I need u

       Вокруг была сплошная тьма. Никаких движений, никаких звуков. Парень открыл глаза, но всё также ничего не видел. Вдруг решётчатый пол задрожал, и Томас, только попытавшись подняться, рухнул на пол под притяжением. Взглянув вверх, он заметил красные огни, которые очень быстро приближались. Томас вжался в пол, страх накрыл его с головой. Некая кабина, в которой находился парень, двигалась всё быстрее навстречу сверкающему потолку. Только сейчас Томас заметил, как вокруг пахло: немного сыростью и, казалось, продуктами. Раздался противный писк, скрежет металла о металл, побрякивание шестерёнок. До потолка оставалось всего ничего. От страха парень закрыл глаза и вжался в угол кабины, но, достигнув верха, она остановилась. Томас открыл глаза, и его ослепил яркий свет.        Перед ним стоял среднего роста, худой и светловолосый парень — Ньют. В его карих глазах горел интерес. Хотя, на самом деле, ничего нового. Раз в месяц — новый парень. На минуту Ньют застрял в собственной голове, мысли накрыли его с головой. Перед глазами как бегущая строка, проносится парочка слов, характеризующих новенького. Глэйдер протягивает свою тоненькую ручку, и Томас неуверенно, с опаской кладет свою влажную от пота ладонь поверх ладони Ньюта. Он касается мягкой, слегка влажной ладони парня. Томас чувствует, как по телу пробегает разряд, и он покрывается мурашками. Легкая дрожь, и сердце бьется чуть сильнее обычного. И это очень странное, новое чувство, но оно ему определенно нравится, хочется больше. Хочется утонуть в нем. Слабая улыбка глэйдера сразу вызывает доверие, и Томас понимает, что, возможно, это единственный человек в Глэйде, который, в любом случае, поможет и поддержит. И это обнадеживает. У Томаса будет друг, или, быть может даже чуточку ближе, роднее друга?        Он помогает Томасу вместе с Галли взобраться на поверхностность, и, только уверенно встав на ноги, Томас ощущает невысокую траву и свежий воздух. Ньют улыбается, наблюдая за замешательством новичка, но в то же время — интереса. Он какой-то другой, особенный, что ли.        — Добро пожаловать в Глэйд, — радостно приветствует Ньют и, крепче сжав ладонь парня, легко трясет ее. Но вместо взаимной доброжелательности новичок отдергивает руку и бежит, сломя голову, бежит не оглядываясь.        Ноги несут юношу прочь, хотя, куда? Вопрос, по сути, логичный. Томас бежит и чувствует некую свободу, словно он рождён для бега, простая ходьба не облегчает, а только утомляет. Из лёгких мигом вышибает весь воздух. Страх завладел всем телом, и Томас не понимает, что происходит, что он делает. Но юноша спотыкается о свою же ногу, кубарем летя на землю. Трава, к сожалению, никак не умягчает падение. Перекатившись через голову, Томас падает на спину, рвано дыша. Над головой светит яркое солнце. Поднявшись на локтях, он смотрит на прежнее место, откуда так стремительно стартанул и пробежал свой совсем небольшой кросс. Группа парней теперь идёт в его сторону, весело смеясь и смотря на Томаса. Господи, что это такое? Почему он тут? И… как его зовут? Парень совсем не помнит, чёрт с два, своего имени.        — А он бы мог стать неплохим бегуном, — насмехается кто-то из толпы.        Ньют фыркает.        — Я бы на тебя посмотрел в твой день прибытия, — бросает парень и ускоряется.        Он переходит на легкий бег, свежая зеленая трава щекочет ноги. Ньют дышит чаще, сердце бьется быстрее. Да, не быть ему бегуном. А вот этот парень, чья макушка проглядывает сквозь траву — прекрасный вариант.        — Эй, ну ты чего? — приводя дыхание в норму, спрашивает Ньют и присаживается на корточки рядом с новеньким.        Но тот будто проглотил язык и только бешено смотрит на Ньюта. Да, он испуган до чертиков.        — Слушай, тебе нечего и некого бояться. Все мы прошли через это. Меня зовут Ньют, а ты, наверняка, не помнишь своего имени, но это не так страшно.        