Cold, But I'm Still Here

Бззз… Клик-клик-клик… Бззз… Клик-клик-клик… Марк тяжело вздохнул в темноту. Он повернул голову к будильнику на прикроватной тумбочке. 2:26 утра. А потом перевёл взгляд на кровать соседа по комнате. Из-под одеяла виднелся тусклый свет, скорее всего, от экрана мобильного. И так продолжается уже месяц. Если Джексон не спал, он буквально срастался с проклятым айфоном и с кем-то переписывался. Ещё раз вздохнув, Марк прочистил горло, надеясь привлечь внимание парня. — Джексон, — наконец-то, кликанье прекратилось, а сосед выглянул из-под одеяла. — Прости, хён. Я тебя разбудил? — спросил он. Марк с трудом видел его лицо в темноте. — Почти половина третьего. Не думаешь, что пора спать? — поинтересовался Марк, пытаясь не показывать своего раздражения. — Ой! Не думал, что уже так поздно. Через пару минут ложусь. Засыпай, хён, я уйду в гостиную, чтобы тебе не мешать. Спокойной, — и с этими словами младший поднялся с кровати и тихо вышел из комнаты прежде, чем Марк успел открыть рот. Ну, он немного не это имел в виду. И, кстати, за последние три дня это была самая длинная реплика в его сторону. Очередной вздох. Теперь в темной комнате он был один — только он и его мысли. Это началось месяц назад. Джексон всегда был приставучим и не стеснялся показывать свою привязанность к Марку. В начале старшего это беспокоило, а потом он привык, даже стал наслаждаться тем, что Джексон мог обнять его со спины или в шутку лечь на него. Парень привязывался с каждым днём всё больше, хотел держать его за руку в ответ или обниматься. А потом это прекратилось. Без предупреждения. Внезапно. Милый и прилипчивый стал холодным и сдержанным практически за день. Марк смутно подозревал, что эта перемена связана с человеком по ту сторону телефона. С тех пор как Джексон начал сниматься в «Соседях», из его рта постоянно выходит Ёнджи это, Ёнджи то. Сначала Марк не обращал на это внимания. В конце концов, Ёнджи была новым другом Джексона, а тот по своей натуре всегда принимал всё близко к сердцу. Марк понимал, что через некоторое время ажиотаж Джексона утихнет, и он вернётся к прежнему себе. О, как же он ошибался. Стало хуже, чем было. Китаец продолжал талдычить о девушке. «Хён, отгадай, что мы с Ёнджи делали на выходных» или, любимое в списке Марка, «Ты смотрел эпизод этой недели, хён?». Конечно же, он смотрел. Это был его личный сорт пыток. Каждую неделю ровно на час Марк настраивался на просмотр очередного эпизода «Соседей», в котором Джексон и Ёнджи весело проводили вместе время. И это сводило его с ума. Ведь он даже не мог ненавидеть девушку. По настоянию Джексона он встречался с ней пару раз, и она была чертовски обаятельна. Марк снова посмотрел на часы. 5:14. Кажется, больше он сегодня не заснёт. Марк медленно поднялся с кровати, потянулся, избегая смотреть на своё отражение в зеркале. Он уже неделю не мог нормально выспаться. Он знал, как ужасно выглядит, но если что, у визажистов не было никаких проблем с тем, чтобы лишний раз ткнуть его в это носом. Марк медленно побрёл на кухню, думая о том, что было бы неплохо приготовить для остальных завтрак, раз он больше не собирается спать. Он боковым зрением заметил фигуру на диване и подпрыгнул от неожиданности, но потом до него дошло, кто это. Джексон перегнулся через подлокотник дивана, видимо, вырубившись, так и не успев добраться до кровати. Марк подошёл ближе и посмотрел на младшего. Джексон всегда выглядит умиротворенным во сне — его лицо полностью расслабляется, словно ничто в мире не доставляет ему проблем. Марк тихо и аккуратно поднял младшего, принёс его в их общую спальню и положил на кровать. Он укрыл его одеялом, а потом на цыпочках вышел из комнаты, закрыл дверь и облокотился на неё, напоминая себе, что не должен быть зол на Джексона из-за того, что тому нравится Ёнджи. В конце концов, Джексон не виноват, что Марк в него влюбился. Прошло ещё четыре