Постучи по дереву (Knock on wood)

— Джек? Эй, солнце, ты не спишь? Вообще, Боец пребывал в тяжелом состоянии полусна-полуяви, но тихий оклик и тряска за плечи, становившаяся сильнее с каждой безуспешной попыткой его пробудить, наконец добились успеха. Джек издал низкий вопросительный звук в ответ на настойчивые действия Хэнкока, но не открывал глаз и не поворачивался со спины на бок лицом к гулю. Он ощутил, как ладонь, вцепившаяся в его майку, почему-то расслабилась от изданного им звука. — Джек?.. — Хэнкок сдвинулся, придвигаясь ближе к партнёру. — Ты в порядке? В порядке ли он? Ответ зависел от широкого спектра переменных, которые следовало бы сузить дюжиной вопросов. Был ли то вопрос о его физическом здоровье? Умственном? Эмоциональном? Или же вопрос о том, достаточно ли он в порядке, чтобы продраться через ещё один день — а может, то лишь поверхностное любопытство? Здоров ли он? А насколько? Или расстроен? А по какой причине? Джек был склонен к чересчур серьезному подходу к вопросам, предполагавшим реакцию на уровне да/нет, прежде чем выдавал социально приемлемый ответ. Воспитание не только армией, но и большой семьей вбило этот обременительный склад ума развивающемуся юноше. Однако мужчина знал корни вопроса Хэнкока. До его 48-го дня рождения оставалось ровно две недели. Год назад он уже ожидал таких вопросов, а два года назад они прозвучали в первый раз. К текущему третьему году это стало традицией. Джек мягко выдохнул, прежде чем медленно открыл глаза, невзирая на тяжесть в веках. Он повернул голову и встретился взглядом с гулем, чьи брови были нахмурены, если он верно разглядел (возраст и ночное зрение плохо между собой сочетались). — Я жив, — пробормотал Джек. — И планирую оставаться живым еще лет пятьдесят. Ладонь на его футболке обрела прежнюю силу в хватке, и его дернули по направлению к партнеру. — Это тебе не какая-то чертова шутка, Джек, — произнес гуль, и волнение в его голосе искренне удивило Бойца. Тот спешно проморгался и потянулся к руке, вцепившейся в него. — Я не… — Джек сделал несколько попыток сформировать фразу, обдумал ответ, прежде чем продолжил: — Хэнкок, дорогой, я не пытался шутить. Молчание. Из тех, что насыщены не только напряжением между собеседниками, но и заботой со стороны одного партнера, смятением второго. Наверное, а скорее точно — мужчина недооценил глубину эмоций, которые испытывал гуль. Вина в этом целиком лежала на Бойце. — Прости, — произнес Джек и сжал руку подле себя. — Мне правда очень жаль. — Еще одна, хоть и более краткая пауза. — Снова снились похороны? В дневном свете Джеку было безумно тяжело увидеть движение практически исчезнувших зрачков гуля в сторону. Ночью это становилось совершенно невозможным и для более молодого наблюдателя. И все же Боец ощутил, как Джон отвел взгляд, прежде чем промолвил тихо, едва различимо: — Да. Джек открыл рот, готовясь к заученной реплике, почти не отличавшейся год от года, но Хэнкок перебил прежде, чем мужчина сказал хоть слово: — И да, я в курсе, что ты не собираешься умирать в ближайшее время, Джек, — добавил гуль с легкой ноткой раздражения в голосе. — До тех пор, пока приглядываешь за собой. Но это не спасет от смерти после пятидесяти лет, которые, как ты считаешь, у тебя есть. Боец промолчал. Если говорить начистоту, то придется признать, что пятьдесят лет были преувеличением. Большинство мужчин в его семье не праздновали и восьмидесяти, и совсем уж редко брали девяностолетний порог. Он лично знал только о дедушке со стороны матери, отпраздновавшем девяностолетие и скончавшемся неделей позже. Однако Джек сказал "пятьдесят" в прошлом разговоре о том, сколько ему осталось, и даже эта цифра расстроила гуля. А уж "сорок" и вовсе разбили бы тому сердце. Боец слегка пожал плечами: — Что ты хочешь от меня услышать? Я же не могу заставить себя жить вечно. Гуль тяжело вздохнул, прежде чем отодвинулся от партнера и повернулся спиной. — Хэнкок? — Джек приподнялся, опершись на локоть, свободная рука легла на бок гуля. — Хэнкок! Слушай… в смысле, мне извиниться? — Ты говоришь правду. От подавленного тона этих слов в груди у Бойца болезненно кольнуло. Подобная интонация звучала крайне редко за все три года, что он был знаком с гулем, по пальцам руки можно пересчитать, сколько именно раз Джек слышал такую тяжесть в этом голосе. Как правило, Хэнкок находил способ ее как-нибудь замаскировать. Джек потянулся к гулю — обвил того рукой вдоль живота и притянул ближе, прижимая спиной к своему телу. Затем отстранился и нежно поцеловал партнера в макушку. — Я хотел бы лгать, Хэнкок, — мягко произнес Джек. — Хотел бы обмануть сам себя, говоря, что буду здесь до тех пор, пока ты жив. Раздался горький смешок. — Единственное, что у меня не планирует кончаться — моя жизнь, — пробормотал Хэнкок. — Нет предела жестокости пустошей, а? Джек промолчал, не зная, что могло бы смягчить эту определенность. Он был отлично осведомлен о данном несчастье, а вот сам со смертью был на «ты». Боец пережил куда больше эмоциональной боли, нежели физической, и предпочел бы последнюю. Она хотя бы проходила и могла быть забыта. Еще разок прижавшись к чужой спине, Джек подтолкнул гуля, вынуждая повернуться лицом. Ладони Джона оказались прижаты к груди мужчины, и гуль не мог протестовать и избежать поцелуев, которыми Боец покрыл надбровье Хэнкока. — Может, нам повезет, — произнес Джек, ослабив натиск, — и произойдет что-нибудь, что прикончит нас вместе. Хэнкок слабо фыркнул — лишь в обозначение, что фраза его насмешила. — Какой-нибудь внезапный супермутант с ядерным минизарядом наперевес чертовски подошел бы, — отозвался гуль. Боец рассмеялся, довольный, что поднял настроение партнеру, прижавшемуся к нему. — Ну вот, теперь я разочаруюсь, если все пойдет не так, — добавил Джек и столкнулся с еще одной короткой паузой. Но эта была уютной, и настроение поднялось достаточно, чтобы дышать свободно. Боец аккуратно убрал ладонь с тела партнера, чтобы поправить выбившуюся светлую прядь своих волос. Эта прядь то и дело нелепейшим образом соскальзывала Хэнкоку на лицо. — Я люблю тебя, — сказал Джек, когда понял, что любые попытки поправить волосы бесполезны, и вернул ладонь на бедро гуля. Хэнкок двинул головой, в процессе сбросив с лица непослушную прядь волос партнера, и чмокнул Бойца в подбородок. — Насколько? — спросил гуль, и Джек ухмыльнулся. — Я обещаю найти способ остаться с тобой, — ответил он, — до тех пор, пока тебе нужен. Хэнкок смотрел на него так долго, что Джек уже задался вопросом, не ляпнул ли он что-то неподходящее. Однако вскоре на лице Джона появилась слабая улыбка, полная чувства, которое Боец не смог определить в темноте. Затем гуль еще раз прикоснулся губами к лицу партнера. — Ловлю тебя на слове.