Возникает желание помочь ему, он чувствует, что нужен ему. Какие здесь все легкомысленные, Ньют - нет. И он поможет ему привыкнуть к столь странному месту. Поможет вспомнить, кто он такой. Смотря на глаза Ньюта (он ведь так представился?), Томас видит узнавание, но не его самого, а поведения. То есть… все так ведут тебя? Томас дёргается немного назад, пятится, но парень говорит что-то успокаивающее. Он не может различить — не удаётся сконцентрироваться на его речи. Слышен только стук сердца и крови, бегущей по венам.        Однако, медленно, но верно, Томас начинает успокаиваться, дыхание приводит в норму, и он уже может различить слова парня. Но, кажется, Томаса это мало волнует — он обводит взглядом окрестности. Что это за стены? Червячок страха вновь зарождается внутри, и юноша чувствует это, погружаясь обратно в панику.        Через пару минут возле парней скапливается толпа.        — Ну, что, он начал говорить? — послышался голос из-за спины. Галли.        — Нет, еще нет. Ему нужно немного времени, — оборачивается Ньют и, жмурясь от солнца, излагает ему. — Нужно позвать Алби.        Но звать никого не нужно. Легок на помине, Алби стоит напротив лежащего парня.        — Ну, — он улыбается во все тридцать два, — парень, чего ты так разволновался?        — Вот и я ему говорю, — озадачено смотрит Ньют. — Послушай меня, — Ньют берет лицо новичка в ладони, и тому приходится смотреть парню прямо в глаза. — Просто вдохни поглубже, ладно? Просто успокойся. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее узнаешь правду, договорились?        И через минуту парень, вроде как, успокоился.        — Спасибо, Ньют. Дальше я сам, а ты бы пока подготовь лежак для нашего мальчика.        Ньют положительно кивает и еще мгновение смотрит на парня, встречается с ним взглядом, но тот сразу смотрит в противоположную сторону. Ньют хмыкает и постепенно отдаляется.        Томас, уняв свой страх, встаёт и послушно идёт за каким-то парнем. Его, вроде бы, зовут Алби. Тот повторяет тоже самое, что и Ньют, — успокоиться. Юноша следует за вожаком, если его можно так назвать, и пытается вслушаться в его слова. Алби вновь просит терпения — скоро он сам всё узнает. Следом разъясняет, куда тот попал, что за стены окружают их и что находится за этими стенами. Лабиринт. От одного слова веет холодом, отчего Томаса передёргивает. Где-то внутри вновь зарождается страх, но парень быстро его давит, вспоминая доброжелательное лицо Ньюта. Тот, к слову, вызывал неимоверное доверие. Словно они уже были знакомы и являлись хорошими приятелями. На руках, кажется, как и на лице, до сих пор остаются ощущения рук парня. Томасу кажется, что Ньют словно весь заряжен электричеством, которым он прошибает только что прибывшего юношу. Ему хотелось верить. И Томас подумал, что, если он тут надолго, то Ньют точно поможет ему освоиться и пережить весь этот ужас.        Ньют горит желанием поскорей узнать имя парня. Странное, ранее не испытываемое, чувство преобладает над ним. Хочется быть рядом, хочется помочь. Они смогут стать хорошими друзьями, наверное. Ньют завязывает последний узел — лежак готов. В какой уже раз он оглядывается на парня, тот идет с Алби с любопытством в глазах, все время облизывает губы. От этого дышать становится тяжелее, что, черт возьми, это значит? Ньют трясет головой, но мысли о новичке не покидают его. Хочется ощутить еще раз: их первое прикосновение, от которого электрический заряд пробежал по всему телу, ударяя прямо в сердце, хочется заглянуть в медовые глаза, которые словно два безгранных океана, в них можно утонуть. Его тянет к ним, сильно тянет. И на это просто так нельзя закрыть глаза, нет.        Совсем скоро Томаса отпустили, и тот уселся в лежаке, осматривая с интересом всё вокруг. Уже немного темнело. И уже не так тепло и солнечно, как было пару-тройку часов назад. Прохладный ветер обдувает тело Томаса, и вновь на его теле появляются мурашки. Взглянув на темное небо, можно увидеть мерцающие белоснежные звезды. Томас всегда любил наблюдать за звездным небом, таким спокойным, таким зловещим, таким манящим…        Чак — паренёк, с которым Томас уже успел познакомиться, принёс им по яблоку и бутерброду с кухни. Этот парнишка, младше самого Томаса на несколько лет, был чуток полноват и, как показалось юноше за тот небольшой час общения, немного навязчив. Тот болтал без умолку, но всё равно отвечал на вопросы Томаса, который тот периодически задавал. Так, за разговорами, парней окутала тьма. Все обитатели Глэйда начинали расходиться, закончив свою работу. Когда Томас уже собирался лечь горизонтально и закрыть глаза, он видит слабую тень парня у ворот, который смотрит, казалось, словно сквозь эти бетонные махины. Его худощавое тело стоит неподвижно, словно какая-то палка, которую воткнули в землю. Ньют. Томас вскакивает со своего ложа и, резко рванув в сторону парня, бросает Чаку:        — Я к Ньюту. Скоро вернусь.        