Лживая истина

Как верна старая добрая поговорка о том, что знание — это сила. Знание дает возможность принимать верные решения, делать правильные выводы, действовать точно, достигать цели. Но знание также может быть оружием, особенно если дело касается чужой тайны. И именно такое оружие могло стать единственным в борьбе простой семнадцатилетней школьницы с ее влиятельным отчимом. Сидя в такси, Полина мысленно была дома. Она представляла, как входит в особняк, идет прямиком в кабинет отчима и устраивает там настоящий, достойный шпионских фильмов обыск. Она ясно видела, как случайно наткнется на тайник Виктора Викторовича, из которого достанет огромную, потрепанную кожаную папку. И пусть на дне тайника лежат стянутые тугой резинкой пачки банкнот, пистолет и поддельные паспорта (Полина была уверена, что все это наверняка есть у отчима), только папка имела значение. На какой-то миг ей даже показалось, что она чувствует ее приятную тяжесть в руках… Как только такси притормозило у ворот, Полина выскочила из машины. Ей не хотелось терять ни минуты, ведь где-то в доме спрятан ключ к ее свободе. Она сломя голову пробежала через сад, не замечая Руслана, внимательно наблюдавшего за ней из гаража, Светлану, срезавшую в огороде свежую зелень, Марину, спешащую за забытой Кириллом игрушкой. Полина взбежала по лестнице и вихрем ворвалась в дом, но в прихожей вдруг замерла. Ее настолько переполняли эмоции, что она совершенно забыла об осмотрительности. И только стены холодного особняка напомнили ей, что нужно быть осторожной — никто не должен знать, что она затеяла, а значит, нельзя, чтобы ее поймали на обыске. Полина продышалась, разулась и вошла в гостиную. В зале еще стоял запах чистящего средства для ковров — уборка закончилась совсем недавно, и горничные поднялись на второй этаж. В кухне на плите исходил паром наваристый бульон, а в духовке запекалось мясо. Через стеклянную дверь Полина видела Светлану, занятую в огороде. Оставалось не попасться Марине, но тогда стоило поспешить проникнуть в кабинет Державина. Схватив под кухонной мойкой резиновые перчатки, Полина бросилась к кабинету. Ей удалось прошмыгнуть в дверь как раз вовремя, потому что в гостиную вошла Марина с игрушечной машинкой в руках. Она несколько раз окликнула Полину, но, не получив ответа, направилась наверх. «Главное, чтобы она не стала меня искать в комнате, — подумала заговорщица, надевая огромные желтые перчатки. — Ну и ладно. Если так, что-нибудь придумаю». Конечно, Полина понимала, что в кабинете отчима и без того много отпечатков ее пальцев, но, чувствуя себя настоящей шпионкой, решила предостеречься. В конце концов, когда она найдет папку и передаст ее в правоохранительные органы, не хотелось бы, чтобы на бумагах были еще и ее следы. Наверняка по отпечаткам на папке смогут вычислить сообщников Державина, а Полине так хотелось, чтобы все его приспешники тоже понесли наказание. Поиски Полина начала со стола отчима. Безусловно, такие важные документы он не станет держать на видном месте, но все же она должна была искать везде. Виктор Викторович всегда ценил порядок, поэтому документы хранил исключительно в ящиках, разложенными по папкам, подписанным черной перьевой ручкой. Счета за содержание дома — удивительно маленькие и явно заниженные, отчеты подчиненных по работам в префектурах, планы мероприятий и встреч — здесь все было подготовлено на случай, если кто-то любопытный решит сунуть нос в бумаги Державина. Она закрыла последний ящик и грустно вздохнула, однако взяла себя в руки. Глупо было думать, что все окажется просто. Нужно искать тайник! Полина осмотрела большое кожаное кресло со всех сторон, ощупала спинку и сиденье — ничего. Скатала большой персидский ковер на полу, изучила каждую половицу — снова пусто. Тогда она повернулась к книжным шкафам, возможно, там… Доставала каждый фолиант, пролистывала страницу за страницей на случай, если там вдруг найдется что-нибудь важное, — опять ничего… Вдруг у нее завибрировал телефон. Она вздрогнула, словно кто-то поймал ее с поличным. Дрожащими руками достала из кармана мобильный и с удивлением увидела, что звонит Светлана. — Да? — почти шепотом ответила Полина. — Поли, ты где? Рус и Марина видели, как ты пришла домой, но в комнате тебя нет. — Да… я… — Полина растерялась. Стала озираться в поисках чего-нибудь, что поможет ей выкрутиться, и тут ее взгляд упал на томик Макиавелли. Прижав телефон головой к плечу, она сняла резиновые перчатки, бросила их на кресло, схватила книгу, открыла ее на середине и уселась за стол, прямо на перчатки, изображая, что