Тебе заплатят каплей чернил

Джаред пробирался сквозь непроходимую чащу северных болот. Вот уже третий день он прорубал себе дорогу мечом, пролезал, где мог, ужом и ночами пытался просушить обувь на ветках где повыше, а тело на ветках посуше. Если бы не талисман огня, данный ему в напутствие сестрой, он бы сдох в этих болотах, и не дождались бы дома своего героя. Вот и сегодня спать ему предстояло считай на голой земле, прикрытой мхом, если повезет, и лежалым сухостоем — если наоборот. Казалось, это не болота вовсе, а непроходимая сеть, призванная добить каждого, кто посмел претендовать на престол либо, как Джаред, вызвался стать героем своей маленькой страны и победить чудище в башне, где заточена принцесса. И если он не задумывался ни о чем на предыдущих этапах испытания, то сейчас, прорубаясь сквозь чащу, Джаред начал подозревать, что намного проще было бы собрать всех мальчишек, пожелавших стать героями, и скопом отправить к чертовой башне, а своего принца пусть бы и выбирала спасенная принцесса. Но нет, совету нужен только один герой, который спасет принцессу, женится на ней и станет королем. Джареда больше интересовало то, что он сможет принести стабильность своей стремительно нищающей стране, хотя и корона стыдно манила. И в то же время — только не в этом болоте, тут его манила только теплая постель и ломоть сдобного хлеба. — Болото, твою мать, да тут до трясины еще рубить и рубить. — Тихо ругаясь, Джаред аккуратно ступал по плотно переплетенным стеблям какого-то стелющегося по земле кустарника. Под ногами хрустело, вокруг чавкала, казалось, даже земля, где-то ухали филины, почему-то проснувшиеся до заката и залетевшие в эти гиблые места, и скрипели верхушки деревьев, вырвавшихся из плена земли задолго до рождения Джареда и уже предвкушающих свой конец. Звуки болот — уместные, уже привычные, правильные и почти не страшащие. Среди них не было места стонам — поэтому и только поэтому Джаред, услышав один такой, поскользнулся и ухнул вниз, а вовсе не потому что до смерти перепугался. Он перестал дышать, двигаться и даже думать, только крепче сжимал рукоять меча, готовый на подлый удар снизу, если вдруг кто-то вынырнет из зарослей кустарника по его душу. Снова раздался стон. Даже громче, чем до этого. Джаред был тише воды в безветренный день, а стоны раздавались все чаще, становились жалобней и протяжней. — Прости сестренка, не могу я так, — глядя в меркнущее к вечеру небо, признался Джаред, надеясь, что, случись чего, слова его донесет домой ветер. А он и правда так не мог. Ясно же, что все услышанное — это стоны страдания; как он мог отправиться дальше, не выяснив, что случилось? Мальчишек, проходящих испытание вместе с ним, заподозрить в дурном не позволяла совесть. Они столько вместе пережили, он прекрасно понимал каждого и не верил, что кто-то из них может быть способен на низость и устранение соперника. Хотя сестренка, отпуская его из дому, на коленях умоляла никому не доверять и ненадолго забыть свою жалостливость. Как оказалось, это было выше его сил. Поднявшись на ноги, но все же стараясь особо не шуметь, Джаред двинулся на шум. Как оказалось, густые заросли в эту сторону редели, и через некоторое время Джаред уже шел почти свободно, лишь старательно прощупывая палкой место, куда собирался наступить. Стоны же тем временем затихли и превратились в тихую ругань. Подойдя совсем близко, Джаред все же снова пригнулся, хотя передвигаться так было сложнее. Осторожно выглянув из-за густого кустарника, Джаред ожидал увидеть раненного товарища по испытанию, старика, увлекшегося сбором ягод и заплутавшего в болоте, но никак не привязанного к дереву совсем молодого мужчину. Может быть, даже ровесника ему самому. Окончательно растерявшись, он вышел из укрытия. — Эй, ты живой? — задал немного глупый вопрос Джаред. Видел же, что мужчина дышит и тихо хрипит на выдохе. И как только смог так громко стонать в таком состоянии? А состояние было… на любительский взгляд, “в котлету”. Весь помятый, с разбитой пухлой губой и ободранным лицом, случайный встречный казался только случайно живым. Накрепко стянутые и привязанные за запястья к дереву, его руки были обвиты тонкими, вгрызающимися в плоть прочными веревками. Одежда изорвана и испачкана настолько, что можно было смело предположить — этого человека сюда тащили волоком. Джаред не ждал ответа. Окончательно убедившись, что это никакое не испытание, а просто брошенная кем-то жертва, он подошел и перерубил веревки, удерживающие тело у дерева, ловко поймал начавшего сползать спиной по стволу мужчину и мягко опустил его на плотный зеленый покров болота. Веревки на руках мужчины Джаред старался развязывать как можно аккуратнее и, только распутав последнюю, достал флягу с водой, поднес ее к бледным окровавленным губам. Немного воды было инстинктивно проглочено, немного пролилось мимо. Джаред достал из