Лживая истина

Время течет подобно реке, без спроса унося тебя в даль. Оно едино для всех, но у каждого свое. Порой в момент отчаяния, когда страх пронизывает собой все твое существо, ты чувствуешь, как время замедляет свой ход, все вокруг происходит, будто фильм в замедленном темпе, а ты либо видишь спасительную соломинку и хватаешься за нее изо всех сил, либо летишь в тартарары. Вадим не сразу сообразил, что произошло. Полина вдруг оттолкнула его и испуганно посмотрела на дверь. Вадим проследил за ее взглядом… Дверь оказалась открытой, но на пороге никого не было. Секундное облегчение быстро сменилось тревогой. Вадим встал с кровати и, приложив палец к губам, чтобы Полина не выдала себя, медленно направился к двери. — Мама?! — удивленно воскликнул он. На полу в коридоре, безуспешно пытаясь ухватиться за стену, полулежала Виолетта. — Что ты делаешь? Ты совсем пьяная! — Я шла к тебе, — заплетающимся языком ответила она. — Но у меня закружилась голова. Я чуть не упала. Виолетта была похожа на раненую косулю, отчаянно пытающуюся выкарабкаться из капкана, и Вадиму стало жаль мать. Иногда он стыдился своей безответной любви к ней, но побороть это чувство не мог. Всякий раз, когда отец обижал Виолетту или ей было плохо от выпивки, наркотиков или чего-то еще, он рвался на помощь в надежде, что вот сейчас она ответит хотя бы благодарностью. — Я помогу тебе … — Нет! Не смей ко мне прикасаться! Вадима словно ударило током. Даже в такой момент мать его оттолкнула. На краткий миг у него даже промелькнула мстительная мысль оставить ее вот так, но он не смог… Полина осторожно подошла, чтобы посмотреть, что происходит за дверью. Пусть ей не было видно Виолетту, она поняла, в каком неадекватном состоянии мачеха. Вадим ее заметил и кивнул на дверь ванной комнаты. Схватив с кровати свой портрет, она побежала туда. Прижавшись спиной к двери, Полина прислушалась, но отчетливее всего слышала стук своего сердца. Они ведь чуть не попались! Страшно было даже предположить, что бы случилось, если бы Виолетта их увидела! Всему пришел бы конец… Державины разрушили бы их любовь, разлучили и сделали все, чтобы им никогда не быть вместе. А Полина не смогла бы без Вадима… «Пронесло», — подумала она и глупо улыбнулась, но в следующий миг улыбка пропала с ее лица. На весь дом раздался крик мачехи: — Не трогай меня, ублюдок! Не смей! — Мама, я хочу помочь! — Нет! Только не ты! Я сама… Наступила странная тишина, и Полина прижалась ухом к двери. — Мам, это моя комната, — вздохнул Вадим. — И что? Лучше дай на тебя обопрусь. — Виолетта громко выдохнула и простонала что-то нечленораздельное. — Хочешь, я отнесу тебя в твою спальню? — Я останусь здесь! Не могу быть там одна, зная, что твой отец… — Она не договорила и громко всхлипнула. Теперь ее голос дрожал. — Мы поссорились, он нашел у меня немного… из старой заначки… Но… но я не собиралась употреблять! Честно! Только Виктор не стал слушать… И ни на какой деловой обед он не поехал! Он у нее! Он всегда с ней спит, чтобы проучить меня, потому что знает, как это разрывает мне сердце! Больно… как же это больно… — Мам, может быть, все не так… Наверняка отец действительно с партнерами. — Глупый Вадик… Это для прислуги он на встрече. В их глазах он должен оставаться безупречным, а вот от меня он не скрывает измен. Но я сама в этом виновата. — О чем ты говоришь? Что значит виновата? — Да. Я испорченная. Я дрянь. Я это заслужила. Мы обязаны твоему папе всем. Ты даже не представляешь, что он для нас сделал! Полина приоткрыла дверь и заглянула в комнату через узкую щель. Виолетта лежала, откинувшись на подушки, и нежно гладила Вадима по щеке. Полина впервые видела, как она касается своего сына. А Вадим с такой любовью смотрел на мать, что у Полины в груди защемило от боли. Она чувствовала, что вторгается в чужой, слишком интимный момент. Но что-то не давало ей отвернуться. — Мама, мы ничем не обязаны отцу! Послушай! Если ты о деньгах, то это не самое главное… Отец же годами измывался над нами. Ну ты же сама видишь! Он избивал меня так, что я неделями не мог встать. А ты?! Над тобой он как издевался?.. Пусть тебя и не бил, но унижал… постоянно! Думаешь, я ничего не видел?! Да никакими деньгами не окупишь того, что он творил! — Вадим, не надо… — Мам, он изводил тебя всю жизнь. Я видел, как он тебя унижает, как заставляет чувствовать