читает. — Я в папином кабинете, делаю уроки. Нам по философии задали прочитать «Государь» Макиавелли. — А почему не у себя? — Папы же нет, а тут так тихо… и удобно делать записи. — На последней фразе она запнулась, все ее тетрадки были в сумке, которую она бросила на пол рядом со столом. — Ясно, но не думаю, что Виктору Викторовичу понравится, что ты занимаешься в кабинете в его отсутствие, лучше возьми книгу к себе. — В этот момент дверь в кабинет открылась, и Светлана появилась на пороге. Она отключила телефон и убрала его в карман фартука. — Но я звонила узнать насчет полдника. Подавать в пять, как обычно? — А что на полдник? — Полина вдруг почувствовала, как сильно хочет есть. Оказалось, что игра в шпионов отнимает много энергии. — Сэндвичи с тунцом и болгарским перцем. — М-м-м… — протянула Полина, закрыв глаза и чувствуя, как у нее вот-вот потекут слюнки. — Я перекушу у себя. Ты права, лучше я буду делать уроки в комнате. — Ты бы лучше поела в столовой нормально, а потом снова за уроки. — Не хочу терять время. Светлана кивнула и, широко открыв дверь, встала на пороге, ожидая Полину и явно не собираясь уходить без нее. Но Полина не спешила вставать. Она поерзала на кресле и глупо улыбнулась, пытаясь скрыть панику, — резиновые перчатки были слишком яркими, и кухарка точно их заметит, если просто так подняться, и тут Макиавелли не поможет. — Ну, Поли… — Ты иди. Я сейчас. — Поли? Светлана нахмурилась и хотела шагнуть обратно в кабинет, но с улицы послышался какой-то шум, а потом с грохотом хлопнула входная дверь. Кухарка обернулась, и в этот момент Полина выхватила из-под себя перчатки и сунула их свою сумку, прикрыв сверху томиком Макиавелли. — Что такое?! — спросила она. — Не знаю, — пробормотала Светлана. Вслед за ней Полина вышла из кабинета и увидела в гостиной около десятка полицейских вместе с Вадимом и Игорем. — Что здесь происходит? — сурово спросила повариха, принимая на себя обязанности мажордома, которого на время своего отсутствия Державины отпустили. — Ничего особенного, — ответил Игорь. — Эти господа обыщут дом. Все вполне законно и с позволения Виктора Викторовича. — Как это с позволения Виктора Викторовича?! — продолжала возмущаться Светлана, не поверив в глупость, сказанную Игорем. — Вы, видно, не смотрели новости сегодня? — Вообще-то я на работе. Какие новости? — Ну вы вроде как кухарка. Думаю, вам не возбраняется смотреть телевизор, пока кашеварите, — усмехнулся Игорь. — Светлана не кухарка, а старшая помощница по дому, — подал голос Вадим, за что получил благодарный взгляд женщины. — Неважно. В общем, сегодня выяснилось кое-что неприятное о нашем мэре. Оказалось, что он не чист на руку. В мэрии прошли обыски и были обнаружены некоторые документы, на которых стояла подпись мэра. — И нашего отца тоже? — вырвалось у Полины. Она тут же пожалела о своем вопросе — слишком воодушевленно он прозвучал. — Конечно, нет. Виктор Викторович — честный человек. Именно поэтому, когда он услышал о случившемся, лично связался с полицией и предложил обыскать не только свой офис, но и дом. Он сожалеет, что не может сразу же вернуться в Москву, эта поездка слишком важна для здоровья вашей мамы. Думаю, вы знаете, — Игорь выжидающе посмотрел на Полину, и под его пристальным взглядом она податливо кивнула, — семья для Виктора Викторовича всегда на первом месте, поэтому он остался с Виолеттой, но дал добро полиции на обыск. Для него важно отстоять свое честное имя. — Ну раз он дал добро… — развела руками Светлана. — Да. Так что вы, Светочка, можете не волноваться. Лучше организуйте-ка нам кофе и что-нибудь на перекус. Виктор Викторович передал, что я могу распоряжаться вами в его отсутствие. — Игорь подмигнул Светлане, и она, молча проглотив его ехидный тон, направилась на кухню. Пока полицейские обыскивали гостиную, а Игорь распивал кофе, сидя в любимом кресле главы дома, Вадим отвел Полину в сторону. Им было запрещено подниматься к себе, пока шел обыск, но не возбранялось держаться поодаль от полиции. — Как ты? — спросил он, всматриваясь в лицо Полины. — Нормально. Все нормально. — Ты выглядишь… странно. Понимаю, все это очень неприятно. — Он кивнул на копошащихся у антикварного шкафа полицейских. — Но нам-то нечего бояться. — Конечно, — натянуто улыбнулась Полина. На самом деле ее волновало другое: если отчим сам настоял на обыске в доме, значит, точно знал, что никакого компромата на него не найдут. Все, что самой Полине удалось найти, только подтверждало порядочность и честность Виктора Викторовича. Естественно, он ни за что не оставил бы