A beautiful disaster.

Кондиционер в углу пытается справиться с июньской жарой. Воздух плавится над асфальтом, люди задыхаются от переизбытка влаги и неустанно обмахиваются веерами или всем, что попадёт под руку: тетрадями, документами, книгами. В магазинчике комиксов и DVD запах бумаги и пластика находит свой апогей, смешиваются с кофе и человеческим потом – противно, липко. Во рту сушит, в волосах у висков и под чёлкой путаются капельки испаряющейся влаги, рубашка неприятно прилипает к спине. Парень у кассы жуёт жвачку. Его пряди раздувает вентилятор, включенный на самую большую мощность. Высокий, слегка загорелый, с обесцвеченными волосами и в дурацкой футболке с черепашками ниндзя. На ногах шлёпанцы и голубые шорты; увешанные браслетами, чётками и толстыми цветными нитями руки с аккуратными пальцами копошатся в наличке, выискивая сдачу. На длинной шее покоится цепочка с ажурным крестиком, свисающим ниже выточенных ключиц. Он находит деньги, отдаёт их девушке, совершенно игнорируя её интерес к своей персоне. Желает хорошего чтения и говорит заглянуть как-нибудь ещё раз. Она кланяется, смущённо улыбается и уходит, путаясь в ногах и оборачиваясь. Парень дружелюбно машет рукой. Юнги наблюдает за действом со стороны, пролистывая первый попавшийся под руку журнал. После работы решил расслабиться и накупить дисков с пометкой «18+», чтобы одиночество коротать. В магазинчике уютно и сравнительно не так душно, как за его пределами. Юнги дожидается, пока посетителей около кассы не окажется, и идёт со своей стопкой дисков, выкладывая на столик. Парень вертит в руках коробки, считая общую цену, останавливаясь на DVD с заинтересовавшим его фильмом. - Философия и порнушка? – хмыкает продавец, влезая не в своё дело. Юнги одаривает его испепеляющим взглядом. Парень перестаёт казаться дружелюбным, как с той девчонкой – теперь он издевательски скалится, медля с пробивкой чека на фильмах для взрослых, с интересом разглядывая непристойные картинки. Юнги сжимает кулаки и планирует впиться пальцами во влажную шею парня, чтобы придушить. - Твой разум – место преступления, - декламирует продавец, вручая Юнги его покупку в коричневом пакете. Он ненавязчиво и беспричинно касается кисти Мина и тот чувствует, как парень улыбается в спину, покидая магазинчик. Юнги выдыхает только тогда, когда оказывается в машине, включая кондиционер и расслабляя галстук, от которого уже тошнит. Он поворачивается к окну и готов на библии поклясться, что продавец смотрит на него долю секунды, пока не подойдёт симпатичная девушка с парой дисков. Крупно вздрогнув, Юнги отворачивается и торопится покинуть парковку. На квартиру он работал в течение всей своей жизни. Сначала ради нескольких квадратных метров, потом желание переросло купить что-то более презентабельное и тогда Юнги взял кредит для угла в районе Хондэ. И, если жизнь не затрагивала самого Юнги, то хотя бы окружала. Потом ещё кредит для модной мебели, дополнительные смены в офисе, итогом вырастившие его из штатного сотрудника в менеджера отдела по продажам, без которого компания пошла бы ко дну. Итогом его лихорадочной мечты окружить себя хорошими вещами так, чтобы другие косо не смотрели, переросло в хроническую бессонницу, болезни кишечника и редкие судороги конечностей. Каждое утро превращается в пытку, а идея об инъекции кофеина внутривенно не кажется такой уж и безумной. Плюхнувшись в кресло, Юнги вставил в ноутбук купленный диск с порнушкой, открыл банку прохладного пива и безразлично стал наблюдать за прелюдиями, где парень пытается подкатить к девушке. Незамысловатый сюжет, распрямляющий извилины. Разумеется, она соглашается пойти к нему домой, где её ждёт вместо чашечки чая глубокий минет. Дыхание Юнги учащается, рука инстинктивно тянется в трусы и он оставляет пиво на столе, съезжая по спинке кресла, закусывая губу, наблюдая за главным действием из-под приоткрытых век. С уст срывается тихий хрип, когда Мин касается чувствительной кожи, и он дёргается, отвлекаясь от самоудовлетворения, когда кто-то звонит на домашний телефон. Юнги собирается игнорировать незадачливого наглеца, потому что время позднее, и он имеет право отдохнуть, однако тот продолжает трезвонить, а всё возбуждение пропадает. Чертыхнувшись, Мин поставил видео на паузу и прошёлся к телефону, снимая трубку. - Мин Юнги? – спрашивает отдалённо знакомый басовитый голос. – Я ведь не отвлёк вас от чрезвычайно важного дела? - Кто это? – раздражённо интересуется Юнги, хмуря брови. - Если вы подойдёте к своей машине сейчас же – узнаете ответ на вопрос. Жду. И, ещё, возьмите ключи от авто! На противоположной линии послышались короткие гудки. Юнги нервозно постучал пальцами по стене, и, фыркнув, решил разведать, что происходит. Натянув домашние штаны и закрыв ноутбук, Юнги поторопился покинуть квартиру, отправляясь на парковку. Ночью воздух более-менее прохладный. Сеул продолжает гудеть моторами и голосами уличных артистов, у которых нет ничего, кроме мечты и дешёвой одежды. У Юнги есть всё, кроме мечты и дешёвой одежды. Он спешит к парковке, замечая прислонившуюся фигуру парня около своего авто. Тот откинул голову назад, выпуская густой дым носом и ртом, отдалённо напоминая дракона. Чётки на голых руках, драные джинсы, футболка с летучей мышью в жёлтом овале. Он узнаёт в парне продавца журналов и DVD, который, замечая Юнги, слегка поворачивает голову. - Вы предпочитаете быть сзади или спереди? – спрашивает парень, ставя Юнги врасплох. Раздражение куда-то подевалось, замещаясь негодованием. Тот стоит и ждёт ответа, а Мин без понятия, что он имел в виду. Парень разрождается хохотом, отталкиваясь от капота машины и открывая дверцу со стороны пассажира, жестом приглашая Юнги в его собственное авто. – Раз уж вы не можете решить, то позвольте мне. - Какого чёрта