наплечной сумки платок, врученный сестрой на удачу, и попытался оттереть запекшуюся кровь с красивого и не так уж сильно подпорченного лица. Ресницы задрожали и, наконец, распахнулись. Джаред уткнулся в ясный взгляд зеленых глаз. — Ну, теперь не страшно? Как же у них все плохо в стране, если людей заживо бросают подыхать в болотах. Глаза незнакомца раскрылись шире, но отвечать он не спешил, только от Джареда отполз, осмотрелся вокруг, изучил быстро и хватко свои освобожденные руки. И только после этого удостоил пристальным взглядом своего спасителя. Пусть бы и смотрел, Джаред был не против — только уселся поудобней, чтобы в сумке порыться. Там точно были какие-то травяные пилюли от соседки-ведьмы. Джареду вроде много не надо, он прошел все предыдущие испытания целым и невредимым, а вот этому дикому болотному коту пригодилось бы. Собственная мысль позабавила, и Джаред улыбнулся. А дикий болотный кот улыбнулся в ответ. — Вот! Нашел. — Джаред протянул две пилюли на раскрытой ладони. — Просто проглоти. Заживление ускорится, и к утру новеньким, конечно, не будешь, но и таким разбитым тоже. Джаред волновался, возьмет — не возьмет, но старался не выказывать беспокойства, чтобы не напугать такого настороженного сейчас парня. — Меня зовут Дженсен, а тебя? — Легким уверенным движением Дженсен взял обе пилюли, закинул в рот и проглотил. — Джаред, — немного заторможенно ответил Джаред. Перемена в поведении нежданного знакомца объясняла всю ситуацию. И веревки, и болото, и прискорбное состояние мужчины. Несчастной жертвой он не был. Может, и жертвой, но не несчастной. И лишь тщательно отыгрывал свою роль, но, видимо, что-то там для себя решил и Джареда больше не боялся. — Ты колдун? Лицо Дженсена вытянулось, он моргнул, а потом вдруг засмеялся, неожиданно не грубо, а довольно мило: — Нет, что ты. Я не колдун. Мягко улыбаясь, Дженсен явно не собирался больше ничего сообщать, но отстраниться не пытался, настороженным не выглядел и вообще, казалось, расслабился — насколько это было возможно посреди гиблого болота. Так что Джаред решился спросить напрямик. — Тогда откуда ты здесь взялся? — Интереснее то, откуда здесь взялся ты? — вопросом на вопрос ответил Дженсен. — А не скажу. — В Джареде неожиданно взыграло упрямство, стало немного обидно, что ему, спасителю, не хотят отвечать. На довольно важный, вообще-то, вопрос. Вдруг Дженсен псих какой? Или колдун. Если подумать, то какой колдун признается, что он колдун? А может, он вообще преступник! Убийца!.. Мысли Джареда так резко покатились по склонам его воображения, что пришлось себя осаживать. Джаред надулся и отсел, буркнув, что полянка хорошая и таких здесь мало, в общем, он остановится на ночлег прямо здесь. Дженсен же может делать, что хочет. Тот только кивнул, не переставая улыбаться и не сводя взгляда. Джаред вытащил талисман огня и бросил его на траву перед собой. Теплое, но не обжигающее пламя разгорелось в тот же миг. Протянув руки к спасительному колдовству, Джаред устыдился своего ребячества. Дженсен сидел в стороне, такой странный, но действительно оказавшийся в этом лесу не по своей воле, а потому свободный от подозрений. А теперь еще и Джаред то протянет руку помощи, то уберет. Проникнувшись к себе глубоким презрением, он решил поправить, что было возможно: — Я взялся с юга. — Джаред решил слишком не откровенничать. Дженсену эти знания ни к чему, а сестре, так беспокоящейся о своем беспутном братце, будет немного меньше головной боли. Его окинули странным взглядом, которому Джаред не дал бы определения, даже если бы очень сильно напрягся. Он ждал слов, может быть, движения. Например, к огню. Быть может, той очаровательной улыбки, какая уже мелькала на губах Дженсена. Так ничего и не дождавшись, Джаред обратил взгляд к огню, пеняя себя мысленно за грубые слова, за собственную непроходимую дубовость, но самобичевание быстро прервалось из-за рыкающиго звука. Только когда звук повторился, Джаред понял, что это у его соседа по ночлегу урчит в животе. Вот теперь понять, о чем думает Дженсен, было легко. Всем своим видом он выражал ненависть к собственному желудку, не давшему ему до конца отыграть роль непонятого загадочного чудака. Сейчас Дженсен выглядел обычным голодным человеком, Джаред хрюкнул в кулак, и ему тут же прилетело куском мха по голове. — Не смешно ни разу. Мог бы предложить несчастному еды. — Это ты несчастный? — Несмотря на свои слова, Джаред уже вытащил из сумки кусок сыра и протянул его Дженсену. — Конечно я. Кроме того, что тупые деревенщины притащили меня в это болото подыхать, так еще и спаситель выискался странный. — Ничего я не странный. — Джареда даже немного задело. Он не странный же!.. — Странный. Герой, называется. — Последнее Дженсен сказал с таким сарказмом, что заслужил ответный бросок мхом. — Эй! — А вот нечего гадости говорить. Я герой. Ну, или стану им. — Правда? На