папку дома, когда собирался позвать сюда полицию, и следовательно, забрал ее с собой. Все мечты Полины как можно скорее освободиться от гнета отчима разбились в дребезги, но… она посмотрела Вадиму в глаза и теперь искренне улыбнулась… У них в запасе было несколько дней, чтобы проводить друг с другом все свободное время. — И все же ты выглядишь странно, — заключил Вадим, а Полина только рассмеялась. Полиция обыскивала особняк Державиных до поздней ночи и ушла, когда ни у кого из домочадцев не осталось сил, чтобы навести порядок. Полицейские не церемонились ни с изысканными и хрупкими предметами интерьера, ни с дорогой техникой, ни с антикварными фолиантами. Диванные подушки без наволочек были разбросаны по полу в гостиной, книги стояли стопками под полками, с которых их сняли, распахнутые шкафы демонстрировали свое нутро. В покое не оставили даже комнату Кирилла. Марина пыталась остановить полицейских, но тут вступил Игорь, грубо ее осадив. Но все же старший сержант, руководивший обыском, позволил Марине и Кириллу не дожидаться его окончания в гостиной с остальными и отправиться наверх сразу, как закончили с комнатой мальчика. — И как теперь все это убирать? — вздохнула Светлана, оглядывая гостиную. — Ручками, Света, ручками, — усмехнулся Игорь, поднимая с пола подушку и разглядывая выбившееся из-под ткани белоснежное перышко. — Ладно, не расстраивайся так. Позвони завтра в клининг и пригласи в помощь горничным человек пять. Вместе легко приведете дом в порядок к приезду босса. А пока… — Игорь зевнул и потянулся, — приготовь-ка мне постель в гостевой. Заночую у вас. — А вас приглашали остаться? — Светлана с надеждой посмотрела на Вадима и Полину. — Да, Виктор Викторович, — опережая Вадима, ответил Игорь. — Так что, пожалуйста, поторопись. Я дико устал. — Гостевая комната на втором этаже третья по коридору, — Вадим. — Все, что в ней есть, в твоем распоряжении. Думаю, сам справишься с постелью. Она свежая, нужно только снова заправить после полиции. — То есть Света мне не поможет? — Рабочий день Светланы давно закончился, — сказала Полина. — Ну раз так… — Игорь поднялся с дивана, еще раз потянулся и оскалился, глядя на кухарку — Но если хочешь заработать сверхурочные, можешь прийти помочь. — Пожалуй, воздержусь, — язвительно ответила Светлана и, повернувшись к нему спиной, гордо отправилась в крыло для прислуги. Полина и Вадим поднялись наверх вслед за Игорем и разошлись по своим комнатам. Не прошло и десяти минут, как Вадим тихо проскользнул в Полинину спальню, дверь которой специально была прикрыта лишь наполовину. — У тебя в комнате все не так плачевно, как в моей, — оглядывая легкий беспорядок, сказал Вадим. — Они вывернули все шкафы, но одежду сняли с вешалками, поэтому я ее быстро убрала обратно, а вот это оставлю на утро. — Полина кивнула на письменный стол, где горой лежали ее учебники и тетрадки. — У меня они оставили в целости только папку с рисунками. Даже полиция с бо́льшим уважением отнеслась к моему занятию, чем отец. — Кстати, о нем… — Полина устало села на кровать и вздохнула. — Тебе не кажется странным, что все так вышло? — Что именно? — Смотри, Державин с Виолеттой неожиданно улетают на отдых, хотя еще неделю назад никуда не собирались. В этот момент на мэра находят компромат, приходят с обыском в мэрию. Ты же понимаешь, что такие вещи не происходят просто так? Если под влиятельного человека стали копать, то за этим стоит другой влиятельный человек. А Державину как раз выгодно сместить мэра. — Думаешь, отец устроил мэру подставу? — Думаю, да. — А я уверен. — Вадим опустился на кровать рядом с Полиной и положил руку ей на колено. — Отец совершенно точно стоит за всем этим. И он специально настоял на том, чтобы полиция обыскала его кабинет и дом. — И что нам теперь делать? — Нам? А мы разве можем что-то с этим поделать? Поли, ни ты, ни я не в состоянии тягаться с отцом сейчас. Все, что нам остается, это ждать, когда мы станем достаточно самостоятельными, чтобы начать свою жизнь. А все махинации отца пусть остаются на его совести. Казалось, это был лучший момент, чтобы рассказать Вадиму о существовании компромата на Державина. Полина затаила дыхание и хотела было выложить все про папку, но рука Вадима скользнула выше колена, под ее юбку и чуть сжала бедро. От неожиданности Полина громко выдохнула, и для Вадима это стало знаком, что она согласна… Его глаза вмиг стали темными, как две бездонные пропасти, и Полина тонула в них, не в силах сопротивляться. Она уже не помнила о том, что собиралась говорить, ее разум вновь затуманила любовь.