ты распоряжаешься моей машиной, говнюк? - Я просто подумал, что вам стоит немного разнообразить жизнь, - пожимает плечами парень, кивая на сиденье. – Ну же, не лишайте себя такого удовольствия! Юнги лишь мотает головой, жалея, что не взял с собой мобильник – он бы с удовольствием сейчас позвонил в полицию и отдал этого психа на их поручение. Взломал машину, а теперь и покататься приглашает. Однозначно чокнутый. Парень откидывает сигарету в сторону, не заботясь потушить её. Он продолжает ждать, когда Юнги соберётся с силами и даст своё согласие, но тот и не рассматривает это как вариант действий. Юнги хочет, чтобы этот продавец исчез. Размашистыми шагами он приближается к своей тойоте, хлопая дверцей, которую держит парень. - Убирайся, и я не скажу, что ты чуть ли не угнал мой автомобиль. Продавец делает шаг вперёд, оказываясь неприлично близко к взмокшему от волнения Юнги, и смотрит сверху вниз. Мин почти заворожён. Холодный свет фонаря падает на молодое лицо, красиво очерчивая его и превращая в некоторое подобие эфирного существа кошмарного сна, из которого, порой, не выйти. Тёмные глаза мерцают любопытным огоньком, и у Юнги складывается впечатление, что в его внутренностях копошатся, потому что верят найти там душу. Мин сглатывает тягучую слюну, отступая на шаг. - Представь, что это всё в твоей голове, - говорит парень, наступая вперёд, кончиком пальца касаясь лба Юнги. Из-за смены на неофициальный тон Мин слегка растерян, а тому, вроде как, всё равно. Продавец вновь открывает дверцу, улыбаясь, когда добивается своего – Юнги залезает в салон, занимая пассажирское сидение, а парень падает рядом на водительское. - Ты ведь взял ключи? Юнги протягивает связку парню, а тот заводит мотор и ловко выбирается с парковки на дорогу, вливаясь в общий ряд траффика. По его лицу гуляют красные-зелёные-жёлтые блики, окрашивая кожу в разные цвета и придавая каждому своё отражение в характере. То он мягкий и живой, то цепляет непроникновенную маску и исчезает из вида, несмотря на то, что находится рядом. Юнги в своей машине на непривычном месте, смотрит на профиль продавца комиксов, гадая, что его ждёт за поворотом. Жизнь или смерть – одно из двух. Порой Юнги кажется, что он не против принять второе. Парень сворачивает с дороги, выезжая на непроезжую часть через какое-то время. Сеул тонет позади в тенях, с домами-расчёсками, с искалеченными пейзажами уничтоженной под железобетонные глыбы природы. - Ты ведь не собираешься меня убивать? - Зачем мне делать это? - Это логично спросить, взяв во внимание то, что ты украл мою машину и меня заодно. - Ты поехал по своей воле – без тебя я бы не стал красть машину. Всё по твоему желанию, не так ли? - Ладно, - фыркает Юнги. – Скажи хотя бы, как тебя зовут? - О, Ким Тэхён. Моё имя всегда было на бейджике, но ты ведь не считаешь нужным замечать людей вокруг себя. Юнги отворачивается, следя за мелькающими полосками трассы. Они едут около двух часов и ещё ни разу не останавливались. Тэхён жуёт жвачку, надувает пузырь и тот лопается, прилипая к губам розоватой плёнкой. Он избавляется от неё языком и снова раздувает шар. Юнги не замечает, как начинает дремать под звук скользящих шин о поверхность асфальта и еле слышимой работы мотора. Веки тяжелеют, конечности слабеют, и голова безвольно склоняется к плечу. Салон заполняет мирное сопение. Машина остановилась. Юнги просыпается из-за лёгкого толчка, жмурясь с непривычки. Тэхён уже вылез наружу, разминая затёкшие ноги и потягиваясь до хруста в суставах. Мин последовал его примеру, ступая на песок с проросшей травой – заброшенная часть пляжа. Сгустки тумана окутывают поверхность дребезжащей от лёгких порывов ветра воды, тянутся щупальцами к берегу и задевает влажную кромку. Туман лижет щиколотки Тэхёна, который уже стоит около озера. Здесь прохладно и дышится легче. Юнги подходит к Киму, оставаясь в метре слева от него. Ночная темнота рассеивается, и оба непроизвольно задерживают дыхание, когда солнце поднимается над горизонтом, по-сонному медленно. Оно цепляется за последние нити и вскоре шар появляется во всей своей красе. Тэхён теряет к солнцу интерес, как только видит его в той форме, что обычно палит целыми днями. Ему нравится только начало и конец, с совершенно не впечатляющей серединой. - Ты привёз меня посмотреть на рассвет? – иронично любопытствует Юнги. Тэхён кивает, не смотря в его сторону и засовывая руки в карманы джинсов. Он медленно выпускает воздух из лёгких и вбирает носом новую порцию естественного наркотика, прикрывая веки. – Ради нескольких секунд три часа езды? - Иногда мы живём пятьдесят лет ради нескольких секунд, - отвечает Тэхён. Он кидает последний взгляд на рассеивающийся туман и поблёскивающую чешуйку воды, отворачивается и направляется обратно к машине, окликая по дороге Юнги и кидая ему ключи, говоря, что теперь его очередь спать. Мин опаздывает на работу на добрый час, получает выговор от начальства и приступает к своим обязанностям. У него из рук всё валится, отчего сотрудники косятся в сторону обычно сосредоточенного и серьёзного менеджера. Юнги никогда не опаздывает, никогда не противоречит кому-то, никогда не говорит, что ему что-то надоело. Он – идеальный работник, очередная жертва «престижа», который впервые за много лет встречал рассвет и задерживал дыхание, стоя по щиколотки в мокром песке, не заботясь о том, что может испортить обувь или что кто-нибудь осудит его за внешний вид. Пальцы Юнги замирают в сантиметре от клавиатуры, и ими он касается губ, ощупывая маниакальную улыбку, тут же понурившись и нахмурившись, чтобы продолжить работать. Он не должен улыбаться – ему не на что. Юнги поднимает глаза и сталкивается с наблюдающим за ним директором, который торчит в своём кабинете. Смутившись, Мин отводит взгляд и принимается печатать.