подушке из веток и мха постепенно становилось теплее, начинало клонить в сон после долгого дня. Дженсен задал вопрос, но настолько вскользь, таким тоном, что кто угодно понял бы: можно не отвечать. Да и занят был Дженсен — жевал сыр, растирал израненые веревкой руки, отогревался у костра, видимо, наконец уверовав в безобидность своего спасителя. А Джареду в трескучих всполохах огня виделась такая обычная, юная, но такая бесконечно мудрая сестра. Сестра смеялась над твердокаменной верой Джареда в собственные силы, но никогда не высмеивала. У нее как-то получалось так, у других в деревне — нет. Несмотря на то, что Джаред был старше, она утешала его, в очередной раз отвергнутого симпатичной селянкой. Он вступил и далеко зашел за возраст, в котором женились все мужчины в их деревне. К сестре начали свататься, а он все верил, что сможет исполнить свои желания, и только его дело, что ему ничего особенного не желается. Когда гонцы пришли сообщить, что начинаются испытания для изыскания в королевстве настоящего героя, способного спасти принцессу, Джаред даже секунды не сомневался, что должен пойти. Другие крутили пальцем у виска, а женщины сетовали, что такой статный юноша, а такой дурак. Всегда был. Только соседка-ведьма сказала, что сердце у него доброе, вот и все. Оно вечно с головой такие шутки творит. Вот Джаред и поперся на испытания по велению своего главного недостатка. С глупой надеждой что-то изменить. В идеале — победить чудовище и освободить свою деревню от необходимости отдавать каждый год шесть баранов и корову в пищу злобной твари, обосновавшейся в королевской башне. Так что, наверное, да. Правда. — А у тебя одеяло какое-нибудь есть? Или ты совсем налегке? — врываясь в тяжелые мысли, непосредственно спросил Дженсен. Он уже все доел и теперь укладывался у костра. — Нет. По условию испытания нужно пройти болото только с самым необходимым. — Тут, вообще-то, кроме выдр никто не водится. — Дженсен улегся на живот, приподнялся на локтях, устроился удобнее, и в итоге молча, подпирая ладонью подбородок, ждал реакции Джареда. Не дождался. — Джаред с юга, а зачем ты в этих болотах? — Ради испытания, — не стал врать Джаред. — Мне казалось, все знают о нем. — Все-все, — тихонько хмыкнув, подтвердил Дженсен. — А я, вот, проездом. — Плохо же в наших краях с путешественниками обращаются… — Все потому, что я путешествую тайно. Не стал никому называть имени, а ночью в деревне, где я остановился порасспрашивать кое-чего, волки загрызли двух овец. Джаред сам не заметил, как опустился на землю и теперь лежал на боку, используя свой локоть в качестве подушки, и смотрел в зеленые глаза. Они лежали не слишком близко, поэтому Джаред мог почти незаметно тонуть в пляшущих бликах огня. — Они тебя за колдуна приняли, наверное… — Вот заладил. У вас в краю любого знахаря вешают, что ли? — Тебя повесили? — лениво поинтересовался Джаред, дождался осознания в глазах Дженсена и пояснил: — У нас в краях считается, что колдун без дома — к несчастью. А ты сам сказал, что даже имени никому не назвал. Дженсен по-дурацки округлил глаза, выражая внезапное осознание, а Джаред не смог удержать взорвавший все нутро хохот. Он сам не понимал, почему было так смешно. — Смеешься, а мне ваше суеверие чуть поперек горла не встало. Расплывшийся в улыбке Дженсен не выглядел всерьез обеспокоенным, так что Джаред просто буркнул: — Неженка, — и перевернулся на другой бок, чтобы не видеть чарующих глаз, которыми кое-кто бесцеремонно разглядывал лицо Джареда. Закрыв глаза, Джаред сначала подумал, что слишком быстро провалился в сон, и сильная рука, по-хозяйски легшая на бедро, ему чудится. Может, поэтому, а может, потому что все тело одеревенело от удивления, но Джаред замер, лишь судорожно отмечая, что рука двинулась вниз, в затылок горячо выдохнули, а часть собственного тела предала его. — О, да ты не против, — зашептал Дженсен в затылок, как раз опустив руку куда надо, чтобы заметить “предательство”. — Я против! Против! — До Джареда как до барана дошла реальность происходящего, и он пихнул локтем не глядя. По Дженсену не попал, но тело, прижимавшееся сзади слишком плотно, отпрянуло. — Да ладно тебе. — Оказавшаяся нереально сильной рука с легкостью пригвоздила вырывающегося, но не слишком активно, Джареда к земле. — Я просто хочу отблагодарить. Сказав это, Дженсен облизнулся и совсем без предупреждений ткнулся щекой в бугор под штанами Джареда. — Немного удовольствия в плату за спасение. — Дженсен почти мурчал это, потираясь о налившийся под тканью штанов член Джареда. Очень сложно думать в такой ситуации, но Джаред сумел. Он протянул руку к щеке Дженсена, мягко улыбнулся, привлекая его внимание, и, пытаясь заставить голос не срываться, сказал, пока не передумал: — Мне не нужно благодарности. Я сделал это потому, что хотел спасти попавшего в беду человека. И ведь не плохого же