дня, Марк и Джексон практически не разговаривали. На каждый вопрос Марка Джексон отвечал так коротко, как только мог. Несмотря на это, Марк продолжал пытаться. Ведь в начале их дружбы именно Джексон всеми способами старался завладеть вниманием Марка, может, теперь пришла его очередь. Ребята находились в тренировочном зале, все семеро решили сделать небольшой перерыв, а потом продолжить тренировать новый танец. Марк знал, что Джуниор и Джейби не сводили с него глаз и беспокоились из-за его очевидного недосыпа. Они как-то раз загнали его в угол и попытались выведать у него причину его тревог. Но не то, что бы он мог с ходу выдать им правдивое «Я влюблён в Джексона, а он игнорирует меня уже месяц. Каждый раз, когда он так очевидно меня не замечает, моё сердце словно пронзают ножом». О да, было бы восхитительно. Но вместо этого он отмахнулся, натянул улыбку и убедил их в том, что он в порядке, просто устал. Он не удивился скептическим и недоверчивым взглядам друзей на такую наглую ложь. Но, кажется, они решили просто продолжать издалека наблюдать за ним, и его это устраивало. Слишком много вопросов, и Марк боялся, что может сломаться. Он не спал несколько дней, а те редкие часы сна, которые ему удавалось урвать, сопровождались кошмарами. В которых Джексон его ненавидит, в которых Джексон от него уходит. Эти кошмары разрывали его сердце на части. Он сделал глубокий вдох и поднялся с пола. Пришло время для его ежедневной дозы разочарования. Марк подошёл к Джексону, который уткнулся в свой телефон и что-то печатал. Какая неожиданность… — Джексон? — А? — и всё. Парень даже не потрудился поднять на него глаза. Марк почувствовал, как сердце сдавило, будто в тисках. — Не хочешь погулять сегодня после занятий? После акробатики у нас нет планов. — Ээм… — Марка понесло дальше, он пытался соблазнить младшего прогулкой прежде, чем тот ответит категоричным «нет». — Мы можем пойти в торговый центр и поесть где-нибудь. Повеселимся, а потом я угощу тебя мясом. Ты же любишь мясо! — Ну… Понимаешь… — Блять. Он снова откажется. И тут Марк решился сделать то, что обычно не решается, потому что отчаянная ситуация требует отчаянных мер. Он отбросил в сторону гордость и вытащил своё секретное оружие: эгьё. — Джекс~ Джексоооонн… Пожалуйста? — надувает губы, — Мы уже давно никуда вместе не выбирались. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста~~~ Господи, просто убейте его сейчас. Если это не сработает, Марк прикончит себя сам от стыда. Но нет. Это должно сработать! Джексон никогда не говорил «нет» эгью Марка. — Прости, чувак. У меня планы, — до этого момента, видимо. Марк почувствовал боль от того, как забилось сердце, и проглотил ком в горле, а потом заговорил снова. — С кем? — Марк не хотел знать ответ, но каким-то образом вопрос сорвался с его губ прежде, чем он успел осознать. — Ёнджи. — О, понятно. Тогда в следующий раз, — Марк слышал себя как со стороны, отходя назад. В душе ему было гадко. Он не мог не чувствовать себя разочарованным и огорчённым. Добавьте к этому тот факт, что Джексон так ни разу и не взглянул на него за всё время разговора, и Марк не был уверен, а стоит ли пытаться дальше. Он прогнал подступившие слёзы. Он не заплачет. Остаток тренировки прошёл как в тумане, тело двигалось на автомате, но разум был где-то далеко. Марк понимал, что его движения получались смазанными и нечёткими, но ему было всё равно. Что он теперь должен делать? Если тренировка с группой прошла ужасно, то акробатика — отвратительно. До этого были хотя бы все мемберы. А здесь — только Марк и Джексон. И снова его тело двигалось само, а сознание уплыло. Но в отличие от тренировки, где на него не делали упор, в акробатике такое не прокатило. И это стало предельно очевидным, когда он почувствовал острую боль в руке, делая колесо. Запястье дрогнуло, и он всем телом упал на пол. — Марк! Запястье словно горит в огне от