за все вину: стакан грязный — ты плохая хозяйка, у него болит голова — ты слишком болтлива, рейтинги упали, а все из-за твоей неудачной фотографии в газете. Помнишь, маленьким я за тебя заступался, но ты… — Мне никогда не нужна была твоя защита, — отрезала Виолетта и, отдернув руку, отвернулась от сына. — Знаю. Но я хотел тебя защищать. И пытался, пока не понял, что этим делаю только хуже. Ты так меня ненавидишь. — Просто я не могу тебя простить. А вот Виктор смог. И уже за одно это ты обязан его боготворить. У него было куда больше прав на ненависть, чем у меня, но все равно он продолжал быть твоим отцом. Вадим вскочил с кровати и ударил кулаком в стену. Полина вздрогнула, почувствовав его боль. У нее скрутило живот, а на глаза навернулись слезы. Чтобы не выдать себя, она со всей силы прикусила указательный палец и крепко зажмурилась. — Почему ты его защищаешь?! Мама, скажи! Почему?! Почему ты всегда на его стороне?! Почему ты никогда не слушала меня?! Даже тогда, когда все это случилось?! Я правда не знаю, как так вышло! Я не понимаю… Не знаю… Вадим опустился на колени перед кроватью и взял в ладони руку Виолетты. Он поднес ее к губам и стал целовать, но Виолетта вновь отдернула руку. — Мне противно, — прошипела она и отвернулась. — Я хочу спать. Пожалуй, останусь здесь. Вадим обессилено рухнул на пол и содрогнулся от рыданий, но сумел быстро взять себя в руки. Приподнявшись на локтях, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и посмотрел на Виолетту. Мать забылась глубоким пьяным сном, теперь ее не разбудишь даже пушкой. «Что теперь подумает Поли? Что она слышала? Как смотреть ей в глаза?!» Вадим медленно поднялся на ноги, на цыпочках прошел к ванной и аккуратно приоткрыл дверь. Он нашел Полину в слезах на холодном полу. Увидев его, она поднялась и бросилась ему на шею. Его любимая девочка не отвернулась, она все еще была с ним. Вадим уткнулся лицом в ее густые светлые волосы, пахнущие ванилью. Он понял, что теперь этот сладкий запах всегда будет ассоциироваться с нею. — Идем, — прошептал он, взял Полину за руку и повел за собой. Она держалась за Вадима, как за спасительную соломинку. Ей казалось, что, пока он рядом, бояться нечего, поэтому она смело взглянула на мачеху и, несмотря ни на что, испытала к ней жалость. Раньше она не обращала внимания на то, как страдает Виолетта. Уходя с головой в жалость к себе и брату, Полина не видела, что отчим измывается над женой. Да, он не бил ее. Да, он потакал ее капризам, окружил роскошью, но постоянно причинял ей боль. Полина вспомнила ночной разговор родителей, который подслушала на лестнице. Как же виртуозно и мерзко отчим свалил на Виолетту вину за свою собственную измену! Насилие бывает разным и не сводится к одному лишь рукоприкладству. Вадим довел Полину до ее спальни, и оба замерли в нерешительности. Слишком много всего случилось за один вечер. Невысказанных слов было так много, но они не знали, какие из них следует сейчас произнести. Вадим крепче сжал ее руку, и тогда Полина сама шагнула к нему. Она провела ладонью по его щеке, очертила пальцем губы, которые тут же раскрылись в улыбке. — Я с тобой, — прошептала она. — Теперь ты не один. И пока ты этого хочешь, я буду рядом. Полина слишком многого не знала о нем. Вадим прекрасно это сознавал, как и сознавал, что правда может навсегда их разлучить. Но он так нуждался в этой девочке, что не мог допустить когда-нибудь ее потерять. — Ты всегда будешь мне нужна… — Он склонился к Полине и поцеловал ее в губы. — Где ты будешь спать, если Виолетта заняла твою кровать? — вдруг вспомнила Полина и нахмурилась. — Придумаю что-нибудь. Посплю на полу. — Если хочешь… — Она не договорила и просто повернула дверную ручку, приглашая Вадима в свою комнату. На мгновение он замешкался, но потом покачал головой: — Не стоит. Нельзя, чтобы мы попались. — Ты прав. — Нам осталось совсем недолго. В понедельник вечером первое занятие на курсах. Там мы сможем не прятаться. Подождем два дня? — Конечно. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. Вадим снова поцеловал Полину, на этот раз долгим страстным поцелуем, после которого было еще сложнее прощаться, но часы в гостиной пробили три ночи, и им пришлось оторваться друг от друга. Вадим направился к себе. Теперь, пусть тяжесть вины за прошлое никуда не делась, ему вновь стало спокойно.

