Всё изменилось

Лиам выглядит, как побитый щенок. Жмется. Просит ласки. Просит прощения. Скотту осточертело думать о других. Он обнимает одной рукой Лиама. Другой закуривает. Глупая привычка. Ему не стоило начинать. Но дело сделано и Лиаму приходится дышать дымом. Лиам дышит и молчит. Вдыхает глубже между затяжками и не пытается уйти. Скотт почти ценит это. На деле, ему глубоко плевать. Всё давно поменялось. Спасение мира теперь на других плечах. Скотт слишком хорошо помнит, чем обернулось для него спасение всех остальных. Недоверием. Предательством. Обидами. Даже Лиам предал его. И Скотт до сих пор не уверен, что простил. Просто ему так удобно. Удобно впиваться в губы Лиама, с остервенением целовать. Стягивая одежду, глухо рычать, входить до упора, отмечая краем уха, что Лиаму нравится эта грубость. Лиаму и правда нравится. Нравится чувствовать Скотта. Во всей полноте этого слова. Он подается навстречу, сжимает кулаки до крови и стонет-стонет-стонет. Они провели вместе много ночей. Скотт не считает. Лиам сбился со счета. Стая осталась в прошлом. Есть только Скотт и Лиам. Скотт закуривает следующую, криво улыбается, ловит взгляд своего беты и треплет его по плечу, как бы говоря - не теряйся, не грусти, всё путем. Лиам не верит в эту чушь, но уйти от Скотта он не может. Каждую ночь альфа сводит с ума своего бету. Доводит его до оргазма и кончает сам. Это похоже на ритуал, каждый знает, что ему делать, какое движение следующее. Лиам не жалуется. Он любит Скотта. Скотт не любит никого. Ему просто удобно. Удобно не пытаться прогнать Лиама, а принять его тело. Удобно не пытаться простить всех остальных, а наплевать на их молчание. Скотт мнет сигарету прямо в ладони. Запах паленой кожи. Лиам морщится. Всё изменилось.