не есть и не будешь. Я… - Алиса запнулась и обратила взгляд на поле. – Ты воспоминание, образ, фантазия. Пусть все останется именно так, как есть. Асакура опустился на одно колено и взял в теплую ладонь тонкую руку жены, прижавшись к ней горячими сухими губами. - Да будет так. Две фигуры обуяло мягкое золотое сияние, переливающееся всеми немыслимыми цветами и оттенками, столь яркими и живыми, что они затмили собой прелесть заката; они вспыхнули ярче всех звезд, больших и маленьких солнц, взрываясь мириадами огненно-алых бабочек, которые, трепеща хрупкими, прозрачными крылышками, кружились в тесном вихре вальса все выше - туда, где из-за облаков уже выглядывала робкая, бледно-желтая луна, рассыпаясь блестящим снопом искр… Arigato. За все, что было - и за все, что осталось...