***

Полина приехала на курсы вождения самой первой. Молоденькая методистка, встречающая учащихся в холле, объяснила, как пройти в аудиторию, и, несмотря на то, что Полина явилась на полчаса раньше, разрешила ей там дождаться начала занятий. Как прилежная ученица, Полина взяла с собой толстую тетрадь для записей, две ручки, карандаш и линейку. Она не знала, много ли придется писать, но решила быть во всеоружии. Аккуратно разложив все на парте, она достала телефон и набрала номер Вадима, но вместо ответа услышала мелодию его звонка. — Привет. — Он стоял на пороге аудитории, держа в руке телефон и счастливо улыбаясь. — Привет. Я заняла нам место. — Первая парта? Это синдром отличницы, знаешь? Я думал, мы спрячемся на камчатке, — проходя в аудиторию, усмехнулся Вадим. Он не собирался сидеть на виду у преподавателя и всей аудитории, но его умилило, что Полина так серьезно отнеслась к занятиям. Еще раз он убедился, какая она потрясающая. — На Камчатке? — озадачилась Полина. — Ну да… Так называют задние парты. Не знала? — Нет… Но если хочешь, давай пересядем. — Она уже хотела начать собирать канцелярию. — В другой раз. Сегодня останемся тут. — Он наклонился к ней и шепнул: — Я скучал по тебе. — И я по тебе, — улыбнулась Полина и быстро поцеловала его в губы. — Не думала, что ты приедешь так рано. Отец отпустил тебя? — Я вообще не был сегодня в мэрии. По программе отца сейчас идет активное строительство детских площадок, и он отправил меня по адресам. Весь день мотался по городу, но успел закончить рано. Знаешь, в будни не так много людей сидит дома и ждет приезда чиновников. — Но тебе удалось хоть с кем-нибудь пообщаться? — взволнованно поинтересовалась Полина: она боялась даже представить реакцию отчима, если Вадим провалит его задание. — Да. В основном с пенсионерами и матерями в декрете, но отцу было нужно количество избирателей. Я его набрал. — Вадим вздохнул и вдруг поник. — Что случилось? — Я делал то же самое, что и мой отец… Всем этим людям я рассказывал, какой он хороший, какие проекты создает и все на их благо… — Но в этом ты не покривил душой. Каким бы ни был Державин, как вице-мэр он действительно многое делает. — Серьезно, Поли? Ты веришь в отцовскую политику?! — Вадим вперился в Полину изумленным взглядом, словно впервые ее видел. — Ну-у… — неуверенно протянула она. — Он же правда работает над улучшением инфраструктуры спальных районов… — Только потому, что установкой детских площадок занимается контора его так называемого партнера. — Что ты хочешь сказать? — Что отец получает откаты со всего, к чему имеет отношение, а потом еще старается на этом набрать очков в предвыборной гонке. — Я не знала… — Неважно, Поли. Не бери в голову. Лучше расскажи, как твои дела? Как в школе? — Хорошо, — улыбнулась она, радуясь, что они сменили тему. — Кира сегодня не пришла. Аленка сказала, что она приболела. Тогда я отправила ей сообщение, чтобы она поправлялась, и Кира ответила мне: «Спасибо». — Ты так этому рада? — удивился Вадим. — Рада. Значит, она не сердится на меня, как я думала. Мне бы не хотелось с ней воевать… — С чего тебе воевать с Кирой? Ну да, ты говорила, что вы повздорили, но я не думаю, что это так серьезно. — Серьезно. Ты просто ее не знаешь. Но если она меня не игнорирует, то все может быть не так страшно. — Если вдруг Кира тебя обидит, скажи мне, — строго заявил Вадим и взял Полинины руки в свои. — Зачем? — Потому что я никому не позволю обижать тебя, даже подружкам! Полина взволнованно посмотрела на Вадима. Его решительность отчего-то настораживала. И хотя ей было приятно, что он готов за нее вступиться, ей совершенно не хотелось вмешивать его в разборки с подругой, тем более что