Мальчишка кивает ему в след, видя только размывчатый силуэт парня, стремительного удаляющегося в известном направлении. И Томас бежит, невысокая трава щекочет неприкрытые голени. Вдыхая свежий и прохладный воздух ночи, он вдыхает свободу. Буквально через минуту Томас становится рядом с Ньютом, устремляя свой взгляд на стены.        Прохладный ветер обдувает тело Ньюта, и вновь на его теле появляются мурашки. Он стоит в полной тишине, устремив свой взгляд на возвышающиеся ворота. Но тишину прерывают какие-то быстрые движения позади. Ньют не обращает на это особого внимания, его никто и ничто не может отвлечь, только не сейчас. В голове он пытается представить, как это — жить нормальной жизнью вне Глэйда? Как это — иметь родителей? Конечно, они у него есть, но вот кто-то очень хорошо позаботился о том, чтобы он их забыл, напрочь. От этого больно и горько. Знать, что твои родители, может, ищут тебя, сломя голову, а, быть может, они и вовсе мертвы? И размышлений парня вытаскивают только что подбежавший Томас. Они стоял чуть меньше минуты в ненарушимой тишине.        — Знаешь, я часто наблюдаю за тем, как лабиринт открывается по утрам. И чувствую пустоту. Бесконечные дороги. Меня как будто все бросили, понимаешь? — Ньют переводит взгляд на парня.        — Да, наверное.        — Еще не вспомнил свое имя?        — Нет, — грустно отвечает парень.        — Ничего, все нормально, — Ньют слабо улыбается и вновь переводит взгляд на высокие врата.        — Это всё так странно: я не помню абсолютно ничего.        — У всех так. Скоро вспомнишь своё имя.        — Ньют, ты — единственный человек, к которому я, почему-то, чувствую доверие.        — Не переживай. Я помогу тебе, — Ньют хлопает парня по плечу, легко улыбается. — А сейчас иди, отдыхай. Всем нам нужен отдых.        Томас кивает и, взглянув еще раз на парня, отходит в обратном направлении. Ощущение его руки на плече согревает. Ньют. Чёрт, это не всё так просто. Точнее странно. Но Томас не думает сопротивляться этому, не сейчас.        Глэйдер сможет помочь, а помощь юноше сейчас ой как нужна. Томас спокойным шагом возвращается обратно, потирая рукой плечо, словно стараясь ухватиться за ощущения ладони на нем, которые тают с каждой секундой. Когда Томас ложится обратно на лежак, то ощущение и вовсе пропадает. Он ложится, не отвечая на вопросы Чака о том, куда он ходил и зачем, закрывает глаза, но будто на сетчатке отпечатались глаза Ньюта, смотрящие в самую душу. Это немного терзает его, но, решив обдумать всё завтра, Томас засыпает.        Солнце медленно поднимается, переходя за линию горизонта. Просыпается Томас от сильной вибрации, словно земля разверзлась под ним. Лабиринт открывается. Это день, кажется, пережить уже довольно легче. Томас резко садится, от чего голова начинает кружиться, а глаза пока что не могут сфокусироваться. Когда всё проходит, юноша смотрит вокруг и замечает стены ворот, которые разъезжаются в разные стороны. Тут же в Лабиринт забегают какие-то парни, скрываясь за стенами из бетона и плюща. Солнце уже светит, и сон покидает Томаса. Он поднимается, и через пару минут Чак, уже давно не спящий, отводит того на кухню. Там они быстро завтракают. Алби, заглянув на кухню, определяет Томаса работать на плантацию. Юноша кивает и, съев отведенную ему порцию, направляется в нужном направлении, которое указал ему Чак. Томас приближается и замечает светлые пряди, развивающиеся от движений и лёгкого ветерка, замечает худые руки, уже, кажется, знакомую спину. Томас подходит к Ньюту, останавливаясь в нескольких шагах от парня. Ему нравится наблюдать за этим парнем. Он до безумия привлекателен, а его действия такие обдуманные, решительные. И все это очень сильно притягивает, как магнит.        — Доброе утро, — еще сонным голосом здоровается Томас и кладет свою руку на плечо Ньюта.        Парень оборачивается вмиг, светится.        — И тебе доброе! Как настрой?        — Боевой, — Томас сжимает в руках грабли и ведет по мягкой почве.        Ньют хмыкает и продолжает копаться в земле.        — Я видел, как ты наблюдал за бегунами, — начинает блондин.        — За кем? — Томас хмурит брови.        — Бегуны — это люди, которые каждый день исследуют лабиринт, они — наша надежда. Как только лабиринт открывается, парни забегают туда и прибывают до самого вечера. Каждый день открывается новый сектор.        — А что, если лабиринт закроется, и они не успеют выбежать?        — Не знаю, — Ньют отчаянно вздыхает, — никто не смог выжить ночью в лабиринте.        — Почему?        — Слишком много вопросов, парень. Давай работай! — Ньют легко пихает того в бок.        — Я бы хотел стать бегуном, — задумчиво произносит Томас.        Все намекает на то, что близится вечер: ветер становится холоднее, и уже не ласкает так приятно, как днем, солнце спускается к линии горизонта, а небо наливается багрянцем. Ряды рабочих постепенно редеют.        — Ну, кажется все, — Ньют проводит, запачканной в земле, ладонью по лбу. — Идем?        — Ага, — парень ставит грабли возле дерева.        — Сегодня особый вечер, тебе понравится, — предвкушая, улыбается Ньют.        Томас недоумевал, о чём говорит паренёк. Понравится? Особый вечер? Господи, опять столько вопросов. Голова словно наполнила чем-то тяжёлым и тянула вниз, к земле. От этого юноша почувствовал резкую тягу ко сну, но солнце уже скрывалось, исчезая за стенами Лабиринта, и поэтому на поспать совсем не оставалось времени. Тем более, Томас уверен, что в Глэйде не положено спать вообще когда-нибудь, кроме ночи. Все тут трудятся, работают, выживают. За всей этой работой (и подглядыванием за Ньютом) юноша даже не заметил чувство голода, созревшее в желудке. Только сейчас он противно заурчал, и Томас, приложив ладонь к больному месту, но сразу убрав её, отправился на кухню, дабы перекусить. Но Фрайпан был против, потому что «скоро и так будем есть, подожди». Так он, видимо, намекал на вечер. Направляясь к выходу, раздосадованный Томас всё-таки смог своровать яблоко, пока глэйдер не видел этого. Довольный своей небольшой победой, он вышел из небольшого здания, служащего кухней, и принялся поедать яблоко, смакуя каждую каплю сладкого сока, а также наблюдая за таскающими доски глэйдерами. Несколько парней складывали их в одном месте, а позже и вовсе покончив с этим, стали строить непонятную конструкцию. Томасу она, почему-то, казалась знакомой. Видимо, будет костёр. Доев яблоко, парень увидел Чака у лежаков и направился к тому. Может, хоть он расскажет, что это за особый вечер, про который говорил Ньют.        Ньют проводил взглядом отдаляющегося парня и направился на кухню. Нужно помочь ребятам с подготовкой к вечеру, в честь новенького, кстати говоря. Еще пару минут новичок не выходил из головы Ньюта, пока тот шел в абсолютной тишине, но вскоре раздались мужские голоса (какие же еще?). Ньют отодвинул все мысли на задний план и встал рядом с Галли. Тот быстро нарезал овощи. Вокруг витал дурманящий аромат жареного мяса, различных овощей и фруктов.        — Поздновато ты, — Галли толкнул Ньюта в бок и хмыкнул.        — Мы с новичком разговорились.        — Ах, ну ясно. Что, понравился? — парень широко улыбнулся.        Ньют выпучил глаза, в недоумении посмотрел на Галли.        — Эй, ты меня сейчас распилишь пополам своими глазами! — парень засмеялся.        — Ничего он мне не понравился, просто ему нужна поддержка, — фыркает словно обиженно Ньют.        — Сделаю вид, что поверил тебе. Думаю, он смотрит на тебя, — Галли кивает вперед.        — Что?        Да, паренек и правда глаз не сводит с Ньюта, и ему это даже нравится. Возможно, Галли прав.        Томас быстро дошёл до нужного места и остановился рядом с Чаком, наблюдающим за тем, как другие разводят большой костёр. Паренёк сразу же оживился и посмотрел на подошедшего друга.        — Что будет? Я вообще ничего не пойму. Ньют толком-то не рассказал. У нас, якобы, вечер какой-то. Знаешь что-нибудь об этом?        Чак хмыкнул и улыбнулся Томасу, поворачиваясь к нему корпусом и начиная говорить:        — В твою честь, дружище. Костёр, еда и прочее. Так приветствуют всех новичков. Назовём это так: «Посвящение в глэйдеры». Теперь ты один из нас, и поэтому поводу устраивают всё это, — паренёк неопределенно повёл рукой, и Томас заметил, как Галли, Алби, Ньют и другие глэйдеры начинают носить посудины с едой к костру, языки пламени которого уже возвышались в небе и танцевали своеобразный, причудливый танец. — Тебе понравится, — произносит Чак и делает пару шагов в направлении поляны, на которой всё и устраивается.        Томас, запоздав, стартует за ним и совсем скоро уже идёт рядом с парнишкой. «Ладно, посмотрим, что будет», — думает юноша, подходя к поляне.        Наконец-таки стемнело. Теперь костер казался еще ярче, еще больше и величественнее. Все вокруг шумели, общались. И, кажется, все привыкли к такой жизни. Немного необычной, довольно опасной, но делать-то нечего.        Ньют наконец нашел взглядом новичка, которого так усердно искал в течение пары минут. Тот растерянно бегал глазами по полю, все время смотрел на костер. Ему кажется, немного все равно, что весь этот «пир» ради него. И Ньют узнает в нем себя. Он всегда считал странным эти вечерние мероприятия. Зачем? Для чего?        Ньют быстрым шагом подошел к парню.        — Эй, ты как? — он положил руку на его плечо.        Томас дернулся от неожиданности, но моментально пришел в себя.        — Не по мне это… — тихо ответил он.        — Да, эти парни найдут любой повод, чтобы повеселиться!        Томаса толкает один из глэйдеров, и тот оказывается прямо перед Галли. Ох, не к добру это, совсем не к добру.        — Что-что? Решил проверить себя, — Галли самодовольно улыбается.        Томас молчит.        — Правила очень просты…        Дальнейшие фразы парня Ньют пропускает мимо ушей. Он постепенно отдаляется и усаживается у большого пня. Ньют не любитель подобных зрелищ, то есть драк. Вдалеке слышатся голоса парней, которые кричат: «Новичок!» Ньют ухмыляется. В душе он верит, что новенький сможет выиграть Галли и спустить его с небес.        Томас уже чувствуют бурю и, к сожалению, её уже не избежать. Поэтому юноша слушает слова Галли, ведь хоть как-то надо выбираться из всего этого. Разъяснив все правила, Галли закатывает рукава и, оскалившись, словно тигр, встаёт в боевую позу. «Так, круг. Не выходить за него», — повторил про себя Том и также закатал рукава. Чёрт, а поджилки-то трясутся. Он явно чувствовал, что подобные развлечения не для него.        Резко рванув на парня, Галли ухватился за, казалось бы, щуплое тело новичка, стал толкать за пределы круга, прилагая все усилия, и был крайне удивлён, когда почувствовал сильное сопротивление. Ноги глэйдера проезжаются по земле назад, но Томаса всё же удаётся сдвинуть с места. Томас в ответ толкает Галли назад. Ну уж нет, он не сдастся так просто!        Ноги соскальзывают, не во что упереться, не от чего оттолкнуться. Вокруг гул, крики. Как это может приносить веселье?        Глэйдер, ослабив хватку всего на секунду, вкладывает в резкий толчок всю силу. Томас немного отъезжает назад, но изворачивается и отпрыгивает в сторону. Галли явно удивлён действиями новичка, отчего мешкает пару секунд, застывая на месте. Но этих пары секунд Томасу хватает, чтобы сбоку ухватиться за Галли и повалить того на землю. Глэйдер хватается за футболку Томаса, сжимает её в кулаке и тащит за собой на землю. Юноша падает рядом, заваливается набок, ударяясь головой о землю. Такой расклад Галли явно не по вкусу, и он вскакивает, намеревшись закончить своё дело, но его останавливает Алби.        — С него хватит, — произносит вожак, мягко отодвигая глэйдера от новичка.        Томас перекатывается на спину и немного рвано дышит. В голове вдруг всплывает слово, ослепляя яркой вспышкой. «Томас».        — Томас, — сначала шепчет парень и, вскочив на ноги, кричит: — Томас. Моё имя Томас.        