человека, правда? Дженсен какое-то время просто смотрел, гипнотизировал своими необыкновенными глазами. Движение, когда он просто сдернул с Джареда штаны, заметить было невозможно — таким неожиданным и быстрым оно было. — Человек я не плохой, и сам хочу этого. Со стоном Джаред зажмурился и откинулся на спину. Его не держали, если не считать пальцы Дженсена на члене и язык, лижущий от головки к основанию и обратно, но вырваться Джаред не смог бы. Не хотел. Он и так на остатках чудом взбрыкнувшей совести хотел отказаться от даром предлагаемого. Наверное, от удивления. Сейчас совесть даже не дергалась, подавляемая сильными движениями языка, его пикантной шершавостью и нежностью пальцев. От всех этих ощущений Джаред был словно не здесь, а уж когда его накрыло волной удовольствия, он, казалось, вообще отключился. Открыв глаза, в первую очередь Джаред дождался возвращения осознания реальности. Оно возвращалось медленно и кусками. Он успел снова наглядеться в зелень глаз, раскраснеться от вида губ и даже пропустить комментарий “как ты быстро”. И только после этого Джаред стал ощущать и колкие ветки под голой задницей, и квелую траву в волосах. — Здесь везде эти проклятые ветки наломаны, что ли? — садясь и натягивая штаны, но поленившись завязывать пояс, вопросил у вселенной Джаред. Он не знал, как заговорить с Дженсеном, хотя и хотел. — Может, выдры праздновали чью-то свадьбу на полянке, — пожав плечами, выдал свою фантастическую версию Дженсен. На секунду замолк, словно раздумывая, говорить или нет. — У тебя в первый раз, что ли, было? Джаред резко отвернулся от Дженсена, чтобы его вмиг заалевшее лицо было не так хорошо видно. — Вот совсем не твое это дело, — все-таки буркнул он в ответ. — О-о-о, — многозначительно протянул Дженсен, а через секунду снова прижался сзади. Что за дурная привычка. Сидели они странно, Джаред уже не дергался, даже вполне отдавал себе отчет, что дуреет от мягких прикосновений и снова горит внутри, словно не было ничего пару минут назад. Хотя, может, и не минут. Он же вырубился, да? Дженсен уткнулся подбородком ему в плечо, переплел пальцы замком на животе. — Хочешь еще? — выдохнул Дженсен совсем рядом с ухом. Джареда до костей пробрал этот глубокий голос, а теплое дыхание на коже окончательно спутало мысли. Он хотел. Но кто ж признается, когда и слов подобрать еще не умеет, и с гордостью договориться на удовлетворительных условиях никак. — А если скажу нет? — на чистом упрямстве спросил Джаред. — Я отползу обратно к костру, ночь пройдет в неловком молчании, а утром наши дороги разойдутся и мы никогда больше друг друга не увидим. — Дженсен это, конечно, говорил, но сам запустил руки под рубашку, тронул холодными пальцами соски. — Слабо верится. — Джаред зажмурился, сказав, что думал. — И очень не хочется. Губы Дженсена прижались к шее целомудренным поцелуем, пальцы ласкали одновременно нежно и слишком… просто слишком. Джаред хотел вырваться, но вовсе не потому, что не хотел происходящего. Все тело горело. — Делай, что хочешь, — сдался он. И Дженсен делал. Повалил их набок, целовал везде, даже в закрытые рубашкой плечи, мял сильными руками, прижимал задом к своему паху и шептал алеющему щеками Джареду пошлые комплименты. Уже задыхаясь от ощущений, не способный даже думать, Джаред отвечал со всей страстью, которая его переполняла. Позволял больше, чем собирался позволить. И брал предложенное. Все. Пиком оказалась простая, незамысловатая ласка. Дженсен обхватил плотно член Джареда, провел вверх-вниз, слегка сжимая, сам проталкиваясь между сжатых напряженных бедер. Джаред даже толком подумать не успел на тему “а что если бы внутрь”, как излился на руки и даже на вездесущий мох. Так стыдно, так хорошо, что решение не обращать внимание на судорожные толчки между бедер, тыкающий под яйца член Джаред принял без особых размышлений. К тому же, Дженсен не заставил себя долго ждать и вскоре с низким стоном кончил. Заморочившись только тем, чтобы подтянуть штаны повыше, прикрывая причинные места, они оба вырубились. По крайней мере, Джаред вырубился, а Дженсен пусть бы делал, что хочет. *** Утро встретило мерзким пением птиц, теплой подушкой и полным нежеланием просыпаться. В голове Джареда даже мелькнула мысль послать испытание ко всем чертям, закинуть сестру в телегу и вместе с Дженсеном свалить куда-нибудь, где потеря пары овец не становится поводом принести человека в жертву. И вот эта мысль разбудила лучше ушата холодной воды. — Эй, с локтями поаккуратней, — сонно прозвучало рядом. Ничего не отвечая, Джаред вскочил, поправил одежду, сунул руку в колдовской огонь, нащупывая амулет, закинул его в небольшую наплечную сумку, в которой оставалось еще немного сыра да травяные таблетки от всех болезней. Что сказать Дженсену после такой потрясающей ночи, когда собственные желания чуть ли не впервые в жизни разделились, взаимоисключая друг