поссорились они из-за него. Накануне они с Вадимом весь день провели вместе дома, играя с Кириллом. Тогда она и призналась, что подруга на нее обиделась, но, когда Вадим спросил о причине обиды, Полина только отмахнулась. Ей было стыдно даже произнести те обвинения, которыми сыпала Кира в адрес Вадима. В глубине души она надеялась, что конфликт угаснет сам собой, поэтому решила никому не говорить о том, что случилось. — О чем ты задумалась? — спросил Вадим. — Так долго молчишь… — Правда? Я… я даже не заметила, — проговорила Полина и улыбнулась. — Я просто рада, что у меня есть ты… Вадим склонился к Полине и нежно поцеловал. Он хотел лишь легко коснуться ее губ, но она сама углубила поцелуй, и Вадим не смог оторваться. Он чувствовал, как Полина, подобно цветку, открывается ему. Если раньше она, отдаваясь чувствам, все равно оставалась напряженной, взволнованной, неуверенной, то теперь каждым поцелуем твердила: все, что они делают, правильно. — Кхм-кхм… — послышалось с порога аудитории, и Полина с Вадимом отпрянули друг от друга. — Я не ошибся? Тут же курсы вождения? В дверях стоял парень лет двадцати двух с шапкой вьющихся каштановых волос. Он хмуро посмотрел на Полину и Вадима, но вдруг заулыбался. Ситуация его явно позабавила, особенно смешным выглядел Вадим с остатками Полининого блеска на губах, старательно делающий вид, что ничего не случилось. — Нет. Кхм… Ты не ошибся. Курсы тут. Но еще… — Вадим посмотрел на наручные часы, — пятнадцать минут до начала. — И вы пришли первыми и решили не терять время попусту, — закончил за него парень и, пройдя в аудиторию, сел за ближайшую парту в соседнем ряду. — Мы… нет… просто тут никого не было… Мы думали, что услышим шаги… — стала оправдываться Полина. — Ладно, ничего же страшного не случилось, — отмахнулся парень и протянул Вадиму руку. — Денис. — Вадим, — пожал руку тот и кивнул на Полину: — А это моя девушка Полина. — Привет, — улыбнулась Полина, гордая тем, что Вадим представил ее своей девушкой. — И вы оба решили ходить на занятия по вождению? Если не секрет, почему? — поинтересовался Денис. — Честно? — уточнил Вадим, хотя и без того не собирался лукавить. Денис ему понравился. У Вадима не было друзей, кроме Полины, а ему отчаянно хотелось иметь приятелей — и он неосознанно потянулся к веселому и приветливому парню. — Честно, — кивнул Денис. — Мне двадцать один, а я не умею водить. Как-то не доводилось. Зато права и машина имеются. — Родители постарались, да? — Угу… — Вот теперь Вадим пожалел, что сказал правду. Ему стало так стыдно, что он был готов сгореть со стыда. Полина это почувствовала, взяла его за руку и сказала: — Но Вадим не водит. Он не садится за руль, потому что знает, что может не справиться с управлением. — Это правильно. На самом деле тут ты будешь не единственным с купленными правами. Никто не станет тебя осуждать, ведь ты пришел сюда, чтобы научиться водить, и научишься. А ты, Полин? У тебя тоже уже есть права? — О нет. Мне еще восемнадцати даже нет. Но родители настояли на курсах, чтобы я научилась управляться с машиной, а потом сдала на права. А ты? У тебя есть права? В этот момент в аудиторию вошла шумная компания, человек десять, парни и девушки. — Привет. Вы припозднились, — вставая из-за парты, обратился к вошедшим Денис. — Привет! Мы тебя не заметили. Ходили в кафетерий, — ответила одна из девушек. — Хорошо. Теперь все в сборе, так что можем начинать. — Денис повернулся к Вадиму и Полине: — У меня есть права. А тут я для того, чтобы научить водить вас. Денис прошел за кафедру и поприветствовал учеников. Для всех, кроме Вадима и Полины, этот курс был вторым. На первом Денис обучал основам вождения и правилам дорожного