***

Тэхён загибает пальцы рук, считая что-то в уме. Он сидит на своём месте в магазинчике, откинувшись на спинку стула. Закончив с неизвестными подсчётами, Ким устремляется взглядом внутрь помещения, замечая стоящего около полок с комиксами Юнги. Делает вид, что не знакомы – играет ужасно, потому что то и дело Тэхён ловит на себе ощущение, словно за ним подглядывают. Ким принимает правила игры, берёт журнал и раскрывает на первой попавшейся странице, не размышляя над содержанием. Он даже не сразу замечает стоящую около прилавка девушку, которая тычет своими покупками и пахнет как десерт – противно приторно. Тэхён выдавливает улыбку, извиняется и говорит, что задумался над одним из персонажей. - Вы, кстати, похожи на неё – Микуру Асахина. Она удивительная, не правда ли? Девушка краснеет, а Ким искоса смотрит на реакцию закатывающего глаза Юнги. Попался. Он рассчитывается с ней, наставляя хорошо провести вечер и обязательно зайти как-нибудь ещё. Прошла неделя с поездки к озеру, и после ни одного слова. Впрочем, Юнги приходит почти каждый день и стоит за стеллажами – за это время можно было перечитать все комиксы. По-хорошему Тэхёну бы заявить, что здесь не читальный зал, а магазин, но наблюдать за Юнги ему нравится. Он берёт из автомата холодный чай с лимоном, падая рядом с сидящем на полу Юнги, который увлёкся чтением манхвы. - Что вы думаете о ложных надеждах? – спрашивает Ким, кивая в сторону открытой страницы, где герой держит в руках нить от воздушного змея, пуская его в небо по ночам, чтобы создать впечатление звёзд, вместе со своими единомышленниками. Он предлагает баночку с напитком Юнги и тот принимает, откупоривая её. Мин думает, что только Тэхён может разговаривать формально таким тоном, словно делает это с точностью да наоборот. Его плечо касается плеча Юнги; Тэхён гремит безделушками на своих запястьях, усаживаясь удобнее. - Разве это не риторический вопрос? - Нет, я хочу знать ваше мнение. - Они служат неплохой приманкой для тех, кто может зарабатывать на чужих мечтах. Знаешь, что-то вроде продажи счастья. Если люди продолжают надеяться, то они автоматически полагают, что шанс ещё есть, а значит, становятся спокойнее. Именно по этой причине существует рынок. Мы продаём не вещи, а счастье. Тэхён оценивающе оглядывает Юнги, словно не ожидал такого ответа. Потом смотрит на циферблат наручных часов и хлопает ладонями по ногам: - Мы закрываемся через десять минут. Вы можете пойти домой или поужинать со мной. Юнги выбирает второе. Он и сам не ел ещё, а дома кроме банки пива и холодной лапши ничего хорошего его не ожидает. Квадратный метр шикарной тюрьмы, наполненный тишиной, запахом мебели и дорогого парфюма, марающийся липкими пальцами Юнги, который находит развлечение в просмотре фильмов для взрослых. Такая жалкая и противная реальность. Поэтому он смакует вкус дешёвого бургера, запивая колой. Знает, что потом будут проблемы с пищеварением, но ничего поделать не может. Тэхён напротив пихает в рот жирными пальцами фри с кетчупом, облизывает фаланги, не притрагиваясь к салфетке, и представляет собой отвратительное зрелище, но Юнги отчего-то нравится. В светлой прядке путается кусочек картошки. Мин отводит взгляд и дёргается, когда Тэхён ударяет его мыском кеда по ботинку. В уголках его губ сгустки кетчупа, глаза любопытные, с лисьим прищуром. - Хочешь поцеловать меня? – интересуется Тэхён. Юнги не уверен, что ему не послышалось. Ким не переспрашивает – он раздражённо фыркает, нависает над столом и хватается за рубашку Мина жирными пальцами, не заботясь о пятнах, сталкиваясь с чужими губами. На вкус поцелуй выходит дерьмовым, а на ощущения едва ли не божественным. Юнги не успевает вовлечься, как их отвлекает менеджер кафе и просит выйти, потому что кто-то из посетителей считает это аморальным. Тэхён округляет глаза и хмыкает: - Передайте этому посетителю, что я считаю его кретином! Тэхён сидит около Юнги в машине, размахивая руками и возмущаясь, что за чертовщина творится вокруг. Кажется, он взволновал больше по поводу того, что их выставили за дверь из кафе, нежели по причине случившегося. В отличие от Юнги, который всё ещё переваривает бургер и ощущения Тэхёна на губах. - Что за глупость, правда? Двое мужчин хотят быть вместе, и это считают аморальным. Посылать людей на войну – высшим благом! Что не так с этим миром? - Почему ты сделал это? - Что сделал? – уже спокойнее переспросил Тэхён, отрываясь от осуждения устаревших взглядов человечества на жизнь. - Поцеловал. Зачем? - Мне показалось, что ты хотел этого. И ты не сопротивлялся. Всё по твоему желанию, не так ли? Юнги сжимает руль сильнее до побелевших костяшек. Он хочет обернуться, но нужно следить за дорогой, чтобы не попасть в аварию. Снова тот же риторический вопрос от Тэхёна. Неужели он будет задавать его при каждой встрече? Юнги тормозит автомобиль, велев выметаться из салона. - Никто из нас здесь не живёт, - оповещает Тэхён. - Какого… какого чёрта ты привязался ко мне? Мы