боли. Он пытался подняться, или хотя бы принять сидячее положение, когда тренер и Джексон подбежали к нему. — Сиди спокойно, — сказал тренер, — Не повреди себе ненароком ещё что-нибудь, — он аккуратно потрогал запястье Марка, убирая руки, когда тот зашипел от боли, — Ну, это не перелом. Скорее всего, растяжение. Именно поэтому не стоит думать о посторонних вещах во время тренировки! — парень ойкнул от внезапного подзатыльника, — Иди домой и отдохни. Последнюю неделю ты еле на ногах держишься, — тренер перевёл взгляд на Джексона, который молча наблюдал, закусив от волнения нижнюю губу. Марку захотелось смеяться. Оказывается, всё, что ему нужно было сделать, чтобы обратить на себя внимание, это ушибиться. Нелепость какая, — Джексон, отвези Марка домой и останься с ним, ему может понадобиться врач. На сегодня вы оба свободны. Когда дверь за тренером захлопнулась, в комнате наступила тишина. Напряжение стало практически ощутимым, хоть ножом режь. Марк пошевелился, чтобы подняться с пола, Джексон кинулся ему помогать, придерживая за здоровую руку. Но Марк уже не мог заставить себя быть дружелюбным. Запястье адски болело, и первый раз, когда на него обратили внимание, произошёл лишь тогда, когда он почти сломал кость. Он закатил глаза и смахнул руку Джексона. — Не волнуйся, я смогу добраться до дома сам, — Марк подошёл к своим вещам, не думая о том, что повёл себя сейчас слишком отстранёно и холодно. Ему больно. А сердцу в 100, нет, в 1000 раз больнее, чем запястью, и луч света в его жизни тускнел с каждым мгновением, — Не хочу, что бы ты пропустил своё свидание, — направляясь к двери, он услышал слова, от которых в ступоре застыл. — Я его отменю, — голос Джексона прозвучал тихо и несколько смущённо, — Мы пойдём домой, ты отдохнёшь, а потом мы можем прогуляться, — И лишь из-за этих слов луч в мире Марка стал ярче. Он обернулся, и его лицо озарила широкая улыбка, первая за недели. — Правда? — Джексон выдал небольшую улыбку и нагнулся за своим рюкзаком. — Ага. Будет весело, пошли, — и опять же, луч стал ещё ярче. Может этого не так уж и много, но, Господи, в этот момент, когда он хоть что-то значит для Джексона, он чувствует, что может дышать. Когда ребята добрались до общежития, Джексон последовал за Марком в их комнату, чтобы удостовериться, что парень удобно устроился на кровати, а потом направился к двери. — Ты куда? — спросил Марк, выпрямляясь. — В гостиную. Не хочу потревожить твой сон. Просто крикни, если тебе что-то понадобится, — с этими словами китаец вышел из комнаты, аккуратно закрывая за собой дверь. И впервые за несколько недель Марк спал без кошмаров. Хотя, через полтора часа он проснулся от боли, потревожив во сне повреждённое запястье. Он чувствовал пульсацию, распространяющуюся по всему телу, и покрылся потом. Аспирин. Ему нужен аспирин. — Джекс! — позвал он, но не получил ответа. Может, он крикнул недостаточно громко? — Джексон! — и снова ничего. Ладно… Может, тот в наушниках. В конце концов, он бы не стал слушать музыку громко, раз Марк пытался заснуть. Со вздохом, Марк поднялся на ноги, немного шатаясь, мир немного покачнулся, но потом встал на своё место. Должно быть, слишком быстро встал. Он прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку воды и нашёл аспирин, а потом бросил взгляд в сторону гостиной и замер. Глаза заволокло красной пеленой, когда он увидел Джексона, уткнувшегося носом в свой чёртов мобильный — без наушников — так что, ничто не могло помешать ему услышать Марка. Старший чувствовал, как кровь закипала от гнева, пока это чувство резко не прошло, бросая его в холод и кристально чистое ничто. Марк слышал, что в гневе люди не понимают, что творят. Но не Марк. Он точно знал, что делает, осознавал с пугающим спокойствием. Он схватил бутылку воды и подошёл к Джексону, тот даже не поднял голову. Марк открутил крышку бутылки, сделал маленький глоток, а потом вылил