движения, этот же курс был более продвинутым и включал в себя обучение экстремальному вождению. — Но я не хочу пугать тех, кто еще неуверенно чувствует себя на дорогах. — Денис посмотрел на Полину и Вадима. — В первую очередь моя задача помочь вам не бояться автомобиля, полюбить чувствовать руль в руках, ощутить власть над машиной. И каждый из вас, независимо от того, с каким уровнем вождения пришел ко мне сегодня, выйдет из этой аудитории по окончании курса уверенным и ловким водителем. Да, вот еще что: мы все взрослые люди с небольшой разницей в возрасте. Это не школа и не университет, мы идем к общей цели вместе, поэтому я не хочу, чтобы между нами складывались отношения «ученик — учитель». Мы партнеры в одном деле. Для вас я просто Денис. К каждому из вас я буду обращаться на ты, и вы смело зовите меня по имени. Ясно? Двухчасовое занятие пролетело практически незаметно. Денис много шутил, рассказывал истории из своей практики и жизни, но при этом сумел сделать так, что у каждого учащегося появилось желание поскорее сесть за руль. Полина, привыкшая к строгим школьным учителям, совсем не этого ожидала от курсов вождения. Она была уверена, что очередные занятия станут скучной обязанностью, скрашенной лишь присутствием Вадима, а оказалось, ей понравилось. — Как ты смотришь на то, чтобы сходить в кафе? У нас есть целый час. — спросил Вадим. — Я видел милую кофейню по дороге сюда. — Смотрю очень даже хорошо, — ответила Полина, мысленно перенесясь за столик в кофейне, где они с Вадимом будут сидеть, как самая настоящая парочка. — Эй, ребят! — окликнул их Денис. — Спешите? — Да… нет, — неуверенно ответил Вадим, взглянув на Полину. — Хорошо. Тогда задержитесь минут на пять. Даже пяти минут того времени, что Вадим и Полина могли провести вдвоем, им казалось слишком много. Но они не смоги отказать Денису, тем более что он был симпатичен им обоим. Когда все ученики разошлись, Денис подошел к ребятам и сел на край парты. — Я вот что хотел сказать, раз у вас совсем нет опыта вождения, то было бы неплохо потренироваться дополнительно. Что скажете? Вадим взглянул на Полину и поймал ее тревожный взгляд. Он понял, о чем она думает: как отнесется к этому отец, решит ли он, что дополнительные занятия — хорошая идея или, наоборот, что это — глупая, ненужная блажь. И как сказать Денису, что они не могут согласиться, пока не получат разрешение отца… одно на двоих, о чем преподаватель пока не догадывался. — Эй, я знаю, о чем вы подумали, — улыбнулся Денис. — Я не буду брать с вас дополнительную плату. Понимаю, что сами курсы стоят недешево. Мы можем пересечься с вами пару-тройку раз и поездить на моей машине. Я посмотрю, на что вы способны, дам несколько советов, а дальше будем действовать по ситуации. — Это классная идея, — улыбнулась Полина. — Но только Вадим работает, а я учусь… Нам надо понять, как у нас будет со временем. — Хорошо. Тогда подумайте до следующего занятия, а там договоримся. — Спасибо. — Вадим протянул Денису руку, и тот ее охотно пожал. — Пожалуйста. А теперь идите. Наверняка у вас есть на этот вечер планы поинтереснее, чем общаться со мной. Вадим с Полиной заняли самый дальний столик в конце кофейни, здесь их практически не было видно. В отличие от своих инстаграмных образов, Полина сейчас выглядела самой обычной, не привлекающей внимания девушкой, а Вадим пока так мало попадал в объективы журналистов, что его вряд ли бы узнали. И все же они решили не светиться перед незнакомцами. Вадим заказал две чашки кофе, сэндвич для себя и пирожное для Полины. Это было их первое настоящее свидание, когда они могли открыто держаться за руки, улыбаться друг другу, говорить глупости, шутить, смеяться. Всего