даже не знакомы. - Ты стабилен. Настолько, что даже скучно. Я подумал, что тебя тошнит от этого и решил подарить несколько счастливых мгновений не в виде фильмов и комиксов, что ты покупаешь, а в реальности. И ты не сопротивлялся ни разу – шёл на поводу, - проговаривает Тэхён, заставляя Юнги замолчать. – А ещё я видел тебя в тот момент на рассвете и после поцелуя. Кажется, ты испытал хоть какие-то эмоции. - И зачем тебе это? – задаёт вопрос Юнги. Тэхён пожимает плечами. Он размышляет над ответом в течение некоторого времени, подбирая слова, которые хотел бы сказать как можно понятливее и красивее или же просто они давались слишком сложно, чтобы быть произнесёнными за один раз. В конце концов, он находит их: - Когда мы ценим жизнь больше всего? Когда нам нечего терять. А нечего терять нам лишь тогда, когда ты знаешь дату своей смерти. Именно в этот момент всё то, что было ДО: рушится, расщепляется на куски и мир предстаёт не кучей дерьма, а самым лучшим, что могло существовать. - Я не… - Я не хочу утонуть, как остальные. Я хочу запомнить мир таким, каким видят его умирающие – настоящим. У Юнги кожа в мурашках. Он даже не замечает, что всё это время не дышал, судорожно выпуская спёртый воздух из лёгких и сжимая руль, ногтями впиваясь в кожу ладоней, оставляя на ней следы-полумесяцы. Тэхён словно ничего и не говорил – он улыбается и пожимает плечами, говоря, что, так уж и быть, сделает одолжение Юнги и уйдёт. Открывает дверцу и хлопает ею, а тот не может возразить, находясь в лёгкой прострации. Юнги запирается на ключ, скользит в свою комнату и валится на кровать, смотря на синеватый из-за отсутствия света потолок. Удивительный факт – когда человек о чём-то думает, он обязательно смотрит наверх. Выискивая ответы? Кто знает. Просто думать носом в подушку не так удобно – как правило, таким образом страдают. После работы, которая открылась с новой, рутинной стороны для трудолюбивого Юнги, он поспешил в магазинчик, обнаруживая Тэхёна на том же месте, что и всегда. Оглядев Мина с ног до головы, тот только прицыкивает языком, продолжая заниматься своими делами. Юнги ставит на кассу купленную банку с чаем и открывает свою. Тэхён медлит пару секунд, но соглашается на предложение и думает, что пути назад не будет. У Юнги что-то неладное со сном, с ощущениями. Как если бы он не смыкал глаз несколько дней подряд. Однако завидев Тэхёна усталость как рукой снимает, к Юнги возвращаются растраченные силы; он перестаёт чувствовать себя лужицей. Мир вокруг удивительным образом переворачивается, точно с ног на голову, и, пусть отчасти так неправильно, но кто сказал, что ненормальность может быть плохой? Юнги тридцать, у него ни семьи, ни детей; квартира в кредит, жизнь взаймы. Маленькими радостями становятся дешёвые вещи, билеты в кино и нездоровая пища. Главное, что Тэхён постоянно рядом. Он водит машину Юнги, выбирает маршруты и музыку. Удивительно точно подбирает радиостанции с тем, что нравится обоим. Идеалистическая утопия. Юнги не знает, что такое «по-другому» и как может быть иначе. Его вечерами загребают чужие руки, шёпот отдаётся щекоткой по шее, губы воруют остатки разумного и оставляют послевкусие безнадёжного счастья. Потом Юнги просыпается, никого не обнаруживает в своей постели, чистит зубы и затягивает на шее ненавистный галстук – как висельник петлю. Его немного разочаровывает то, что Тэхён исчезает к моменту пробуждения, словно боится быть обнаруженным в невыгодном для себя свете. Погода по-прежнему убивает, кондиционеры работают на износ, как и офисные планктоны, таскающиеся с очень деловым видом, разговаривая по телефону. Юнги уверен, что они и спят с важным видом и ничего не делают так же. Сдвинутые к переносице брови, выпяченная нижняя губа, надутые щёки. Складывается впечатление, будто галстуки завязывают для того, чтобы голова раздувалась, как если бы это делало человека умнее. Ну, или создавало впечатление такового. Юнги делает вид, что Тэхён никогда не говорил о смерти. Возможно, он просто пошутил, сказал в подходящий момент подходящую фразу – едкую, как кислота. Внутри что-то неприятно дёргало: то ли проблемы с желудком и нужно обращаться к гастроэнтерологу, то ли что-то, с чем врачи не научились справляться до сих пор. Вечерами, после работы, Юнги заходит в магазинчик и ждёт окончания смены Тэхёна, пролистывая своеобразную литературу в картинках. Это стало привычкой – не думать о смысле, а просто убивать время рассматриванием ярких или чёрно-белых картинок с героями, у которых имеется жизнь. Или же она появляется при каком-то особом случае: звонок, авария, необычное утро, незнакомец, который приходит в момент аннигиляции главного персонажа и делает из него человека – открывает то, что было спрятано за четырьмя стенами, запечатано под кожей и зарешечено в рёбрах. Однако, как часто случается, такие герои в конце либо исчезают, либо включаются в рутину своего подопечного. Стабильная жизнь затягивает похуже любого наркотика и жажды