Сны

Когда по ночам Шима закрывал глаза и засыпал, то во сне видел именно Юкио. Он видел, как Окумура снимает очки, как блестят его глаза, и как они медленно темнеют, наполняясь желанием и похотью. Ему снилось, что они только вдвоём. И если в этих снах Юкио пытался что-то приготовить, то Шима подходил сзади и нежно касался губами его шеи, получая в ответ недовольное ворчание. А потом он целовал плечи и гладил живот, прижимался ближе, обнимая Окумуру за талию, и, в конце концов, Юкио просто сдавался, не сумев сдержать стон и отдаваясь ему. Этот Юкио не умел готовить. Совсем. А если они оказывались вдвоём в пустом классе, то Шима просто подходил близко-близко, так чтобы чувствовать дыхание Окумуры на своих губах и целовал так жадно, словно Юкио был его собственностью. Прижимал его бёдрами к учительскому столу, чтобы затем лёгким толчком опрокинуть Окумуру на этот самый стол, насмешливо прошептав: «Учииитель…» и взять его грубо, двигаясь быстро и резко. А иногда они оказывались в спальне, и тогда Шима был нежен. Он долго целовал Юкио, не в силах оторваться от его губ. Он раздевал его нарочито медленно, расстёгивая пуговицы на форменной рубашке и касаясь губами сосков, оставлял засосы и следы лёгких укусов по всему телу, доводил Окумуру почти до оргазма, а затем отстранялся, наслаждаясь разочарованным и совершенно несдержанным стоном. А затем он брал его медленно и глубоко, и Юкио изгибался под ним, кусая губы и сжимая пальцами простыни. И, задыхаясь, хрипло умолял двигаться быстрее. И всегда, вне зависимости от того, где и как они это делали, Юкио кончал с его именем на губах. Всегда протяжно, словно специально вытягивая гласные: «Шииимааа». Каждый вечер Рензо ложился спать как можно позже, изматывая себя тренировками, скучными книгами и даже счётом, надеясь, что сегодня ночью ему не будут сниться сны. И каждое утро он просыпался на рассвете со слезами на глазах, мечтая больше никогда не спать. Он вставал, одевался и быстро выходил из общежития. Он не шёл куда-то конкретно, но оказывался всегда в одном и том же месте, с одним и тем же человеком, и повторял одни и те же слова. - Привет, Рин. - Привет. А после была тишина. И каждое утро Шима стоял рядом с Рином, наслаждаясь этой тишиной, в которой слова заменялись чувствами, и боль стоящего рядом человека так крепко переплеталась с собственной. Боль, вызванная всего парой строчек, высеченных на мраморной плите. Окумура Юкио. Погиб при исполнении обязанностей.