Ньют сидит и попивает какой-то напиток. Его сделал Галли, только вот из чего тот напиток, никому не говорит. Секрет фирмы! До парня эхом доносится:        — Моё имя Томас!        Ньют резко оборачивается и смотрит в сторону поляны. Новичок, то есть Томас, сидит в кругу и улыбается. Парни вокруг него начинают подходить ближе и радостно кричат, поздравляют.        «Томас…». Красивое имя, даже очень. По-моему, очень подходящее этому любознательному парню.        Ньют делает еще один глоток и ставит стеклянную баночку рядом со своими ногами. В спину веет теплом от костра, весь воздух пропитан гарью.        Через пару минут сзади слышатся шаги, кто-то бежит к парню. Ньют не оборачивается и продолжает смотреть в ночную даль.        — Почему ты ушел? — голос Томаса пропитан энергией и радостью.        — Не люблю смотреть, как парни начищают друг другу морду, — Ньют поворачивается к парню, который приземлился рядом с ними и смотрит своими карими глазами прямо на него.        — Морду? — парень хмыкает. — Ясно.        — Томас, значит?        — Ага, — вздыхает парень.        — Что ж, будем выживать вместе, Томас!        Новичок радостно улыбается. Чёрт, он вспомнил своё имя. И, кстати, Томасу оно очень понравилось. Красивое, что ли.        В следующее мгновение Ньют даёт ему какую-то банку, всучивая в руки. Жидкость в ней янтарного, словно персикового цвета, переливается, сверкает от света огня. Тот, кстати, уже догорает. Остальные глэйдеры покинули поляну несколько минут назад, отправляясь по своим спальным местам. Уже ночь, как никак. Остались только эти двое.        — Попробуй, — хмыкает Ньют, приподнимая брови, и кивает в сторону банки.        Томас скептически смотрит на жидкость, но всё равно подносит её к губам и вливает немного в рот. От крепости вдруг мутнеет в глазах, а язык жжёт, отчего Томас вмиг выплёвывает всё на землю. Глэйдер, сидящий рядом, звонко смеётся и вновь указывает на банку, как бы приказывая всё равно выпить содержимое. Томас улавливает его смех. Звонкий, звенящий, приятный на слух. Он даже заслушался, честно. Ему нравится голос и смех Ньюта.        Затем парень предпринимает повторную попытку выпить непонятный напиток и еле сдерживается, чтобы не выплюнуть всё обратно, когда небольшие капли напитка уже достигают горла. Его словно пожирает огонь изнутри, плавит, а следом такое же чувство разливается в желудке, медленно переходя в наслаждение. Напиток явно очень крепкий, ибо после первого глотка у Томаса немного мутнеет в глазах, а голова начинает идти кругом. Сделав ещё глоток, новичок отдаёт Ньюту банку и секунд тридцать, наверное, если не больше, пялится на остатки костра, которые всё ещё отдают тепло. Он поднимает голову к нему, видит яркие звёзды. Кажется, они стали ярче. А затем переводит взгляд на друга.        Тьма сгущается вокруг. И видно только его лицо. Которое снилось Томасу прошлой ночью.        — Ньют…        — Томас… Том, не надо. Просто знай, я не брошу тебя.        На лице парня отражается улыбка, полная боли, которая пожирает его изнутри. Она пожирает их обоих. И единственный способ не чувствовать её — забыться вместе.        Парни одновременно тянутся друг к другу и сливаются в поцелуе, прикрывая от наслаждения глаза. Они так долго этого ждали. В душе словно становится легче, как будто каждый помог не чувствовать другому эту тоску, боль, не чувствовать давление стен. Их языки сталкиваются, переплетаются, ласкают друг друга. Томас зарывается одной рукой в волосах блондина, перебирает пряди и прижимает к себе, жадно кусая такие манящие губы.        Ньют плавно ложится на мягкую, покалывающую спину, растительность. Все мысли вылетают из его дурной головы. Сейчас это не так важно. Он чувствуют горячие, влажные губы на своей щеке. Они легко дотрагиваются нежной кожи, все тело от этого пылает как в огне.        Ньют обнимает парня за талию, пробираясь под футболку холодными пальцами, и тот вздрагивает. Обычно, вечером довольно-таки холодно, но не сейчас. Сейчас очень жарко, очень. Ньют целует его пухлые губы, об этом он мечтал уже давно. Они такие сладкие, как мед, желанные и только его. Паренек вжимается в землю головой, водит своими руками по широкой спине Томаса, а тот часто дышит.        