приключений. Тэхён отправляет последнего клиента, справляется с кассой и окликает, Юнги говоря, что пора уходить. - Куда в этот раз? – по инерции протягивая ключи, интересуется Мин. Тэхён поворачивает их, заводя мотор и давя на педаль газа. Он держится за руль слегка небрежно, пальцами выстукивает монотонный ритм – раздумывает над ответом. Юнги молча ждёт – он привык. Тэхён дёргает плечами, выворачивая на полосу и сливаясь с ритмом проезжающих автомобилей. - Сегодня концерт кое-какой. Хочу, чтобы ты это увидел, – наконец отвечает Ким. Они доезжают до старого закрытого клуба, лампочки вывески которого погорели местами. Дребезжащие диоды в виде танцора с огромной дырой в груди. Возможно, её не чинили, потому что она создаёт некую атмосферу. Дошли до входа в главное помещение, где располагалась авансцена. Людей немного, они рассаживаются по местам и Юнги не уверен, что сюда нужны билеты. Присутствующие странные: от нарядов, до пробирающих взглядов. Там и старушка с сигарой, и подросток на костылях. Все они какие-то поломанные и Юнги чувствует себя так же, как если бы был уродцем среди нормальных. Тэхён подталкивает его середине и кивает в сторону пустых мест. Мин послушно занимает кресло – такие стоят в малобюджетных кинотеатрах. Впереди него спинка, исписанная маркерами за несколько лет. Он не старается читать надписи, потому что сделаны они на разных языках. В висках стучит от предвкушения нечто удивительного. Тэхён рядом и его локоть в миллиметре от плеча Юнги. В зале прохладно и пахнет сырой штукатуркой и… носками. Мин игнорирует обонятельные рецепторы, обращая всё своё внимание на сцену. Выходит уродливого вида толстяк с котелком на голове. Он причудливо одет даже для такого места. Мужчина улыбается приторно-мерзко; около его глаз морщины и разводы блёсток, на толстых пальцах в белых перчатках перстни с переливающимися стеклянными рубинами. Ведущий объявляет о первом выступлении, не теряя времени на присказки. Он говорит, что свобода была уготована не для всех и обещает доказать это. Он говорит, что свобода – непосильная участь для слабых. Первым выступает крошечный парень с дивным голосом; за ним следуют фокусники и клоуны – на сцене проходит бедлам без связок. Они все улыбаются маниакальными лживыми улыбками, или так умело играют пустоту. Из артистов словно высосали настоящие эмоции, оставляя моральных инвалидов с бесчисленным количеством талантов. Похоже на цирк уродцев. Юнги косится на Тэхёна, который буквально очарован происходящим – он точно вживался в образ и впитывал в себя чужие истории, раскрыв рот и чуть подавшись вперёд. Шмыгнув носом, Мин повернулся обратно к сцене. И так слабый, желтоватый свет потухает. Пространство окутывается темнотой и густой мелодией плачущей скрипки, перебиваемой звуками пианино. Так бы звучал кошмарный сон, где поломанные куклы восстают из-под белого покрывала и начинают свою тайную мессу. К их рукам и ногам прицеплены канаты, головы неестественно склонены к плечу или груди. Танцоры изображают марионеток, двигаясь болезненно в такт включенной музыкальной шкатулке, а кто-то невидимый управляет ими. Юнги заворожён каждым движением существ на сцене. Лёгкая жуткая мелодия перерастает в современную жёсткую электронику, скрежетом металла и ударами костей; подключается виолончель, и скрипка заунывно спорит с ней о чём-то, заставляя танцоров выделывать немыслимые пируэты. Кажется, они ведут борьбу с кукловодом на протяжении всего перфоменса, а в конце выигрывают – канаты опадают и наступает тревожная тишина, как осознание победы над божеством. Однако вскоре слышится звук битого хрусталя и куклы опадают, не имея возможности стоять без чужих рук. Зал молчит, переваривая увиденное. Танцоры лежат на сцене и, как только они поднимаются – зрители разливаются в рукоплесканиях. Те кланяются и удаляются. Тэхён покупает два хот-дога, вручая один Юнги. Они решают прогуляться пешком, ведь вечером нет палящего солнца, которое собирается сжечь мир. Но вскоре обещают сезон дождей, и, судя по погоде, ливни будут сильными. Множество веселящихся людей снуют, громко смеясь и обсуждая что-то своё. Юнги откусывает кусок от булки, бездумно шаркая подошвой по асфальту. - Тебе понравилось? – интересуется Тэхён. - Это было довольно… необычно, - выдыхает Юнги, огибая кирпичную кладку-ограду для дерева. - Жутко, не так ли? То, что без кукловода марионетки погибают. Но они оказались слишком слабыми, даже несмотря на то, что выиграли битву. - Управленец отпустил верёвки не потому, что не мог продолжать борьбу, а потому что понял, что, отпустив, выиграет войну, - бормочет Юнги, и Тэхён одобрительно кивает, но, задумавшись, потирает подбородок: - А если марионетки не против выбрать смерть ради свободы? У Юнги нет ответа. Он досадно поджимает губы, сминая недоеденный хот-дог и ругаясь, что замарал руки кетчупом. Тэхён предлагает салфетку, вытащив пачку из кармана и протягивая Юнги. Тот брезгливо выкидывает фаст-фуд в урну, вытирая пальцы.