***

С полудня воскресенья у дома Державиных околачивались журналисты, ожидая увидеть, как вице-мэр прибудет в свой особняк на дорогом автомобиле. Они надеялись сделать отличные снимки, подтверждающие, насколько не по средствам живет Виктор Викторович, однако их ждало горькое разочарование. Примерно в обед у ворот припарковалось обычное такси, откуда вышел Державин собственной персоной. Он дал знак охраннику пропустить машину с Виолеттой на территорию, а сам остался с журналистами, чтобы прокомментировать случившееся. — Нет, для меня это стало настоящим потрясением. Я и не подозревал… — Конечно, следовало бы вернуться, но моя супруга… Я не мог ее оставить в момент, когда ее здоровье под угрозой… — Да, я готов взять на себя все обязанности градоправителя. Откровенно говоря, ничего нового я тут не узнаю. Главное — забота о наших горожанах… — Благотворительный бал безусловно состоится. Я лично займусь его организацией… — Что вы? Я не собираюсь ни от кого скрываться, поэтому настоял, чтобы полиция обыскала и мое рабочее место, и мой дом. Я всегда считал, что власть должна быть открытой. Я бы и вас спокойно пригласил в свой дом прямо сейчас, но вы же понимаете, что после разлуки с детьми, я должен в первую очередь уделить внимание им. Довольный собой Виктор Викторович не спеша шел через сад к дому. За его спиной слышались щелчки фотоаппаратов, но он не обращал на это внимания. Он чувствовал себя королем среди голодной челяди: пусть эти людишки порадуются тем крохам информации, которые он им дал, пусть поспешат к своим лэптопам, чтобы скорее написать статейки о том, какой благородный их вице-мэр. Подойдя к дому, Державин гордо поднял голову и важно взошел по ступеням, ощущая, что для него наступает новый этап в жизни. На будущих выходных правительство Москвы устраивало благотворительный бал, и на этот раз править им будет он. Этот праздник станет знамением его триумфа. Еще раз он доказал себе, что способен покорить любую вершину. Никто и никогда не посмеет встать на его пути, и даже если такой смельчак найдется, он сотрет его в порошок, как сейчас поступил с мэром.

***

Начало июня в столице выдалось таким жарким, словно Москва находилась не в европейской части России, а в знойной Португалии. Школьники с трудом могли сосредоточиться на учебе и подготовке к экзаменам, и Полина была рада, что ЕГЭ ждет ее только через год, а сейчас она с отличием закончила десятый класс. Последняя неделя в школе была как никогда напряженной. Учителя, будто сговорившись, оставили аттестационные контрольные напоследок, и это не говоря о проверочных, подготовительных к ЕГЭ тестах. Сутки напролет Полина сидела над учебниками, чтобы как можно лучше сдать все работы, и отчаянно мечтала о том дне, когда оставит школу хотя бы на три месяца. Однако ее желаниям не суждено было сбыться: приемные родители настояли на летней школе, а это означало, что три раза в неделю Полине все равно придется ходить на занятия, а в свободное время выполнять домашние задания. Такое решение было продиктовано отнюдь не сомнениями Виктора Викторовича в способностях падчерицы. Новые обстоятельства, а именно временное градоуправление и подготовка к выборам мэра требовали присутствия всех детей дома, поэтому Полину не получилось отправить в летний лагерь, но и допустить, чтобы она праздно слонялась по дому, Державины не могли. — Ну что ты, Поли? — вздохнула Виолетта, глядя на грустную Полину. Она только что помогла падчерице собраться к благотворительному балу и думала, как только Полина увидит себя в зеркале, сразу же забудет о том, насколько легко родители лишили ее долгожданных каникул. Виолетте всегда поднимали настроение красивое платье, прическа и идеальный макияж. Вот и сегодня, проснувшись с дикой мигренью и в дурном расположении, уже к обеду она воспрянула духом, предвкушая свой дебют в качестве хозяйки бала такого уровня. Поскольку Виктор Викторович чуть ли не с первыми лучами солнца уехал на работу, Виолетта позволила себе пропустить завтрак и как следует выспаться. Проснувшись в десять, до полудня она не поднималась с постели, страдая то ли от пониженного давления, то ли от виски, выпитого накануне. Светлана подала ей завтрак в спальню: омлет на обезжиренном молоке, слабосоленую лососину и тарелку фруктов, но Виолетта ограничилась лишь крепким кофе. Она пришла в себя только после соленой ванны. Расслабляясь в ароматной, чуть теплой воде, Виолетта разглядывала свои длинные загорелые ноги и думала, что они ничем не хуже ног ее семнадцатилетней падчерицы. Она коснулась пальцами лица, чувствуя идеально гладкую кожу… У нее не было ни единой морщинки, а щеки светились свежим румянцем, даже сейчас, после хмельной ночи и такого отвратительного