друга? Да и хочет ли Дженсен продолжения знакомства? У него-то это не самые первые впечатления, не первое чужое тепло и не первое дареное удовольствие… Начать Джаред решил издалека: — Прости. Мне надо идти, не то я точно не успею… — Да-да, твое испытание, — лениво поднимаясь, выказал понимание Дженсен, но этим еще и сбил Джареда с мысли. Как теперь спросить, куда тот идет, что это вообще за путешествие? Джаред все мялся, порывался уйти — он должен был. В первую очередь самому себе, но Дженсен тоже уже почти собрался, а Джаред все не решался спросить, в какую сторону тот собирается идти. И вообще чувствовал себя глупо. — Выдохни уже. Ничего такого я с тобой ночью не сделал. — Дженсен развернул Джареда к себе за плечо и посмотрел ему в глаза. — Не сделал. — Выдыхая и в прямом и в переносном смысле, Джаред расплылся в улыбке, а вот Дженсен вдруг стал серьезным. Он немного приблизился и без намека на смех сказал: — Но хотел. Вот на это Джаред уже ничего ответить не смог. Только пошел следом, когда окончательно собравшийся Дженсен махнул рукой, зовя за собой. Направление было как раз тем, в котором нужно было идти Джареду, так что он решил нагнать на себя независимый вид, пока от него слов не требовали. Спустя полчаса пути они уже болтали, словно ничего и не было. Дженсен рассказал, что в их страну прибыл по просьбе брата, к которому как раз и собирался. Местные ему не нравились, совет, управляющий страной — тоже. Болота не нравились. Поля не нравились. Еда не нравилась, и вообще Дженсен оказался на редкость занудным. Ничего ему не нравилось, и он любил об этом поговорить. — … подавали самый мерзкий и разбавленный суп на свете. Создалось ощущение, что они сготовили суп, а потом воды в него налили. Гадость. И мясо пережаренное. — делился Дженсен последними деталями своего путешествия. — Не может так быть. Ты рассказал уже о семи деревнях, где останавливался на ночлег, и везде готовили паршиво. Не может так быть. — Джаред немного отошел от смущения, которое испытывал каждый раз, стоило ему бросить взгляд на губы спутника, и активнее включился в беседу. Да и продираться сквозь снова вставшие тугой стеной болотные заросли стало легче. — А вот и может. — Не может ничего не нравиться! — Почему ничего? Мне вот сыр твой понравился. Джаред зарделся и тут же похвастал, что сыр ему готовила сестра, а стоило Дженсену поинтересоваться, что там за сестра, рассказал все и даже больше. Оказалось, это очень приятно, когда тебя слушают. Когда кто-то с таким искренним интересом спрашивает о значимых только для тебя вещах. Джаред проникался к Дженсену теплом с каждым сказанным словом. Своим или его. Понял, что его не осадят, если спросить. И он спрашивал. Пусть Дженсен и отвечал увилисто, но все равно отвечал и сам хотел сказать больше. Они говорили словно пили, словно каждое слово — глоток воды во время засухи. — … брат ушел из дома лет десять назад. Сказал, что не нравится ему жить с… у семьи нашей традиции необычные. Брату, вот, не нравились. — Дженсен все еще шел немного впереди, что было даже здорово. Ветки он ломал быстро, с умением, учитывая, что не все они были тонкими. Не замолкал он ни на секунду, но о семье заговорил сам, хотя прежде этой темы избегал. — Просто ушел? Только потому что не нравилось... что ты там не договариваешь? — перелезая через очередной слишком плотно свитый кустарник, поинтересовался Джаред. — Не совсем просто. Закатил истерику, обозвал родителей всякими обидными словами и свалил в туман. А сейчас у него любовь, и жизнь он в другом цвете увидел. — В словах Дженсена слышался сарказм, но разбавленный какой-то странной задумчивостью. — Ну так любовь же, — поддакнул Джаред, но на самом деле хотел молчать и слушать. — Ну да. Только любовь его не может ему принадлежать. Он столько дров наломал, что там вообще все сложно. Ну и прибежал ко мне помощи просить. Мы вроде как договорились, я согласился, а родители простили идиота. У нас мир в семье наклевывается. Вот только нравы разные, не знаю, не затрещит ли по швам этот наш “мир”. — А должен? Они как раз преодолевали овраг. Дженсен уже забрался наверх, а Джареду все ловкости не хватало — соскальзывал, — так что он без обид принял протянутую руку. — Должен-должен. Невеста брата к нам не поедет, да и опасно ей будет, а здесь… здесь брата сложности ждут. — А ты… — Джаред аж устыдился, что пользуется такой темой, чтобы узнать одну жгуче интересную деталь. — Ты не хочешь остаться с братом, помочь? — Пф. Я и так ему такую услугу оказываю, что всех будущих племянников должны назвать в мою честь. Жизнью рискую! Поминая тех деревенщин, рисковал я и там, где вообще не ожидал. — А… — Джаред очень старался не показать расстройства, но Дженсен неожиданно встал на месте. — Джаред, ты мне тоже понравился, — совершенно обескураживающе и внезапно, развернувшись, сказал Дженсен. — И… словами это плохо