Miles from normal

19 февраля 2020

— Я хотел бы помнить… — растерянно отзывается Картер на вопрос Хантера. — Правда, — он продолжает медленно чистить картофель трясущимися руками, которые так и норовят выронить нож — моторика рук всё ещё слабовата. — Но в голове какой-то туман. Но знай, я очень вам благодарен. — Да это не мне нужно быть благодарным, — басит ему в ответ Хантер, помешивая закипающую воду в кастрюле. — Ребятам-рыболовам. Они тебя вытащили. — Но вы — выходили и вылечили. — А ты любишь пререкаться, да? — с улыбкой отмечает Хантер, оглядывая взглядом Картера: блондин всё ещё ничего не помнит, но умеет выбриться по-армейски идеально — под стать пилоту егеря, которым он был.       На данный момент Хантер и София так и не приняли единого решения, говорить ли выжившему о мире вокруг. О войне, кайдзю, егерях, их пилотах, а также обстоятельствах, в которых он был спасён. Хантер и сам не может решить — хочет ли он рассказать всё или дать человеку шанс начать жизнь с нуля. Конечно, отголоски новостей в телевизоре доходят до Картера, но его отклик на них какой-то смутный — словно его мозг игнорирует всё, что связано с войной. Соф сказала, что такое бывает и значит, что психика пока не готова отдать ему воспоминания. Он ей в этом плане доверяет. А сам Картер превратился почти в домохозяина с того же момента, как только смог полноценно стоять на ногах. Хантер звал его пару раз на рыбалку, но тот отказывался. Говорит, что не умеет плавать и адски боится воды. Но чего не боится — так это ходить за Соф хвостом. Картер уже пару раз ходил с ней на осмотры других поселенцев и принимал их радушно в доме, наблюдая за каждым движением его сестры, впитывая всё как губка. — Не я, — с мягкой улыбкой отзывается Картер. — Кто-то из прошлого. Это словно… — он теряется и на секунду зависает. — Остаточные воспоминания. Что-то такое близкое, но такое далёкое. Словно что-то просыпается, вспыхивая огнём в голове, — он подносит кончик ножа к виску, не сводя с Хантера своих голубых глаз. — И быстро утихает. Быстрая вспышка. — Это часто случается? — Антробас уменьшил газ и присел рядом, понимая важность и интимность момента. — Нет, — блондин отводит взгляд и продолжает буравить взглядом картофель. — Я хотел бы, чтобы случалось чаще. Мне кажется, что память так возвращается. Но это всё настолько… Настолько неописуемо, настолько потерянно, что я не могу себя заставить возвращаться к этому вновь и вновь. — Ты можешь вызвать эти остаточные воспоминания или они приходят сами? — Хантер берёт другой нож и начинает помогать в чистке картофеля — ужин сам себя не приготовит. — Сами. Особенно когда обещают сильные ветра и метели. Как будто в преддверии чего-то. Иногда по ночам, когда я стараюсь заснуть, мне кажется, словно в двери бьётся кто-то огромный. Словно он хочет снести весь этот дом, найти меня, и уволочь вслед за ним. Я открыл дверь однажды. Было темно и очень холодно, снега в дом намело достаточно — не бойся, я всё убрал, — поправил себя Картер, завидя взгляд исподлобья. — Но за дверью никого не было. Я стоял минут пять, всматривался в темноту и ждал, что кто-то заберёт меня. Но никто не забрал. И такое ощущение каждую ночь. — Ты из-за этого так долго ворочаешься? Я думал, что шрамы болят. Соф ругается, что ты мало спишь. — Я знаю, но я стараюсь. И шрамы не болят. София молодец, — мягко улыбается блондин. — Она всё делает без боли, даже когда перевязывает их, ничего не болит. — Она тебе нравится?       Хантер наблюдает за тем, как дыхание у Картера спирает на какие-то доли секунд, и колючий, доселе себя не показывавший, взгляд блондина встречается с его. — Даже если и нравится, то что?       Хантер отмечает, что руки парня перестали дрожать, а он сам словно вытянулся в гитарную струну. Что-то боевое в этом парне есть и оно не против показать себя прямо сейчас. — Я её брат. И я хочу это знать, — как бы невзначай протягивает Хантер, наблюдая за тем, как блондин гаснет. — Она тоже к тебе привязалась, но я не хочу, чтобы потом ей было больно. — Я не знаю, что я за человек, — кивает Картер. — И ты не знаешь, поэтому я понимаю твои ощущения. Но я надеюсь, что когда окрепну лучше, — он снова поднимает на Хантера взгляд. — Вы сможете мне рассказать всё, что обо мне знаете. — Но… — Я знаю, что вы мало знаете. Но именно та малая часть может быть очень для меня важна. Сейчас я и сам не готов.