***

Наблюдать за Тэхёном – интересно. Юнги отдаёт дань его актёрскому мастерству. Улыбка-прямоугольник для детей, обворожительная для девушек и уважительная для взрослых. Его любят все и приходят не за комиксами, а посмотреть на мокрого от жары, пьющего воду из бутылочки продавца. Юнги и сам засматривается на движения кадыка; вытекающая из уголка рта капелька как обязательство и канон – девушки в восторге. Работающий вентилятор придаёт завершённости картины «Обворожительный Ким Тэхён». Это бедствие для Юнги, который вечера коротает не на дополнительных сменах, а за ожиданием мальчишки, собирающегося умереть. От этого сердце сжимается, но поделать Мин ничего не может. Сколько бы раз он не пытался затронуть тему, Тэхён отрезал все мосты к ней, мотая головой и говоря, что ему не хочется запоминать мир в возрасте гнусного старика со зрением крота и морщинами на заднице. Ему остаётся немного, а Юнги по ночам ворошит постель от бессонницы и неспособности контролировать мысли. В конце концов, это дело Тэхёна, а не его. И то, что Ким, находясь безумно близко к Юнги, всегда доводил его до дрожи в теле и сорванному голосу пару раз - ничего не значит. Не должно значить. Потому что Тэхён одинок сам по себе и никто ему не нужен; потому что Юнги не нужен никому. Это бедствие с обесцвеченными волосами пихает Юнги в голень, заставляя отвлечься от раздумий. Он сидит в дальнем углу, зарывшись списанными комиксами, которые никто не покупает, облокотившись к деревянной балке. Юнги поднимает глаза на стоящего Тэхёна, осматривая внимательно и цепляясь за детали футболки со значком Зелёного Фонаря и крестик, поблёскивающий в свете флуоресцентных ламп. На его кукольное пластиковое лицо, с глазами-стёклами, когда Тэхён вдруг перестаёт существовать в настоящем и уходит во внутренний мир. - Почему ты всегда в футболках с супергероями? – любопытствует Юнги. Тэхён пожимает плечами: - Мне нравятся дурацкие вещи. К тому же это придаёт мне силы. Странно, не так ли? Юнги кивает. Он собирается подняться, как Тэхён усаживается напротив, склоняется ближе, оставляя несколько миллиметров для горячего воздуха изо рта и носа между ними. Ким улыбается едва ли заметно – так делают безумцы, а после цепляет пальцами воротник рубашки Юнги, сокращая расстояние, и целует награни с отчаяньем, кусая губы Мина. Мазнув по щеке, Тэхён прижимает Юнги к себе, обнимая и утыкаясь носом в чужую шею. Мину больно из-за деревянного угла полки, втыкающегося в спину, его руки безвольно покоятся по бокам, а сердце Тэхёна отбивает тяжёлый ритм. Он позволяет себе обнять мальчишку, но тот отрывается и чуть ли не отпрыгивает к противоположному стеллажу, роняя пачку комиксов на пол. Прожигают друг друга взглядом, высматривая там каждый своё. Тэхён сгибает правую ногу, облокачиваясь подбородком к колену и скрепляя пальцы в замок. - Не уговаривай меня отступиться, - бормочет он. – Проведёшь со мной последние дни? - Ты можешь просто передумать. - Я ведь объяснял… - Чёрт возьми, чтобы наслаждаться жизнью, не обязательно планировать умирать! – Юнги вскакивает с места, взглядом испепеляя Тэхёна. Тот поднимает блестящие глаза на старшего, который обычно спокоен и ни на что не умеет реагировать. А Ким спорил сам с собой, умеет ли тридцатилетний планктон вспыхивать. Ему отчасти льстит такая забота. Юнги, раскрасневшийся от гнева, тяжело дышащий и ставший выше. Тэхён улыбается, а тому хочется его ударить по лицу, чтобы мозги встали на место. Он не уверен, что поможет, однако попробовать стоит. Тэхён встать не успевает, как тяжёлый удар приходится левой стороне челюсти и в глазах мелькают звёздочки. Стряхнув головой и пытаясь вернуть равновесие, он рукой случайно смахивает журналы. Второй удар приходится по плечу и Тэхён затылком бьётся о балку, шипя от боли. Кулаки Юнги в крови, разодранные костяшки краснеют, и кожа на них натягивается так, словно готова разорваться под натиском костей. - Марионетки избавляются от верёвок, - бормочет Тэхён, тяжело дыша и не предпринимая попыток дать отпор. – И падают. Юнги дрожит. Он рукавом испорченной, выправленной и с капельками крови рубашки вытирает застывшие в уголках глаз слёзы, выталкивая из себя громкий выкрик раздражения и ударяя подошвой по стеллажу, рассыпая ещё комиксы. Полы усеяны раскрытыми страницами и лица героев выглядят уродливо и устрашающе. Слишком большие глаза, застывшие гримасы счастья, любопытства или боли, отпечатанные печатной краской на белых страницах. Посреди этого хаоса возвышается Тэхён, с разбитым лицом и маниакальной ухмылкой на губах. - Остыл? – хрипит Ким. Юнги слегка мотает головой и, поскальзываясь на глянце, спешит выйти из магазина. Он остывает только находясь в своей квартире, предварительно хлопнув дверью, еле открыв её ключом, не в силах попасть в скважину с первого раза. Руки трясутся так, что, наливая себе виски, Юнги умудряется расплескать добрую