оставшуюся воду Джексону на голову. Парень взвизгнул, подпрыгнув на диване, и с неверием уставился на Марка. — Какого чёрта?! — Сядь, блять, на место и заткнись, потому что мне есть, что тебе сказать, Джексон, ёбанный, Ван, — произнёс Марк, даже не повышая голос. Внутри у него будто сформировалась ледяная глыба. — В чём, блин, твоя проблема?! — прокричал Джексон, собираясь оттолкнуть Марка. Но тот не собирался ему уступать. Больше нет. Он толкнул Джексона обратно на диван. — Сел. Блять. На. Место, — повторил Марк, не контролируя холод в голосе. Он видел, как Джексон раскрыл рот и округлил от шока глаза. — Марк? — звучал почти напуганным. Отлично. — Слушай сюда, Джексон Ван, потому что после этого разговора всё закончится. Я устал, меня тошнит от всего этого дерьма. Последний месяц ты вёл себя по отношению ко мне как мразь. Я не знаю, что такое хреновое сделал, чтобы разозлить тебя или заставить меня ненавидеть, но с меня достаточно. Я старался быть твоим другом. Я пытался. — Марк — — Я не закончил, мать твою. Заткнись. Я понял, что тебе нравится Ёнджи. Рад за тебя. Но это не даёт тебе право относиться ко мне как к куску дерьма. Я не заслужил такого. И устал. Так что, хватит. Для фанатов мы будем делать вид, что всё хорошо. Фансервис на сцене и на шоу — ладно. Но вне камер, только, блять, попробуй прикоснуться ко мне. Не трогай меня, не разговаривай со мной. Для тебя это должно быть легко, ведь именно так ты поступал последний месяц, — Марк иронично усмехнулся, — Я думал, что тебе есть хоть какое-то дело до меня, но, хаха, как глупо с моей стороны, — Марк видел, как в глазах Джексона зарождалась паника. — Марк, подожди — — Нет, Джексон, я ждал достаточно. Мне надоело быть терпеливым. И тебе лучше слушать и слышать, потому что есть ещё одна вещь, которую я хочу сказать, — Марк глубоко вдохнул и выдохнул, а потом посмотрел Джексону прямо в глаза, — Катись ты к чёрту. С этими словами Марк спокойно вышел из гостиной, оставляя Джексона позади, застывшим как статуя. Он тихо закрыл дверь в их комнату, и лишь потом на него нахлынуло осознание произошедшего. Он мелко задрожал, и с губ сорвался всхлип. Всё разрушено. Его грудь словно объяло огнём, от чего невозможно сделать вдох. Он не мог дышать, не мог думать и, Боже, как бы он хотел не чувствовать. Но он чувствовал, и поэтому было так больно. Перед глазами Марка начало плыть, тело пыталось сопротивляться, но проиграло. Последнее, что он помнил, была боль в затылке, а потом пришла сладкая, блаженная темнота. …………………………………………………………………………………………………………………………………………. Джексон продолжал сидеть на диване, пытаясь осознать, что только что произошло, когда услышал грохот. Удивительно, что он, будучи в шоке, в принципе его услышал. Чем дольше он сидел, тем злее становился. Получается, Марк высказал свои претензии, ушёл, не дав ему и рта открыть, чтобы оправдаться, а теперь что? Громит их комнату? Чёрт. Так не может продолжаться. Джексон подорвался с дивана, намереваясь выяснить отношения и, наконец, рассказать Марку. Но когда он открыл дверь в их спальню и увидел лежащего на полу старшего — с пятном крови около головы — лицо Джексона побледнело. — Марк! Марк! — он рухнул рядом с ним на колени, стараясь не задеть. О Господи. О Господи. Что делать? Джексон вытянул руку, чтобы коснуться затылка Марка, и чуть не упал в обморок, когда увидел окрашенную кровью ладонь, — Марк! Очнись! Умоляю, очнись… Джейби! Он знает, что делать! — Оставайся здесь, Марк. Я позову помощь! Не умирай! — Джексон выбежал из комнаты, поскальзываясь на мокром полу и теряя равновесие. Но он даже не обратил на это внимания, вихрем ворвался в гостиную и схватил с дивана телефон. Пролистал список контактов, оставляя на экране следы крови. Вот! Дрожащими пальцами нажал на кнопку вызова и поднёс к уху, — Пожалуйста, подними трубку. Пожалуйста, подними трубку! — Алло? — Спасибо, Боже. — Хён! Господи! Думаю, Марк