утра. Она провела ладонью по груди — груди молодой женщины, все такой же полной, с аккуратными бутонами сосков. Опустила руку ниже, на плоский живот, который с такой гордостью демонстрировала в раздельном купальнике. Виолетта была молодой, красивой, но… увядшей. По ее щекам покатились слезы, а ладонь, лежавшая на животе, сжалась в кулак. Накануне Виолетта была у врача. Вот уже полторы недели, как у нее была задержка, и она чувствовала невероятный подъем от скорого материнства. Она была уверена, что на этот раз все будет по-другому, она всем сердцем полюбит своего ребенка, наконец почувствует, что у нее есть настоящая семья. Она купила в аптеке тест, но не решилась его сделать, предпочтя сразу записаться к врачу. Ее гинеколог, заслуженный врач, отличный специалист, хмуро смотрел на бумаги с результатами анализов. До этого он задал миллион вопросов о ее самочувствии — головокружение, тошнота, перепады настроения? Вас бросает в жар, а потом чувствуете холод? Случается одышка? Виолетта не понимала, к чему он клонит, но чувствовала, что здесь что-то не так. Почему он не поздравит ее с будущим материнством? — Виолетта, боюсь, вы ошиблись, — тяжело вздохнув, сказал доктор. — В каком смысле? Я не беременна? — Нет. У вас начинается климакс. — Климакс?! — вспылила Виолетта и даже вскочила со стула. — Климакс?! По-вашему, я старая?! — Нет, что вы. Но такое случается. Ранний климакс не редкость, это тридцать-сорок лет, а вам уже за… Многие женщины живут с этим. — Но… но я… я — не многие! Виолетта никому не сказала, что ее организм увядал. Особенно она боялась признаться в этом мужу. Каждая его измена ножом ранила ее сердце, хотя за столько лет она научилась с ними мириться, всегда прощала его и искала причину в себе. В последнее время Виктор Викторович был внимательным, заботливым, учтивым, любящим. Он согласился на ребенка, и Виолетта была уверена, что малыш сплотит их еще больше, но ее климакс все разрушил. К тому же она боялась, что стареющая жена могла бы подтолкнуть Виктора Викторовича в объятия молодой девушки. Стоя в комнате Полины, любуясь ею как своим шедевром, Виолетта искренне не понимала ее грусти. Несколько часов назад, когда она, выбравшись из ванны, затянув потуже махровый халат, увидела свое вечернее платье и разложенную перед зеркалом косметику, ее настроение мгновенно поднялось. Предвкушая, как будет блистать этим вечером, Виолетта отбросила все дурные мысли и вновь почувствовала, а потом и увидела в зеркале свою красоту и молодость. Поэтому ей было совершенно непонятно, как, будучи настоящей красавицей, перед которой распахнуты все двери в блестящее будущее, можно грустить из-за какой-то летней школы. В конце концов, Полина никогда не испытывала трудностей в учебе, а значит, эти три дня в неделю для нее ерунда. — Давай скорее пойдем вниз. Лучше раньше приехать на прием, — сказала она. — Мне нравится твой настрой, Поли. Ты права, нельзя заставлять папу ждать. Виолетта подошла к Полине, обняла ее и снова посмотрела в зеркало. Они стояли рядом и выглядели как сестры: Полина — чуть старше своих семнадцати, а Виолетта — значительно моложе своих «за…». И все же в этот момент мачеха осознала безумную зависть к падчерице. Эта зависть давно уже жила в ней, с самого момента появления приемных детей в доме. Стоило только увидеть эту светловолосую девочку, Виолетта подсознательно готовилась к соперничеству с ней. Возможно, именно это не позволило ей полюбить падчерицу. Иногда случались моменты симпатии и даже подобие некой нежности по отношению к Полине, но потом все возвращалось на круги своя. Улыбка сошла с лица Виолетты. Она отпустила Полину и, не сводя глаз с ее отражения, холодно произнесла: — Иди.

***

Семейство Державиных прибыло в зал приемов первым, чтобы, как полагалось, встречать гостей. Во избежание неприятных инцидентов Кириллу было позволено остаться дома, и это стало облегчением и для Полины, и для Марины. Медсестра пообещала увлечь мальчика какой-нибудь игрой до девяти, пока не позвонит Полина, чтобы пожелать ему добрых снов. Стоя у подножия парадной лестницы в доме приемов правительства, Виктор Викторович и Виолетта с одной стороны и Вадим с Полиной — с другой, приветствовали важных гостей, знакомых только Державину. И если Виолетта чувствовала себя вполне комфортно в этой роли, то Вадим и Полина неуверенно мялись. К ним то и дело подходили, протягивали руки, что-то говорили о Державине, но при этом на обоих смотрели свысока, словно молодежи здесь не место. — Выпрямься, не стой дугой, — прошипел Вадиму Игорь. — И сестрица твоя пусть улыбку натянет. Как по команде Полина улыбнулась, но только затем, чтобы Игорь поскорее оставил их в покое. — А у него какая роль? — шепотом