часть золотистого пойла по столу. Матерясь, он опустошает стакан и резко запускает в стену – тот с характерным звуком разбивается и осыпается осколками по паркету. Юнги проводит некоторое время под холодным душем, унимая панику и раздражение и ещё что-то, чего он разобрать не может. Похоже на бессилие, только острее. Невозможность повлиять на что-либо давит каменной глыбой и расплющивает под собой в жалкое мокрое пятно из кожи и костей. Завернувшись в халат, Юнги падает на кровать, закрывая глаза. Будильник нервирует. Мин отключает его и телефон, решая прогулять впервые в жизни. Он не сомкнул глаз на протяжении всей ночи и теперь разбит. Окидывает взглядом свою комнату, цепляясь за валяющиеся брюки в стороне и думая, что неплохо было бы их оставлять на месте, а не раскидывать где попало, создавая бардак. Он прибывает в некоторой прострации, механически мусоля нить одеяла и закусывая губу. Вспоминает, как Тэхён впервые явился в эту квартиру, ничего не осматривая, а лишь кидая что-то вроде: «У тебя кровать огромная». Потом он впивался губами в губы Юнги, стягивал одежду и царапал ноготками костлявое тело, вжимая в кровать и кусая шею. Наутро одежда Мина была раскидана точно так же, как и сейчас, однако тэхёновой не замечалось. Судорожно вобрав в лёгкие воздух, Юнги переворачивается на бок и лениво встаёт на ноги; пошатываясь, он добирается до кухни, опустошает бутылку воды и небрежно откидывает её на стол – та скатывается и падает на пол. Приняв душ и натянув футболку с джинсами вместо привычного костюма, Юнги хлопает дверью. Опухший после вчерашней драки Тэхён, говорит обеспокоенным клиенткам, что защищал одну госпожу от вора, который пытался украсть у неё сумочку. Фанаточки восторженно охают, предлагают помощь, но Тэхён вежливо отказывается, утверждая, что ничего не украшает мужчину так, как синяки и ссадины. Они хихикают и прощаются. Ким провожает их взглядом, натыкаясь на стоящего в стороне Юнги. - Благодаря тебе – я теперь герой, - гордо заявляет Тэхён, выпячивая грудь. - На тебе же футболка с Джокером. - Ага, - Тэхён лыбится и подмигивает. Он приближается к Юнги, оглядываясь по сторонам так, словно боится, что кто-то расслышит его большую-большую тайну. – Футболка с Джокером позволяет мне врать. Рад, что ты заметил. Тэхён возвращается к кассе, предлагая Юнги сесть рядом, пододвигая стул. Он оборачивается, прижимаясь задом к стойке и скрещивая руки на груди: - Ты прогулял работу? Это же разгар рабочего дня. Почему ты здесь? - Я внезапно заболел. Тэхён понимающе кивает. Они перекидываются несколькими фразами в течение смены Кима. Время идёт слишком быстро. Юнги изредка посматривает на настенные часы, отрезающие секунды от суток. Ещё минус один день для НИХ. Мин боится спросить, когда не останется времени, но уверен, что совсем немного. Тэхён чаще вытаскивает его куда-то; говорит много вещей о том, что нужно уметь жить. Он заражён мыслью о самоубийстве и та задевает Юнги, который, вроде как, смирился. С серьёзным выражением лица, Тэхён считает деньги, пробивает чеки, делает всю эту однообразную работу и общается с людьми на автопилоте. Тёмные корни он не подкрашивает – позволяет волосам быть в полном беспорядке и при этом умудряется выглядеть лучше тех же цветочных принцев из манхвы; даже с побоями и разбитым сердцем или что может быть у него под рёбрами. Юнги интересно, кто такой Ким Тэхён, но оставляет эту тайну до лучших времён, зная наверняка, что никогда не разгадает. Если Тэхён захочет, то он, скорее всего, расскажет сам. - Как ты собираешься умереть? – спрашивает Юнги. Тэхён сидит на столе, жуя мороженое. Рабочий день закончен, так что магазинчик закрыт, и никто их не потревожит. - Я долго думал об этом, потому что не хочу выглядеть уродливо, понимаешь? – говорит Ким. – Утопленники синие и раскисшие, у висельников рожу перекорчит так, что кошмар! Вены резать я не собираюсь – слишком долго. От таблеток может стать плохо. В общем-то, я решил умереть от лекарственной асфиксии. Тогда моё личико будет в порядке, я полагаю. - Почему ты решил меня втянуть в это? - Потому что ты сам повёлся. И потому что я хотел с кем-то поделиться этим городом. И немного побыть рядом с человеком. – Тэхён сполз со стола, выкидывая упаковку от мороженого в урну и усаживаясь на Юнги, коленями сжимая бёдра того, чтобы не попытался освободиться. Он склоняет голову, чтобы коснуться лба лбом, закрывая глаза. Юнги позволяет себе положить ладони на поясницу Тэхёна, а тот скользит пальцами под футболку Мина, проводя подушечками по рёбрам, вызывая дрожь и щекотку. Юнги спускается губами к ложбинке между ключицами, касаясь её кончиком языка, и выбивает воздух из лёгких ненавязчивыми движениями. Тэхён ёрзает и трётся о бёдра Юнги, цепляется за кожу и впивается в неё ногтями. - Где твоя первоначальная робость, извращенец? – лепечет Ким, прогибаясь в спине от прикосновений. - Ты её