мёртв! — Что? Что ты несёшь? — воскликнул Джейби, перекрикивая шум на заднем плане. — Он лежит на полу в комнате, голова кровоточит, и он не просыпается, а я не знаю, что делать! — протараторил Джексон, паника уничтожила всякую попытку говорить чётко и ясно. — Понял, успокойся! — Джексон услышал, как Джейби приказывает кому-то на заднем плане собраться блять с силами, — А теперь, Джексон, мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Окей? — Да, — глубокий вдох, — Я смогу это сделать. — Возьми что-нибудь, чтобы остановить кровь — футболку, полотенце — что угодно. И крепко прижми. Из таких ран течет много крови. Подрагивая, Джексон поднялся на ноги и побежал в комнату, Марк лежал на том же месте. Джексон схватил первую попавшуюся футболку, одну из своих, и, подавляя приступ тошноты, прижал ткань к затылку. — Хорошо… — Джейби продолжил крайне спокойным голосом, надеясь успокоить парня, насколько это возможно в такой ситуации, — Сделал? — Ага, взял футболку. — Убедись, что сильно прижимаешь её к ране. Я вешаю трубку и вызываю скорую. Ни в коем случае не убирай футболку. Скорая скоро приедет, мы встретимся с тобой в госпитале. Не теряй спокойствия, — Джексон слышал, как на другом конце телефона хлопает дверь машины. — Просто поторопись. Прошла, как казалось, почти вечность, пока Джексон не услышал сирену скорой помощи. Парамедики ворвались в квартиру и пошли на крик Джексона, который дал понять, где он находится. Всё это время Марк не двигался, и Джексон положил руку на его грудь, чтобы успокоить себя тем, что Марк всё ещё дышал. Только когда парамедики взяли ситуацию под контроль, Джексон отпустил пропитанную кровью футболку, отползая в сторону. — Необходимо срочно доставить его в госпиталь и наложить швы, — парамедик перевёл глаза на Джексона, — Эй, парень? — Д-да? — Что у него с запястьем? — Джексон опустил взгляд на ушибленное запястье Марка, которое жутко покраснело и опухло. — Он растянул его во время сегодняшней тренировки, — ответил он. — Я чертовски уверен, что теперь оно сломано. Предполагаю, что он выбросил руки вперёд, чтобы предотвратить падение. К счастью, головой он лишь задел край стола. В противном случае мог разбить её совсем. Желудок сделал кульбит, и возможная мысль о том, чем это могло кончиться, разрушило в пух и прах ту крупицу спокойствия, которую Джексон отчаянно пытался сохранить. Он следил, как парамедик кружил вокруг Марка. — Подождите! — воскликнул Джексон, когда они направились к двери, — Я с вами! — парамедики переглянулись и пожали плечами. — Хорошо. Нам нужно привести и тебя в порядок. Плюс, будешь тем, кто заполнит бумаги. Путь в госпиталь прошёл в абсолютной тишине, не считая сирены. Всю дорогу Джексон держал Марка за здоровую руку и молился, чтобы старший был в порядке. Врач накладывал швы и бинты на голову и запястье Марка, а Джексон ждал в коридоре, сидя перед палатой. Это всё его вина. Он должен был рассказать Марку ещё давно. Он должен был прислушаться к Ёнджи. Тогда ничего этого бы не произошло. Марк не был бы в таком состоянии. Он очнулся от своих мыслей, когда услышал громкий топот. Он вскинул голову и облегчённо выдохнул, видя бегущего к нему Джейби и следующих за ним остальных мемберов. — Где Марк? — спросил Джейби, задыхаясь от бега. — Врач накладывает швы. Они сказали, что ему придётся остаться на ночь. Он всё ещё не очнулся, — ответил Джексон, недоумённо наблюдая, как парни упали на четвереньки около его ног и пытались восстановить дыхание, — Ребят, всё нормально? Я думал, вы на машине? Бэмбэм покачал головой, рвано дыша. — Пробка, — судорожный вздох, — Девять… Кварталов, — Аа… Это всё объяснило. — Что произошло? — спросил Джейби у Джексона с нечитаемым выражением лица. Джексон сглотнул. Потому что Джейби подозревал, что это как-то связано с его поведением в последние недели. — Марк повредил запястье во время тренировки, и я отвёз