получится. Он дернул Джареда на себя, втягивая в сладкий долгий поцелуй. Тоже первый в Джаредовой жизни. Мгновения проносились вечностью, слившейся в экстазе с кратким мигом, а когда все закончилось, голова шла кругом. А Дженсен оглянулся. Они были почти у самого края болота. Почти у цели. Там начинались окрестья Мардуна, забытой столицы их маленькой страны. В Мардун, стоящий на алмазной шахте, не наносили визитов даже самые пропащие бандиты, а в главной башне вот уже долгие восемь лет томилась принцесса. Как и почему она была до сих пор жива — никто не знал. Наверное, чудовище делилось с ней пищей. — Здесь моя дорога сворачивает. Я не жажду геройской славы, — в очередной раз растеряв свою смешливость, и оттого производя немного гнятущее впечатление, сказал Дженсен. — А мне, получается, прямо. Джаред смотрел вдаль. Впереди раскинулся изрядно пострадавший лес. Говорят, это чудище из башни однажды парой ударов сгубило направленную против него армию наемников. Как зачарованный, Джаред смотрел на серый мертвый Мардун, когда-то в детстве поразивший его яркими красками. Перед воротами должна стоять стража и небольшой отряд, возглавляемый одним из членов совета. Который и скажет, первым Джаред пришел или опоздал. — Не ходи. Поворачивай назад, в бок. Куда угодно. Не ходи туда. — Какой же я герой, если поверну назад, — кривя губы в улыбке и стараясь не смотреть на Дженсена, шепнул Джаред. Говорить громче почему-то не получалось. — Съест тебя чудище ваше. Или хуже, разорвет своими когтями да оставит воронам. Ничем ты не поможешь своей сестре. Если бы они не достигли конца своего совместного пути, может, Джаред и не позволил бы себе слов о том, о чем даже думать боялся. — В нашей деревне девок уже по пальцам пересчитать. Сестре моей четырнадцать, порог женихами утыкан по самое не могу. Все хотят, чтобы она рожала, пока не случился голод или неурожай, потому что тогда нам придется отдавать очередную женщину в счет налога на откуп от чудища. Сложно жить стало, герои нужны. Злой вдох-выдох. Дженсен, казалось, хотел сказать что-то другое, но вслух произнес то, что произнес: — Представитель Совета по очереди запустит пятерых-семерых из вас. Это не слишком много, чтобы чудище вышло за ворота башни, и достаточно для ежегодной попытки. А болото это вам преодолеть надо только для того, чтобы дошли самые смелые — не лыбься — и самые глупые. Остальные просто одумываются. Спрятав и вправду вылезшую незнамо откуда улыбку, Джаред все же не осмелился повернуть голову и посмотреть Дженсену в глаза. Боялся, что сломится его воля. — Я не одумаюсь. — Как знаешь. Дженсен так просто, без расшаркиваний и прощаний, развернулся и вскоре скрылся из виду. Джаред малодушно расстроился, но вспомнил прошлую ночь и приободрился. Ну хоть совсем нетронутым не помрет. К Мардуну Джаред шагал размашисто и даже в приподнятом настроении. Ему было что вспомнить и было что защищать. Героем он себя не чувствовал, но был готов заплатить кровью за попытку им стать. *** Как оказалось, в Мардун Джаред вошел первым. Представители делегации от Совета тихо мялись у ворот или прятались под сводами оставшегося куска леса. Кто-то из солдат попросил прихватить что-нибудь ценное, если побежит обратно, струсив. Советник же ограничился описанием чудища, которое Джаред и так слышал от разного люда. Огроменная, размером с дом, если хочет, или с замок, если разозлить, тварь походила на рысь. Чудище не говорило, но читало мысли. Подобраться к нему почти невозможно, но если очистить голову от человеческих слов и образов, то можно попробовать. Джареду сразу вспомнились слова Дженсена о дураках, коих ждут у этих ворот. Теперь понятно, зачем ждут. Кому ж как не дураку легче всего не думать. Он покивал Советнику с самой дебильной улыбкой, на какую был способен, получил легкий доспех, ладно выкованный меч и щит в довесок. Ну и напутствие живым без принцессы и головы чудовища не возвращаться. Тяжело вздохнув, Джаред шагнул в ворота. Тускло, серо и безжизненно было только в кварталах нижнего города. И это Джаред не сходил с главной дороги, ведущей к воротам замка. Верхний же город выглядел богато, всюду шныряли кошки, выглядевшие вполне сыто, воняло их борьбой за территорию и в целом казалось вполне себе живенько. Чудище ни откуда на него не бросалось. Ворота замка вообще оказались открыты. Джаред перехватил покрепче меч и дальше старался двигаться настолько бесшумно, насколько возможно, но уже спустя несколько коридоров понял, что его, скорее всего, не услышат. Из замка доносилось оглушительное рычание. Конечно, на него он и пошел. Стараясь не думать ни о чем, Джаред шагал, влекомый своим глупым бесстрашным сердцем, и, проходя мимо одной из зал, понял, что нашел искомое. Заглянув в щель не прикрытой до конца двери, он увидел самую удивительную картину в своей жизни: две огромные — с три телеги — рыси перерыкивались, а