уничтожил, - на выдохе сипит Юнги, вздрагивая, когда чужая рука отодвигает резинку боксеров и проникает под ткань. Сезон дождей начинается в среду. Ливень обрушивается серой стеной, стучит по железу, пробивает непрочные крыши и бедняки прячутся по своим убежищам – теснятся с крысами и бездомными котами. Зонты, в основном чёрными грибами, вырастают на каждом шагу, цепляются друг о друга спицами, а кому повезёт меньше – вырываются из рук и уносятся ветром. Становится холодно и свежо, дороги запечатываются из-за аварий и пробки становятся обычным делом. Человек никогда не привыкнет к смене погоды, сколько бы раз не переживал её. Ботинки загребают воду из луж, так что по приходе на работу в них противно хлюпает. Приходится выпивать больше чая и аспирина, шмыгать носом и работать, не покладая рук. Колени Юнги из-за непогоды болят и пальцы сводит неприятной судорогой из-за долгого печатанья; также тянет спину из-за постоянного нахождения за компьютером и таблетки от головной боли попадают в организм чаще, чем еда. Проезжая мимо магазинчика с комиксами, Юнги обнаруживает, что тот закрыт – списывает это на сезон дождей и что вряд ли кто пойдёт покупать диски или журналы в такой ливень. Он вытягивает ноющие конечности, распластавшись по кровати в тёплой одежде и вслушиваясь в монотонные удары крупных капель о стекло. Юнги отчего-то не по себе из-за отсутствия вестей о Тэхёне, а номера у него нет, чтобы позвонить – тот использует только домашнюю связь. Дождь делает короткий, по прогнозам синоптиков, перерыв. Солнце светит через застил из металлических туч, блёклое и словно искусственное. Мрачное освещение в концепте с серыми застройками давит на настроение и обостряет волнение. Юнги проезжает мимо магазина с утра, но слишком рано, чтобы он был открыт. После обеда в офис заявляется почтальон, спрашивает Мин Юнги и один из сотрудников указывает на место, где тот сидит, замерший, как сурикат в ожидании опасности. Мужчина говорит, что жутко извиняется, что не получилось прислать письмо раньше, потому что невозможно было из-за ливня передвигаться на скутере. Он передаёт Юнги конверт, указывает, где нужно поставить подпись и уходит, ещё раз попросив прощения. Мин медлит, смотря на коричневый пакет со своим именем и адресом. Распаковывает его осторожно, будто бомбу обезвреживает и достаёт глянцевый комикс, который пролистывал однажды в магазинчике Тэхёна. На обложке парень, запускающий воздушного змея с натянутыми гирляндами. Рассматривая его, Юнги замечает выскользнувшую записку, всего две строки, а ощущение такое, словно кто-то перекрыл доступ к кислороду: «Всё в твоей голове» Звук будильника раздражает. Он проникает в подсознание неприятным звоном, колотит по стенкам ушных раковин и Юнги вздрагивает, открывая глаза и оказываясь в своей комнате. Уже рассветает, ноутбук отключился из-за разряженной батареи; на столике банка недопитого пива. Он стабилизирует расплывающиеся зрение, пытаясь избавиться от расплывающихся кругов. Поднимается с кресла, кряхтя от боли в суставах и разминая конечности. Остатки сна свинцом оседают где-то на дне здравого смысла, мелькают мутными кадрами и фразами в голове, и Юнги откровенно плохо соображает, отчего сон мог быть таким реальным. Он принимает душ и собирается переодеться в костюм, смотря в высокое зеркало на своё бледное отражение. Не отрывая от собственного лица взгляда, Юнги тянется за телефоном и набирает номер директора, сообщая, что берёт выходной из-за недомогания. Откидывает рубашку в сторону и меняет её на футболку и узкие джинсы. Садится в машину и нервозно заводит, выезжая с парковки – он подъезжает к магазину, вылетает из салона и торопится к входу, распахивая двери и останавливаясь, когда обнаруживает продавца в футболке с суперменом, браслетами на руках и крестиком на шее, болтающего с юной покупательницей, краснеющий от пристального взгляда. Юнги напускает на себя спокойный вид, игнорируя искоса-поглядывающего в его сторону парня, и углубляется в отдел с кино, выискивая там забытый вчера диск. - Не это ищете? – продавец протягивает DVD. Юнги кивает, беря «Начало». Он пристально разглядывает лицо парня, ища там что-то неправильное, похожее на маску, но ничего кроме живой улыбки, слегка надменной и заигрывающей, не находит. Тот тоже не собирается отворачиваться и позволяет смотреть на себя, а после интересуется: - Что-то интересное выискали? - Что? - На моём лице. Оно интересное? Юнги открывает рот, однако слов не находит и хмурится из-за этого. Он опускает глаза и натыкается на бейдж с подписью «Ким Тэхён», отчего давится слюной. Тэхён касается тонкой руки Юнги, чуть сгибая колени, чтобы оказаться на одном уровне с его лицом: Хотите поесть со мной? – предлагает он и Юнги согласно кивает, сдерживаясь, чтобы не опустить голову на плечо этого большого придурка, на Тэхёна, ассоциация с которым лишь одна: прекрасное бедствие.