спросила она у Вадима. — Следит за нами, — усмехнулся Вадим. — Отец боится, что мы все испортим, а сам за нами присмотреть не может. — Какой кошмар, — вздохнула Полина. — Скорей бы все это кончилось. Скорей бы вообще домой, это платье… и туфли. — Ты не похожа на себя. Кажешься старше. — Знаю. Полину нарядили в фисташковое платье с глубоким декольте, благоразумно прикрытым колючим кружевом. Ее образ сочетал в себе роковую красоту и невинность. Стилисты отказались от обычного естественного макияжа в пользу глубокого смоуки-айз, губы ее сверкали блеском, а светлый хайлайтер, умело нанесенный на скулы и переносицу, делал ее лицо у́же и острее. Полина удивилась тому, что отчим и мачеха выбрали для нее такой образ. Она не догадывалась, что на этом вечере будет выставлена перед влиятельными толстосумами в качестве товара. Для Виктора Викторовича она была приятным бонусом, который можно использовать на выгодной сделке, и бал стал лучшим местом этот бонус показать. С трудом выдержав сорок минут на высоких каблуках, Полина под руку с Вадимом двинулась в зал, где гости уже дегустировали закуски и пили непатриотичное французское шампанское. Она была рада тому, что среди сотни незнакомцев сможет быть рядом с Вадимом, и поэтому чувствовала себя спокойно. Но как только они вошли в распахнутые двери залитого светом зеркального зала, кто-то взял ее за руку и требовательно потянул в сторону. — Что? Игорь? — Тебе нужно пройти к отцу. Он представит тебя своим новым и крайне важным знакомым перед своей речью, — сказал Игорь и бросил хмурый взгляд на Вадима. — А тебе велено идти к Силаеву. Он здесь с женой и дочерью. Дочь терпеть не может молодую мачеху, поэтому тебе нужно занять ее, чтобы не портила праздник свой кислой миной. Казалось, Вадим хотел что-то сказать, но Полина легко качнула головой. На этом вечере они были несвободны и все, что могли, — это подчиниться. Пробираясь сквозь толпу гостей, чувствуя тошнотворный смешанный запах женских и мужских духов, Полина с трудом передвигала растертые в кровь ноги, но Игорь, ни на секунду не выпускал ее руки из своей и продолжал тянуть вперед. Все представление заняло несколько минут, и Полине было позволено уйти, только куда — она не знала. Вадим оказался слишком далеко. Она видела его спину в другом конце зала, а рядом с ним разглядела худую темноволосую девушку. Когда под шум оваций Виктор Викторович начал свою речь, Полина попыталась продвинуться чуть ближе к Вадиму, надеясь, что он сам ее заметит, только он был действительно увлечен беседой с новой знакомой и даже не взглянул в сторону Полины. Мгновенно жгучая ревность впрыснула яд в ее сердце. В памяти всплыли неприятные воспоминания, как отчим гордо заявил, что Вадим стал мужчиной, изменив ей. Принеся гордость в жертву любви, тогда Полина смогла простить, но сейчас? Станет ли Вадим спать с другой в угоду отцу? Будет ли врать ей об этом? Сможет ли она вновь принять его неверность? Полина не знала, как поступит, но совершенно точно понимала, что не может просто так смотреть на то, как другая улыбается ее возлюбленному. Как она поглаживает его по плечу. Как он берет с подноса два бокала с шампанским и один протягивает ей. Полина шагнула к ним… В этот момент в зале приглушили свет и зазвучала музыка, «Вальс цветов» Чайковского. Центр зала вмиг опустел, а гости, разбившись на пары, открыли бал. Одна из таких пар — Вадим и его темноволосая знакомая. Они пронеслись мимо Полины и даже не заметили ее грустного лица. — Не стой мумией, идем танцевать, — шепнул ей на ухо неизвестно откуда взявшийся Игорь. Он отвесил галантный поклон и протянул руку, но Полина осталась стоять каменным изваянием. — Не будь дурой, идем танцевать. Полина вложила ладонь в его руку и закружилась по залу. Игорь вел уверенно, словно всю жизнь занимался бальными танцами, и даже когда она оступилась, сумел поддержать ее так, будто это было специально подготовлено. В какой-то момент его движения стали чуть медленнее, ведомая Полина подстроилась под его ритм и тогда заметила, что рядом с ними оказался Вадим. Поддерживая за талию свою партнершу, сжимая ее ладошку в своей руке, он не сводил глаз с Полины. Его злой взгляд заставил ее поежиться. Она сразу поняла, что Вадим ревнует, и почувствовала дурацкое злорадство. Но это длилось лишь мгновение, несколько шагов — и они с Игорем оказались в другом конце зала. — Ему не нравится, что ты со мной танцуешь, и это не потому, что ему не нравлюсь я, — усмехнулся Игорь. — О чем ты? — испуганно спросила Полина. — Смотри вправо, — шепнул Игорь, почти коснувшись губами ее уха. Полина обернулась и снова увидела рядом Вадима с его партнершей. Его губы были плотно сжаты, а взгляд стал еще более диким. Рука