Томас плавно переходит на шею, оставляя небольшую дорожку поцелуев от шеи до ключиц. Он языком вырисовывает узоры, известные только ему самому. От каждого прикосновения сердце Ньюта замирает, а потом снова начинает стучать сильнее, быстрее, оно почти вырывается из груди. По венам словно течет не кровь, а раскаленная лава прямиком из вулкана. Томас лежит сверху, но привстает и оказывается в сидячем положении. Взявшись за края своей серой футболки, он медленно тянет ее наверх. Ньют внимательно наблюдает, затаив дыхание, облизывает пересохшие губы. Виднеется торс Томаса, он идеален, правда. Стальные кубики, накаченная грудь открываются перед Ньютом. Футболка Тома летит куда-то далеко, скрывается в ночной мгле, ну и пусть. Томас кривится в ухмылке, возбужденно, и словно ожидая чего-то, смотрит на Ньюта.        Блондин аккуратно касается пресса парня, выводя контур каждого кубика, идет вверх, проводит пальцем по соску. Томаса передергивает, и он хватает Ньюта за запястье.        — Ты… — тихо шепчет он, как-то осторожно, неуверенно.        — Что? — Ньют поднимает одну бровь вверх и выжидающе смотрит, хотя уже догадывается о следующих словах Томаса.        — Ты когда-нибудь делал это? — на одном дыхание спрашивает брюнет и закусывает нижнюю губу.       Ньют отрицательно мотает головой.        — Никогда, нет… — он опускает глаза на темную землю.        — И… ты уверен?        — Что хочу тебя? — хмыкает блондин. — Шутишь?        Он обхватывает талию парня, тянет к себе, и тому приходится вновь лечь.        — Сделай это, — опаляя горячим дыханием ухо Томаса, шепчет Ньют.        Томаса передёргивает, и он вздрагивает. Господи, что творится? Прямо сейчас, пока еще в одежде, под ним лежит Ньют, кусает губы и рвано дышит. Сам парень нависает сверху, вжимается пахом в пах глэйдера, от чего тот выдыхает, запрокидывает голову, оголяя шею, которая поблескивает в свете тлеющих угольков от влажных поцелуев новичка. Вся эта картина в буквальном смысле сводит его с ума, оставляя вместе него лишь голые нервы, ощущения и жгучее возбуждение. Томас вмиг садится, поднимает Ньюта за собой, стягивает с того лишнюю футболку, бросает куда-то в след своей и вновь валит на землю. Худое тело, белоснежная кожа. Томас заворожённо проводит руками по бокам парня и, когда добирается до брюк, поднимает глаза на Ньюта. Тот в ответ лишь приподнимает бёдра, выжидающе осматривая Томаса. Новичок медлит секунду, но следом, дрожащими пальцами, расстёгивает брюки и стягивает их вместе с трусами. Член Ньюта подрагивает, сочится смазкой, а его хозяин дёргается, когда ощущает горячий жар рта. Томас слизывает солоноватую каплю с головки и пропускает член дальше в рот. Из уст глэйдера вырывается сдавленный стон, пальцы впиваются в плечи новичка, сжимая крепко, впиваясь короткими ногтями. Томас продолжает свои действия, добавляя руку. Вторая забирается выше, исследуя торс и, добравшись до лица, останавливается. Ньют обхватывает два пальца парня, смыкая на них губы. Томас издаёт гортанный стон. Более пошлой картины он не видел. Наверное.        Подрагивающие ресницы Ньюта отбрасывают танцующие тени на лицо парня. Угольки костра продолжают тлеть. Томас делает пару движений кулаком, выпуская член изо рта, пережимает у основания. Не так быстро.        Ньют недовольно скулит, толкаясь бёдрами навстречу руке парня, шипит и чертыхается, его пальцы хватаются за короткую траву. Томас вынимает пальцы из горячего плена, направляя их сразу к сжавшемуся колечку мышц парня. С первого раза не удаётся вообще ничего — Ньют очень скован.        — Расслабься, — шепчет Томас, целуя друга (?) ниже пупка.        — Да я пытаюсь, — огрызается тот, хмуря брови и зажмуривая глаза. — Сам бы попробовал.        Томас предпринимает новую попытку и удерживает Ньюта за талию. Тот дёргается назад, пытаясь уйти от неприятных ощущений. Глэйдер хнычет, закусывает собственную руку, болезненно стонет в локтевой сгиб. Упорными темпами Томасу всё же удаётся растянуть Ньюта, что тот уже спокойно может принять три пальца. Новичок встаёт, стягивает излишки своей одежды и падает на колени обратно на землю.        — Пожалуйста, — стонет Ньют, нетерпеливо ёрзая задницей по траве.        Томас плюёт себе на руку, проводит ей по члену и, перевернув Ньюта на бок, пристраивается сзади. Он закидывает худую ногу парня на свою и входит, заменяя недавние пальцы чем побольше. Ньют выгибается, поворачивает голову и целует новичка, стонет ему в рот от новых, пока что не очень приятных ощущений. Томас делает аккуратные толчки, пытаясь причинить парню как можно меньше боли.        Ньют все еще дергается, когда Томас входит, хотя делает он это предельно осторожно. Немного больно, но больше неприятно. Блондин жмурится, вырывает траву и сжимает ее в кулаках вместе с землей.        Томас гладит Ньюта по животу, продолжает делать слабые толчки. Вскоре Ньют привыкает, и это ужасное чувство сменяется куда более приятным, боль — наслаждением. Он больше не кусает губы до крови, чтобы не закричать от боли, он расслаблен и приглушенно стонет от удовольствия, закатывает глаза.        Томас замечает это за ним и начинает делать более резкие, уверенные движения. Он быстро входит во всю длину, что Ньют выгибается и с его губ слетает громкий стон, и медленно выходит, почти полностью. Продолжает выполнять те же действия, то ускоряясь, то замедляясь. Это сводит обоих с ума, в прямом смысле. С каждым проникновением в Ньюта, по всему телу разливается притупленное чувство удовлетворения, но этого недостаточно, еще нет.        Ньют стонет громче, почти переходит на крик, но Томас прикасается своим пальцем к его сухим губам. Ньют кивает. Да, нет особо желания, чтобы парней заметили за этим, хм, «преступлением».        Сердце отбивает бешеный ритм, кровь пульсирует в висках. Ньют открывает глаза, смотрит на темно-синее небо и глубоко вздыхает и выдыхает. Вдох-выдох, и еще раз. Блондин слышит только свое дыхание, которое уже давно сбилось, но он всячески пытается его нормализовать.        Парень обвивает шею Томаса, преклоняет к себе, опаляет ее своим горячим дыханием. Новичок хрипло стонет, продолжая входить и выходить, и снова.        Томас целует Ньюта в губы, как-то небрежно, покусывает их до крови, а потом слизывает ее. Их языки опять переплетаются, трутся друг об друга, безумие. Настоящее безумие.        Ньют чувствует, как Томасу с каждой секундой дышать все тяжелее и тяжелее. Он скоро кончит. Его потное тело прижимается ближе к горящему тельцу блондина.        Том проводит рукой по груди парня, идет ниже, доходит до члена и обхватывает его одной ладонью. Начинает выполнять незатейливые движения, и Ньют только и может, что стонать.        Через пару минут Ньют чувствует, как внутри него разливается горячая жидкость — сперма. Томас кончает прямо в него, тяжело дышит и выходит. Его глаза помутились. Том, как рыба на суше, широко открывает рот и жадно глотает воздух.        Ньют приподнимается на локтях и смотрит на Томаса. Тот, полуживой, подползает к Ньюту и обхватывает его член губами, заглатывает.        Ньют хватает Томаса за волосы, немного дергает их, что тот дергается от боли, но продолжает ласкать его член. Он выпускает его изо рта и лижет красную влажную головку, помогает рукой.        Ньют начинает чаще дышать, упирается ладонью в лоб Томаса, и парень отодвигается. Из члена Ньюта прыскает сперма и стекает вниз, обрисовывая взбухшие вены. Сладкое чувство разливается по всему телу, удовлетворение. Ньют блаженно улыбается и откидывается на землю.        Они ещё долго восстанавливают дыхание, пялясь на звёздное небо. Последние угольки догорели, и наступила кромешная тьма. Парни встают с земли и, наощупь найдя свою одежду, натягивают её на себя. Чёрт, обоим надо будет принять душ. Но сейчас не до этого. Оба уходят с их места, некоторое время идя бок о бок. На прощание Томас целует парня и вдыхает запах его волос. Они расходятся в разные стороны. Каждый заваливается на своё спальное место и быстро засыпает. Ночка выдалась весёлой, и после неё очень хочется улечься и поспать. Приняв горизонтальное положение, оба быстро засыпают, еще чувствуя отголоски того возбуждения, накатившего на них недавно.        Это была разрядка. Освобождение от груза на душе. Им тяжело жить здесь, в Глэйде. И только они оба могут помочь друг другу.