каких-то сорок минут на то, чтобы быть настоящими… Им было так хорошо, что хотелось изо всех сил вцепиться в стрелки часов, не давая им так быстро отсчитывать минуты, но время не знало пощады. — Нам пора, — вздохнула Полина и с трудом удержалась, чтобы не заплакать. — Да. Идем, — хмуро ответил Вадим. — Надеюсь, Руслан не приедет раньше. Виктор Викторович распорядился, чтобы после курсов детей забрал водитель. Вадим специально попросил Руслана приехать на час позже, но только сейчас подумал о том, как объяснить ему поход в кафе, если он приедет раньше времени. Взяв Полину за руку, он быстро повел ее дворами обратно к зданию, где проходили курсы. У входа в школу вождения они остановились. Вадим отпустил ее руку и поцеловал на прощание: теперь они снова становились братом и сестрой. Всю дорогу до дома Вадим общался с Русланом о всякой ерунде, а Полина читала книгу в телефоне. Ей хотелось отвлечься от грустных мыслей о том, что теперь они с Вадимом смогут остаться наедине только через несколько дней, поэтому она решила с головой уйти в новый детективный роман любимого автора. Действие в книге близилось к развязке, и Полина жадно читала страницу за страницей, совершенно не замечая заинтересованных взглядов, которые бросал на нее через зеркало Руслан. Вадим тоже ничего не заметил, он все еще был опьянен Полиной и этим коротким вечером, что они провели вместе. Притормозив у парадного входа, Руслан выскочил из машины, открыл Полине дверь и галантно подал руку. Ее это несколько смутило, но она решила, что будет некультурно игнорировать такой жест, и вышла из машины с его помощью. Перед тем как отпустить руку девушки, Руслан чуть сжал ее. Полина взглянула на водителя, но парень был настолько невозмутим, что она решила, что это ей почудилось, и, скромно поблагодарив Руслана, направилась к дому. — Я бы мог подать тебе руку вместо него, — раздосадовано сказал Вадим, догоняя Полину. — Думаю, он посчитал это своей прямой обязанностью, — ответила она. — Все равно, мне это не понравилось. — Ты серьезно? — Полина остановилась и изумленно посмотрела на Вадима. — Неужели ревнуешь? Вадим только пожал плечами и отвернулся, а Полина довольно хмыкнула. — Идем в дом, — вздохнув, сказал Вадим и открыл перед Полиной дверь, решив показать, что он ничуть не уступает в галантности водителю. — Спасибо, — кокетливо проговорила Полина и, глядя Вадиму в лицо, довольно улыбаясь, прошла в прихожую. Зайдя в дом, они увидели, что в гостиной горит большая парадная люстра, которую включали, только когда собирались гости. В обычные вечера Державины предпочитали не столь яркий свет. — У нас гости? — прошептала Полина, убирая в шкаф куртку. — Не знаю. Отец ничего мне не говорил, — ответил Вадим. — Идем посмотрим. Они вошли в гостиную, но не увидели никого, кроме Виктора Викторовича. Он восседал в кресле с сигарой в одной руке и рюмкой коньяка в другой. На столике перед ним стояла початая бутылка «Курвуазье» и тарелка с закуской. — Я ждал вас, — пугающе спокойно заявил Виктор Викторович. — Как курсы? — Нормально, — ответил Вадим. — Нормально? И только?! — взвился Державин, показывая свое настоящее лицо. — Нет. Все хорошо, — быстро проговорила Полина, отвлекая внимание отчима от Вадима. — У нас очень интересный преподаватель, и он… — Интересный? Ему платят за то, чтобы он учил вас водить, а не за то, чтобы он был интересным! — Но он нас учил… — негромко возразила Полина. — Ладно. Потом посмотрим, на что годен ваш преподаватель. А теперь, Поли, иди к себе. Мне надо поговорить с сыном. Полина взглянула на Вадима, и он чуть кивнул, чтобы слушалась отца, но она все равно замешкалась. — Поли, ты не слышала? Иди к себе, — строго повторил Виктор