к лапе одной из них жалась маленькая, особенно рядом с ними, женщина. По всему получалось— принцесса. Джареду бы подумать о том, что двух чудовищ ему никак не победить, и приготовиться умереть за свою страну, а он размышлял только о том, что принцесса если и была молода, то восемь лет назад, когда чудовище пришло в их края… Обе косматые ушастые морды повернулись в его сторону, и все, что он успел, это сделать два шага назад, поэтому распахнувшиеся настежь двери залы не задели его. Чего нельзя было ожидать от когтей чудовищ, одно из которых ощерилось и так стремительно бросилось вперед, что Джареду оставалось только приготовиться принять свою судьбу, но второе чудище неожиданно кинулось наперерез, загораживая своей тушей и сильно толкая в сторону. Дальнейшего Джаред не видел, потому что зажмурился от боли. Все, что смог — это выставил вперед щит и приготовиться бить. И, может, ударил бы, но стена, с которой он встретился спиной, пусть и дала мгновение на сладкий самообман, в итоге приказала его телу выпустить все, включая дух. Сознание возвращалось медленно и рывками. Джаред то приходил в себя, то снова падал в пушистую вату обморока. По волосам гладила маленькая аккуратная ладошка, а под щекой он чувствовал круглую коленку. В ушах звенели два спорящих голоса. И один из них был ему знаком. — Шутишь? Пустить весь план коту под хвост из-за какого-то мальчишки? Не пойдет. Прикопаем его в саду замка, ты порычишь на верху башни, спустишься, пошумим, и я выйду с принцессой. — Ты дебил? Стража видела, кто входил в замок! Какого дьявола я скрывался и в человеческом облике с юга на север протопал пешком? Нет уж! — Я тебя не понимаю, Дженсен. — Незнакомый голос сбавил тон. — Просто мальчишка. Ну давай убьем его, я выберусь в лес, обойду подальше и зайду через ворота со стражей. Все на меня полюбуются, я приду сюда, а дальше по плану. Шумим — выходим. Ты обращаешься человеком и уходишь в горы с другой стороны города. — Нет! — Голос Дженсена звучал глухо и очень уж злобно. Рука в волосах Джареда дрогнула, и принцесса вступила в общий спор. — Милый, тебе не кажется, что убивать несчастного мальчика слишком уж жестоко, особенно когда твой брат так о нем печется? — Ничего не жестоко. Это наш план! План! Ты же сама не хочешь оставлять свое королевство на жадный Совет. — Не хочу. И тебя терять не хочу. И мальчиком жертвовать — тоже. В мягком голосе принцессы звучало столько не терпящих возражений ноток , что ее “милый” тихо зарычал и снова набросился с претензиями, вот так сюрприз, на брата. У Джареда даже голова затрещала сильнее, хотя до этого казалось, что верхний порог боли уже достигнут. — Ладно. Ладно! Раз вы заодно, я готов выслушать ваши предложения. Как нам удержаться где-то в области плана и, не убивая мальчишку, провернуть все так, чтобы никто — слышишь, Дженсен, никто! — и никогда не подумал, что жених принцессы монстр? Не сдержав любопытство, Джаред открыл один глаз, потом второй и решил, что можно особо не скрываться. Принцесса хоть и гладила его по волосам, но смотрела строго на ссорящихся братьев. Те же, казалось, были готовы вцепиться друг другу в глотку и вообще ничего вокруг не замечали. — Можно просто выслать за пределы страны, — предложила принцесса, и Джаред бы горячо закивал, если бы из него вышибло мозги, а не сознание. — А молчать он будет потому, что сюда забрел случайно, — слова принцессиного чудовища сочились сарказмом. — Он жениться на тебе хотел! Стать королем. — Пф! Вот не говори так, будто знаешь его. На миг воцарилась тишина, и Джаред вдруг очень четко осознал, что принцесса сидит на запыленном ковре перед дверьми, выбитыми двумя монстрами, два монстра приняли человеческий облик, потому что вдвоем в коридоре не поместились бы, и все они находятся слишком близко друг к другу, чтобы никто не пострадал, если сейчас рванет. — А ты что, знаешь? — Полный подозрения голос обосновавшегося здесь чудовища не обещал ничего хорошего, Джаред поспешил захлопнуть глаза. — Пф… — Дженсен, что это значит? — Ты же сам просил не оборачиваться на территории этой страны. Чтобы никто даже начать думать в сторону версии о более чем одном монстре не мог. — И-и-и? — Страна доведена до отчаяния. Совет, вместо того чтобы развивать хозяйство, все пытается отвоевать обратно шахту, на которую ты уселся своей мохнатой жопой… Они нищенствуют. В одной деревеньке меня обвинили в том, что я привлек несчастье, а это вообще совпадение было. Ну и… так вышло, что я не сразу сообразил, что отбиваться нельзя, а они подумали, что надо меня связать покрепче. Пока я выжидал, чтобы они ушли подальше, и я смог спокойно разорвать путы, к месту, где я был привязан, приковылял этот парень. — И-и-и? — И спас меня. Точка. Я не буду жрать или убивать кого-то, кто меня спас. — Дженсен, твой друг, кстати, проснулся. Думаю, его тоже можно спросить. Ну вот. Приехали. Джаред