его домой. Скорее всего, он упал в обморок от боли, — Блять, Джейби не выглядел так, будто купился на это, — Доктор сказал, что это, вероятно, от усталости и стресса. Наверное. — Джексон замялся под пронзительным взглядом лидера и вздрогнул, услышав рядом голос Джуниора. — Боже… И почему Марк в последнее время был таким убитым… Как думаешь? Мм, Джексон? — Джексон чувствовал, как глаза наполняются слезами. Он уже ощущал себя мудаком. Он знал, что это была его вина. — Я всё исправлю, — тихо произнёс он и поднял глаза на Джейби, уверенно продолжая, — Обещаю, что всё исправлю, — Джейби вздохнул и опустился на соседнее сидение. — Очень надеюсь, что у тебя получится, Джексон. …………………………………………………………………………………………………………………………………………………. Биип… Биип… Биип… Марк простонал, сквозь сон до него доносился неприятный писк. Когда ему удалось открыть глаза, он увидел белый потолок. Ясно, он точно не дома. Марк опустил глаза, увидел капельницу, бинт на запястье и тяжело вздохнул. Госпиталь. Последнее, что он помнил — как потерял голову и высказал Джексону всё. Нет, это приуменьшение. Он буквально взорвался перед младшим, устроив истерику. Вероятно, Джексон его сейчас ненавидит. Теперь, когда Марк больше не был взбешён или измождён, он начал сожалеть о своих словах. И как, блять, он собирается это исправить? Вообразите удивление Марка, когда он повернул голову и нашёл взглядом спящего милого брюнета, положившего голову на больничную кровать и крепко держащего Марка за руку. Какого чёрта он так мил? Нечестно. Несмотря на то, как Марку было больно, его сердце по-прежнему принадлежало Джексону. Не важно, решит ли он принять его чувства или растоптать. Оно всегда будет принадлежать Джексону. — Джекс… — тихо позвал Марк, не желая напугать парня. Джексон должен был быть дома и спать в собственной кровати. Когда младший никак не отреагировал, Марк попытался освободить руку, чтобы провести пальцами по его волосам. И не ожидал, что Джексон захнычет во сне, сильнее сжимая руку Марка. — Эй, Джексон, просыпайся, — Марк потряс рукой, пытаясь его разбудить. Медленно глаза Джексона открылись, затуманено глядя по сторонам, а потом остановились на Марке, который неотрывно смотрел на их соединённые руки. Джексон взвизгнул и отпустил Марка, словно обжёгшись. Так, ладно… — Послушай, Джексон — — Прости меня! — выпалил младший, избегая смотреть Марку в глаза, — Мне так жаль! Пожалуйста, не ненавидь меня! Это мои слова. — Это всё я виноват, ты ушибся, и я знаю, что ты больше не хочешь разговаривать со мной, или чтобы я тебя трогал, но я должен был удостовериться, что ты в порядке. И мне очень жаль. Я могу уйти сейчас, если это то, чего ты хочешь, ну, может, не прямо сейчас, потому что на часах около трёх ночи, и мне не на чем добраться до общежития, но я уйду как можно скорее. И тебе не придётся больше со мной разговаривать. Прости, я слишком много болтаю. Прости, я просто заткнусь! Марк понял, что улыбается, а потом захохотал. Это не должно было быть смешным, но, чёрт возьми, было. Он ощущал взгляд Джексона на себе, но не мог прекратить смеяться. Теперь всё казалось таким лёгким. Он был уставшим, чувствовал себя загнанным в угол, и не мог выбраться из собственных тяжёлых мыслей. И он, ни в коем случае, не был доволен Джексоном на все 100, но, чёрт, он по-прежнему хотел уделять младшему внимание, касаться, любить его. Это была часть Марка. Как Джексон должен был знать об этом, если Марк не потрудился ему рассказать? — Эм… Ты в порядке? Может, ударился головой сильнее, чем мы думали. Я схожу за врачом, — Джексон подорвался к двери, а Марк заставил себя прекратить смеяться, чтобы окликнуть парня. — Джекс. Я в норме. Не надо врача. Мне надо с тобой поговорить, — сказал Марк. Джексон немного наклонил голову и с недоумением посмотрел на него. — Но ты сказал — — Я знаю, что сказал. Я был зол, устал, запястье болело. И не должен был говорить такие