Игоря скользнула вверх по спине Полины и затем вниз, чуть ниже талии, словно в танце он пытался ласкать ее тело. Вадим сделал резкий поворот в их сторону, и его партнерша оступилась, громко ойкнув. Заметив их опасную близость, Игорь повел Полину быстрее, и они оказались среди пар незнакомцев. — Зачем ты это делаешь? — разозлилась Полина. — Забавно видеть его ревность. Хотел проверить, насколько у вас все серьезно — есть ли чувства или вы только шалите за спиной у родителей. — Что?! — Удивительно, как это Державин еще не заметил, что его сынуля оприходовал падчерицу. Он, кстати, гордится тем, что ты девственница. А вот я никак не могу забыть твои тихие стоны. — Я… я не понимаю, — прошептала Полина, чувствуя, как липкий страх сковывает тело, не давая танцевать в ритме с Игорем. — Когда был обыск в вашем доме, я сразу заметил, что вы с Вадимом как-то слишком близки. Я не лег спать сразу. Выключил свет и стал ждать. Как выяснилось, не напрасно. Я пошел к твоей спальне, думал, что смогу тихо приоткрыть дверь, но вы заперлись. А вот шторы на окнах так и не задернули. — Ты… подсматривал через окно? — У вас очень удобный карниз. Полина закрыла глаза. Она отлично помнила, как сама лезла по этому карнизу, чуть не застигнутая отчимом. Тогда этот выступ ее спас, а теперь — рушил жизнь. — Что ты хочешь? — прямо спросила она, не побоявшись посмотреть Игорю в глаза. — Ты же не слишком близка с родителями. Почему? — Что?.. — Отвечай. — Потому что они мне не родители, а опекуны. Я люблю их точно так же, как и они меня. — То есть не любишь? — Понимай, как хочешь. — Какие отношения у Виктора и Виолетты? Я имею в виду дома, когда нет посторонних? — Перед нами они так же играют. — Но ты это заметила, значит, знаешь, что там творится на самом деле. — Нет… Только предполагаю. И вообще, зачем тебе все это?! — Мне нужна информация, и ты мне будешь ее предоставлять. Я хочу знать о Державиных все: что они едят на завтрак, куда ходят, с кем говорят, как ладят между собой. В обмен на это я сохраню вашу маленькую тайну. Танец закончился, Полина отступила, но Игорь ухватил ее за руку, не давая уйти, и, как только зазвучала следующая мелодия, она снова оказалась в его цепких объятиях. — Я не хочу больше танцевать. Я растерла ноги, — едва не простонала Полина. Ей хотелось расплакаться и позвать на помощь. — Мы не договорили. Обещаю, что, как только мы закончим, я тебя отпущу и даже замолвлю словечко перед Державиным, чтобы ты смогла уехать домой. — Зачем тебе все это знать? Для чего? — Дорогая моя, информация — это сила. Я хочу сделать блестящую карьеру и для этого должен знать все о своем боссе, мне нужно предугадывать каждый его шаг, быть всегда на высоте. — Это мерзко. — Жизнь вообще штука мерзкая. Но не понимаю, что тебя так смущает в моей такой небольшой просьбе. Ты все равно не любишь папочку. Да и твоя помощь мне не принесет никому вреда, только пользу. А вот если Державин узнает о том, что вы творите с Вадимом… Вряд ли он оставит вас под одной крышей. А поскольку сын ему сейчас нужен под боком, то избавится он от тебя. Подумай о своем больном брате. — Хорошо, — пролепетала Полина. — Что? Не расслышал, — усмехаясь и смакуя свою победу, сказал Игорь. — Я согласна.

***

Вадим обошел весь зал, но так и не нашел Полину. Она словно испарилась, и это его сильно тревожило. Самые нелепые мысли лезли в голову, перед глазами стояла ужасная картина: его девочка в лапах Игоря. Ревность застилала глаза, ярость лишала разума, и благоразумие напрочь его оставило. Вадим не думал ни о ком, кроме Полины. Поэтому, когда его новая приятельница, брошенная им посреди зала в одиночестве, нашла его и спросила, что случилось, он грубо ответил, чтобы она отвязалась. Не привыкшая к такому обращению девушка обиженно надула губки, надеясь, что Вадим быстро одумается и попросит прощения, но он равнодушно прошел мимо и затерялся в толпе гостей. Как назло, мобильный Вадима разрядился, а зарядки с собой не было. Тыльной стороной ладони он стер пот со лба — в зале было душно, а в черном смокинге невыносимо жарко. Стоило бы зайти в мужскую комнату освежиться, но Вадим не мог позволить себе терять время зря, когда Полине могла понадобиться помощь. Проходя мимо стеклянных дверей курительной комнаты, он мельком бросил туда взгляд. Там, в компании мужчин, он увидел Игоря с сигарой в зубах и, не раздумывая, направился к нему. — Вадим? Сигару? — совершенно не удивившись его появлению, спросил Игорь, указывая на лакированную коробку кубинских Cohiba Behike. — Где Полина? Что ты с ней сделал?! — прохрипел Вадим, не обращая внимания на мужчин вокруг. — Успокойся. Тише. — Игорь подскочил к нему и, схватив под локоть, оттащил в пустой конец комнаты и