соскреб себя с коленок принцессы, пережил ненавидящий взгляд брата Дженсена и не дождался возможности взглянуть в знакомые зеленые глаза. Дженсен не смотрел на него. — Ну? Друг моего брата, что бы ты хотел добавить? Да ничего, но не отвечать же так. Хотя... определенная безысходность ситуации усиливала и без того абсурдных размеров смелость Джареда. — Я никому ничего не скажу и прямо сегодня уйду куда глаза глядят, если моя деревенька будет избавлена от налогов и ни одной нашей девушки больше не заберут. — Ну, милый. Ты слышал мальчика. Джаред посмотрел на принцессу и даже пожалел, что не будет жить в королевстве этой женщины, по всей видимости, умудрившейся приручить очень взбалмошного зверя. — А сестре что сказать? — тихо спросил Дженсен, придавая блестящему решению Джареда нотки горечи. — Сказать, что я умер героем, чудовище мной подавилось и только поэтому его победитель, простите, не знаю вашего имени, — Джаред кивнул брату Дженсена, — смог его изничтожить. — Разумно. — Принцесса пожала плечами, протянула руку, и ее чудище тут же подбежало, чтобы помочь ей встать. — Ну что ж, мальчик, пойдем со мной в подвалы, соберем тебя в дальнюю дорогу. Твой Дженсен придет за тобой и проводит тайным ходом чуть позже, когда разберется с одним важным делом. Джаред слушал ее и дурел от желания преклонить колено. Вот что такое принцесса. Хочется подставить шею и позволить ей решать, достойна ли его голова на ней держаться. Но жениться… Нет. Слишком неземная особа. Такую надо почитать, спасать от драконов и этих… Джаред даже не знал, что такое Дженсен с его братом. Шел следом за принцессой и думал, что потом спросит. *** Из подвала было слышно почти все. Грохот, отчетливый лязг когтей по камню и рев, чем-то напоминающий недовольное шипение кота ведьмы-соседки. Джаред сидел в подвале, переодетый и даже вымытый. Совершенно новая наплечная сумка была набита сырами и вяленым мясом. Даже кусок хлеба принцесса для него нашла. По-матерински поцеловала в лоб, попрощалась и ушла ковать свое счастье. А Джаред думал, что хочет знать больше про такую причудливую историю любви, и очень надеялся, что Дженсен ему расскажет. А еще надеялся, что, выведя из замка и страны, Дженсен решит, что им по пути. За такие мысли Джаред даже злился на себя. Злился все те долгие часы, что ждал спасения в темноте подвала. И ведь даже не мелькнуло желания предать. *** Дженсен здорово потрепал брата в отместку за дурацкий план и долго петлял по горе, издавая предсмертные звуки, ревя во всю глотку и картинно падая с обрыва в еще не самой большой из своих форм. Из находящегося под обрывом озера Дженсен вылезал мелкой рысью, бежал назад изо всех сил, но все равно потратил слишком много времени. Всюду пахло людьми, наступающими со всех сторон. Поэтому проскользнув в оговоренный подвал, он сначала запаниковал, что Джареда нашли, что все сорвалось, и только потом увидел сжавшийся в углу комок. А еще он чуть не потерял контроль над обликом, когда понял, что Джаред его узнал. Вроде бы и нормально это — кто ж не поймет, что рысь в замке, где ждешь непонятно кого, скорее всего этим непонятно кем и является. Но все равно приятно. — Дженсен? А ты прямо так пойдешь? — Конечно, нет. Подозрительно, — принимая человеческую личину, фыркнул Дженсен и тут же потянул Джареда за рукав. У них не было времени медлить. Джаред послушно встал, послушно же последовал. Шел рядом до самого заката и даже после наступления темноты, когда Дженсен взял его за руку, чтобы не потерять, шел так же молча. Опыт короткого знакомства подсказывал, что для Джареда это совсем не нормально. Опыт же собственной жизни вопил заткнуться и ради все святого не открывать пасть. — Видишь. Я же говорил, что ничего не получишь. Ни жизни твоей не станет, ни смысла в содеянном не найдешь. Сзади заскрипели зубами, но руку вырывать не стали. Напротив, Джаред дернул Дженсена к себе, и на этот раз уже он обнимал со спины. Конечно, совсем не так, как днем раньше обнимал его Дженсен. — Неправда. Обо мне напишут в легендах, моя сестра назовет в мою честь своего первенца, а староста запишет его имя в метрическую книгу, как когда-то мое. — Как можно радоваться таким мелочам… — задумчиво протянул Дженсен. — Не знаю. — Люди живут так коротко. Вас вечно снедает жадность, страсть и голод. Неужели тебе совсем не было нужно королевство на алмазной шахте? — Нет. — Джаред пожал плечами. — Мне достаточно капли чернил. — Значит, я могу, скажем, исчезнуть где-то на границе. — Дженсен удивился игривым ноткам в собственном голосе, но не стал их прятать. Он не пугал Джареда, он щупал почву. — И ты все равно будешь считать, что получил достаточно? — Странный ты, Дженсен. Достаточно может быть и крохи, но это же не значит, что я не могу желать большего. Дженсену понравилась эта мысль. Когда они остановятся на привал, он вернет эти слова Джареду и не потерпит отказа.