вещи. — Так ты не ненавидишь меня? — Джексон вернулся на место и наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне. Марк видел искорки надежды в его глазах и ни за что на свете не смог бы погасить этот свет. — Я не ненавижу тебя. Зол ли я? Немного. Но не ненавижу, — Марк задержал на секунду дыхание, прежде чем решился задать вопрос, которого избегал весь месяц, — Не расскажешь, почему игнорировал меня? — он с явным, и немного извращённым, наслаждением наблюдал, как Джексон сгорбился на стуле. — Я разговаривал с Ёнджи, — пробормотал Джексон. — Ну, это я знаю. — ЯразговаривалсЁнджиотебе, — Джексон настолько быстро это произнёс, что Марк ничего не понял после первых двух слов. — Э? Джексон сделал глубокий вздох. — Я разговаривал с Ёнджи о тебе, — тихо, но на этот раз разборчиво, и Марк понял, по крайней мере — слова. Однако смысл их до него не совсем дошёл. — Ээ, почему вы говорили обо мне? — Марк наблюдал, как Джексон, кажется, переживал внутреннюю драму, а потом собрался с мыслями. — Ёнджи поняла, что ты мне нравишься, и пыталась убедить рассказать тебе о моих чувствах, — челюсть Марка встретилась с полом. — Думаю, я, наверное, ударился головой сильнее, чем мы думали, потому что, клянусь, ты только что сказал, что я тебе нравлюсь. Джексон коротко кивнул. — Ты мне нравишься, — Святые, блять, угодники! Марк едва мог поверить собственным ушам, думая, что в любой момент может проснуться, вернуться в реальность, где Джексон по-прежнему его избегает, — Нравишься уже давно. Но я знаю, что не нравлюсь тебе. Не хочу, что бы ты меня ненавидел, поэтому пытался избавиться от этих чувств. Я думал, что, если я просто не буду проводить с тобой много времени и сфокусируюсь на чём-то другом, то они исчезнут. Но они не исчезли. Я уже не знаю, что делать. Ёнджи месяцами убеждала меня, наконец, признаться тебе. Об этом мы с ней говорили. Прости за то, что избегал тебя, но я не хотел признаваться в том, из-за чего ты бы меня возненавидел. Марк посмотрел на Джексона, который низко опустил голову, словно в ожидании удара. Он не мог поверить. Всё это время парень, в которого Марк был влюблён, тоже его любил. Это просто… вау. — Джексон. Джексон бросил на него взгляд из-под чёлки, пытаясь считать эмоции на лице старшего. И явно не ожидал увидеть усмешку Марка. Так же, как и не ожидал, что его схватят за запястье, утянут на кровать и покроют лицо короткими поцелуями. Но, увы, всё так и было. Марк ощутил, как его губы коснулись губ Джексона, их дыхание смешалось, а они продолжали смотреть друг другу в глаза. Марк немного отклонился и, задевая губы Джексона своими, произнёс одну фразу. — Ты идиот. Он быстро сократил расстояние, провёл языком по нижней губе Джексона, на что тот приоткрыл рот, позволяя языкам соприкоснуться. Где-то на краю сознания, Марк слышал, как кардиомонитор запищал, отображая его участившееся сердцебиение. С сожалением, Марк разорвал поцелуй, не желая, что бы медсёстры и врач подумали, что с ним что-то не то. Он посмотрел в окосевшие глаза Джексона и оставил пару коротких поцелуев на губах, прежде чем отодвинуться. — Ты идиот, но идиот, в которого я влюбился, — Марк наслаждался тем, как лицо Джексона просветлело, и появилась широкая улыбка. Джексон потёрся о нос Марка своим. — Действительно? Ты, правда, меня любишь? — Да, люблю. Уже давно. Именно поэтому, думаю, мы оба идиоты, — засмеялся Марк. В следующий момент Джексон утянул его в крепкие объятия, но осторожно, чтобы не потревожить больное запястье, и принялся звонко целовать лицо старшего. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. И собираюсь сказать об этом на всех языках, которые знаю, а потом выучу те, которые не знаю, чтобы сказать тебе ещё раз, — Марк смеялся, прижимая его к себе. Удивительно, что ему было достаточно услышать эти три слова, чтобы его мир замерцал и обрёл краски, а плохие мысли были забыты. — Я люблю тебя.