только там отпустил. — Ты как себя ведешь? Папочка с тебя три шкуры спустит и с меня заодно, что не уследил. — Где Полина? Я не могу ее найти! Она же была с тобой. — Твоя Полина уехала домой. Ее присутствие здесь больше не требовалось, а она так растерла ноги, что не могла ступить, не то что танцевать. Ваш отец отпустил ее, а я посадил на такси. — Ясно. Тогда я поехал. — Вадим развернулся и хотел уйти, но Игорь со скоростью молнии опередил его и преградил путь. — Ты куда собрался?! Тебя не отпускали! — Плевать. Передашь отцу, что я уехал. Толкнув Игоря плечом, Вадим пошел на выход. До самой улицы он думал, что его попытаются догнать, остановить, вернуть обратно, но никто за ним так и не последовал. Сняв в ближайшем банкомате наличные с кредитки, он поймал машину и попросил отвезти его домой. Когда Вадим приехал, еще не было и одиннадцати, но в особняке уже погасили свет. Он обошел дом и увидел мерцающий огонек ночника лишь в одном Полинином окне и только тогда почувствовал облегчение — его девочка действительно дома. Наспех разувшись в прихожей, он бросился наверх. Перед дверью Полины на мгновение замер, но все-таки негромко постучал. — Да? — раздался ее нежный голос, а потом тихие шажки, и дверь открылась. — Вадим? Полина была одета в домашнее, она распустила волосы и смыла макияж, превратившись в себя прежнюю. Но Вадим сразу заметил ее покрасневшие глаза и мокрые от слез ресницы. Это стало подтверждением гнусных подозрений по поводу Игоря. Вмиг его охватила та самая ярость, которая вроде бы уже отступила. — Ты плакала?! Это Игорь?! Что он сделал?! — Вадим шагнул в комнату и схватил Полину за плечи, совсем не рассчитав силы. — Ай! Мне больно! — вскрикнула она и попыталась отстранить Вадима. — Пусти. — Что он тебе сделал? Он домогался? Он касался тебя как-то?.. — О чем ты?! Нет! Игорь и пальцем меня не тронул. Он бы не посмел. — Тогда что? Почему ты плачешь? — Теперь Вадим совершенно терялся в догадках, но отчего-то сразу поверил Полине, что дело не в помощнике отца. — Кто тебя обидел? — А почему ты вернулся так рано? Где родители? — Я вернулся, потому что не смог тебя найти, потом узнал, что ты уехала. — А как же твоя новая знакомая? Разве ты не должен был проводить этот вечер с ней? Вы так танцевали, и… и… На глаза Полины вновь навернулись слезы, и она яростно стерла их рукавом кофты. А Вадим стал понимать их истинную причину, хотя с трудом мог поверить, что дело в простой ревности, которой он сам стал причиной. — Ты плачешь из-за меня? — наконец спросил он. — Я не хочу это терпеть. Я не могу так. Если тебе придется близко общаться с другими девушками по просьбе отца… — Но ничего же не было. Мы только танцевали. — А если бы он попросил о большем? — Поли… — Вадим шагнул к Полине, обнял ее, и она обмякла в его руках, словно тряпичная кукла. Он был готов ненавидеть себя за то, что стал причиной ее слез. Снова его девочка страдала из-за него. Такая нежная, ласковая, красивая, она заслуживала лучшего… не его. Вадим знал, что совершенно ее недостоин, но отказаться от нее уже не мог. Полина стала его воздухом, смыслом его жизни, самой жизнью… Он понимал, что никогда ее не отпустит и был готов бороться за нее, доказывать свою любовь, только бы она не прогнала его. Но этого не требовалось. Полина вновь позволила Вадиму остаться… Он уснул быстро, вдыхая аромат Полининых волос, прижимая к себе ее горячее обнаженное тело. Он должен был бы спать безмятежно, вот только даже во сне его не покидала тревога. Чувство вины за этот вечер возродило более глубокое раскаяние за грех, который невозможно искупить. Вадим стал метаться по кровати, его лоб покрыла испарина, губы шевелились, словно он читал молитву. — Вадим? Милый? — Полина попыталась его разбудить, но он не просыпался. — Милый, проснись, это сон, только сон. — Нет… Нет… Нет… я не убивал. Не убивал. — Кого? О чем ты? — Виталика. Я его не убивал. После этих слов тело Вадима обмякло, будто дурной сон растворился, подобно дыму. Его лицо вновь стало спокойным, губы больше не двигались. В комнате снова воцарилась безмятежная тишина, словно ничего и не было: ни сейчас, когда прошлое всплыло в его подсознании, ни много лет назад, ночью, когда навсегда изменилась жизнь Вадима.

***

Как верна старая добрая поговорка о том, что знание — это сила. Знание дает возможность принимать верные решения, делать правильные выводы, действовать точно, достигать цели. Но еще знание может стать причиной конца… Правда, которую так трепетно Вадим скрывал от Полины, могла навсегда ее отвернуть от него. Он знал, что его поступку не может быть оправдания, даже любовь не сможет выстоять, если истина выйдет наружу. Полина никогда не примет убийцу, каким на самом деле был Вадим.