Викторович, а когда она не сдвинулась с места, вскипел. — Живо! На ватных ногах Полина двинулась к лестнице, но, поднявшись на несколько ступеней, замерла. Она не могла бросить Вадима одного с этим чудовищем. Пусть она — никто рядом с Державиным, пусть он в сотню раз сильнее, но уйти сейчас было бы предательством по отношению к тому, кого она полюбила всем сердцем. — Скажи, сын, как так вышло, что о тебе ходят слухи, грозящие нанести урон моей репутации? — сурово спросил Виктор Викторович и со стуком поставил коньячную рюмку на стол. — Какие слухи? — растерялся Вадим. — Сегодня днем в мэрию явилась эта мелкая нахалка, поймала меня — меня! вот это наглость! — в коридоре и заявила, что у нее ко мне крайне важное и очень деликатное дело. — Ты о ком? — все еще не понимал Вадим, зато Полина, слушая отчима с лестницы, сразу догадалась, о ком идет речь. — Я об этой дряни, подружке Поли, с которой ты таскался в мэрии. — О Кире? — Эта девица заявилась сегодня в мэрию, чтобы сообщить мне, что ты наркоман! — Это неправда! — выкрикнула Полина и, быстро сбежав по лестнице, встала перед Вадимом. — Кира все это выдумала, потому что ей нравится Вадим, но он ей отказал. — Еще лучше. Месть брошенной девицы! — усмехнулся Виктор Викторович. — Вадим, сынок, а почему ты ей отказал? — Она мне не нравится, — честно ответил Вадим. — Не нравится? Хм… Любопытно почему?.. Она весьма привлекательна, я бы даже сказал, красива, а еще вполне доступна. Ты бы мог получить удовольствие от общения с ней, а потом вы бы мирно разошлись. Но нет… Ты даже на нее не взглянул. Возможно, на то есть причина? У Полины от страха к горлу подступила тошнота. «Он все знает! Знает!» — думала она. Ей отчаянно хотелось взглянуть на Вадима, найти в нем поддержку, но она понимала — нельзя. Возможно, у них еще получится отвертеться… — Она просто мне не нравится. И как раз потому, что она доступна. Другой причины нет, — сказал Вадим. — Нет?.. Ну что ж… поверю. Хотя… — Виктор Викторович подался чуть вперед и из-за спины достал альбом с рисунками Вадима, — я тут нашел кое-что любопытное в твоих вещах. — Ты рылся в моих вещах?! — Естественно! А как должен поступить отец, когда ему говорят, что сын сидит на наркотиках?! Конечно, я не поверил этой девице, но должен был все проверить и нашел эту дрянь! — Тебе не понравились мои рисунки? — усмехнулся Вадим и скрестил руки на груди. Он знал, что играет с огнем, но не собирался пасовать. — Я предупреждал, что не потерплю подобной ерунды! — Но что плохого в том, что Вадим рисует?! — воскликнула Полина. — Это не мужское занятие. Тем более рисовать подобное! — Виктор Викторович раскрыл альбом и продемонстрировал серию карандашных портретов Кирилла. На одном листе было сразу несколько удивительно точных набросков: Кирилл за столом, Кирилл смеется, Кирилл задумчиво смотрит вдаль, хмурится. — Это потрясающе, — прошептала Полина. — Мой сын не может быть педиком! — заскрежетал зубами Виктор Викторович. — Что?! — воскликнула Полина. — Ты серьезно думаешь, что Вадим… — Поли, не вмешивайся! — рявкнул отчим. — Владимир! Немедленно сюда! — Я рисовал Кирилла, потому что на его лице отображаются неподдельные эмоции. Он настоящий. Неужели ты мог подумать, что у меня к Кирюше какой-то другой… извращенный интерес?! — Нет, конечно, — с издевкой протянул Виктор Викторович. — Я все же не думаю, что мой сын может быть настолько извращенцем, чтобы возжелать своего брата-инвалида. Но мне не нравится, что ты его рисуешь. Я запрещаю. Тебе ясно? — Почему? — опять вмешалась Полина. — Он же красиво рисует! У Вадима настоящий талант! — Заткнись! — прошипел Виктор Викторович. — Где этот чертов придурок? Владимир! — Хорошо, я больше не стану рисовать Кирилла. Ты доволен? — разозлился Вадим и схватил свой альбом, который Державин швырнул на пол, словно мусор. — Ты вообще не будешь рисовать. Твои рисунки слишком… женские. Полина хотела возразить отчиму, но тут в гостиную вошел запыхавшийся мажордом. — Где тебя черти носили? — крикнул Виктор Викторович. — Извините. Был в гараже, отдавал распоряжения Руслану по поводу завтрашних планов Виолетты, — виновато проговорил Владимир. — Отведи Поли в ее комнату и запри там. — Простите, Виктор Викторович? — растерялся слуга и удивленно посмотрел на Полину. — Если через две минуты она не будет заперта в своей комнате, ты уволен. Поли, — Виктор Викторович посмотрел на падчерицу, — ты же пойдешь к себе по собственной воле, чтобы я не уволил Владимира? — Что ты собираешься делать?! — не думая о последствиях, Полина загородила собой Вадима. — Я никуда не уйду. Я не дам тебе его бить. — Бить?! — Виктор Викторович ухмыльнулся и повернулся к Владимиру. — У нашей Поли слишком развито воображение. Как она не может понять, что некоторые разговоры должны происходить между мужчинами наедине. Владимир, пожалуйста… Мажордом шагнул к Полине в надежде, что она сама пойдет с ним. Он не мог даже вообразить, как запереть девочку в комнате, если она не станет слушаться. Полина не двинулась с места. — Иди в комнату. Со мной все будет хорошо. Он не тронет меня, а вот Владимира уволит запросто, — прошептал Вадим. — Нет. Я тебя не оставлю, — возразила Полина. — Иди. В этот момент Владимир не выдержал и, взяв Полину под руку, потянул к лестнице. Она попыталась сопротивляться, но хватка мужчины оказалась слишком сильной. — Я тебя ненавижу! Ты чудовище! — поравнявшись с Державиным, прошипела Полина ему в лицо. — Неблагодарная, — хмыкнул он. Владимир быстро вжился в роль конвоира. Он фактически втолкнул Полину в ее комнату, достал из двери ключ и запер снаружи. Полина стояла в центре темной комнаты, с трудом сознавая, что происходит. Как только шаги Владимира стихли, наступила странная, оглушающая тишина. Державин бил всегда так, что этого никто не видел и не слышал. Обычно он это делал в своем кабинете или приходил в комнату… — Вадим, — прошептала Полина и, подойдя к двери, опустилась на пол и стала прислушиваться. Ничего. Она уже потеряла счет времени, когда услышала в коридоре шаги. Они приближались. Кто-то повернул ключ в замке и взялся за дверную ручку. Полина отбежала от двери и бросилась к кровати. Прямо в одежде она забралась под одеяло и зажмурилась. — Не притворяйся спящей, — с порога сказал Виктор Викторович и щелкнул выключателем. Полина открыла глаза, посмотрела на отчима и, как маленький ребенок, натянула одеяло выше, будто оно могло ее защитить. — Ты так отчаянно заступалась за Вадима… Посмела даже при Владимире заявить, что я собираюсь его бить… — Что… что ты с ним сделал? — Ты слишком за него переживаешь, Поли, а он того не стоит. — Как ты можешь быть таким жестоким? Почему ты так относишься к нему? — Потому что мой сын еще хуже меня. Ты ничего не понимаешь, Поли, но я тебе расскажу правду, — прошептал Виктор Викторович и стал медленно приближаться к Полине, развязывая галстук.

***

Время, подобно реке, безвозвратно течет вперед. Оно едино для всех, но у каждого свое. Порой, в момент отчаяния, когда страх пронизывает собой все твое существо, время издевательски замедляет темп, давая сполна вкусить ужас момента. Полине казалось нереальным все, что происходит. Каждое движение отчима казалось зловеще медленным. Державин надвигался на нее не спеша, как огромная грозовая туча. Он отбросил на пол галстук и стал расстегивать пуговицы рубашки, обнажая перед падчерицей грудь, покрытую густыми седыми волосами.