Колесо Фортуны

      И если под землей свет можно вызвать магией Гекаты, то на земле этим заведует Гелиос. И, увы, день подошел к концу. Тихо стрекотали сверчки, мотыльки хлопали белыми мохнатыми крылышками и летели навстречу пламени свечей и костров. Игры нимф заканчивались, и все живое пряталось по домам и норкам, ведь как бы ни прекрасна ночь, она страшна. Во мраке прячется зло, но что оно такое? Может, оно прячется, чтобы так охранять нас? Может, это вовсе и не зло? Мир создан так, что тень не может существовать без света, а свет совершенно бесполезен без тени. И глуп тот, кто утверждает обратное! Луна поднялась над землей, озаряя белым светом окрестности. Души получили возможность добраться до мира мертвых по ее свету. А живые смогли спокойно уснуть под ее дурманящим сиянием.       Ночь часто заставляет нас задуматься о таких, казалось бы, совсем не важных вещах: что есть грань между свободой и рабством? Что есть горизонт бытия? Что недоступно греческим богам?       И так могло продолжаться долгое время, пока человек не уходил за грани своих рассуждений и не начинал раздражать бога сна Гипноса. Ему, как и многим греческим богам, нравилось слушать людей. Но вынужден он был это скрывать, дабы не вызвать гнева Зевса, который не особо любил людей. Каждый человек напоминал ему о тех временах, когда его отец Кронос еще был у власти и люди равнялись с богами и Титанами. Сам Зевс так никогда не считал и менять мнение не собирался. И это не смотря на тот факт, что у него были дети от смертных.       Итак, Гипнос даровал людям сон. Веки медленно опускались разум затуманивался, и перед глазами возникал мрак. Но чем дальше ты в него погружался, тем ярче становились краски и тем сильнее становилась власть бога дурмана.       Если человека окутывала бессонница, про него говорили: "Слишком много думает на ночь". Ведь отдых ― он на то и отдых, чтобы не думать о проблемах хотя бы на несколько часов.       Ночь пробуждала Гекату, и та выходила на охоту. Однако сегодня ее интересовало другое. Многое она повидала в своем подземном царстве, но было то, чего этому царству не хватало ― любви. "К обстановке подземелья это, конечно, не подойдет, но любовь же завсегда шагает рядом со смертью. Разве не так?" ― спрашивала себя Геката. Она видела, что творилось у колодца и, будучи старше Аида и Тюхе, сразу догадалась, что Аид влюбился в юную Персефону. И сегодня она хотела поближе ― настолько, насколько это могло быть возможным ― рассмотреть ее. Собаки Гекаты выли, и от них рева содрогался весь надземный мир. Работу по переправке душ она отдала спутницам, а сама, обернувшись вороном, устремилась в дом к Деметре.       Бесшумно она рассекала крыльями воздух. Старательно всматривалась она в черные краски ночи, надеясь разглядеть обитель Деметры. Но как темная ночь скрывает влюбленных, так и Деметра тщательно спрятала свою дочь, дабы никто их богов Олимпа не смог найти ее без согласия матери. Но кто знал об этом? Никто, кроме Деметры. Даже Персефона иногда удивлялась тому, что она видит всех, кто к ней идет, но никто до нее не доходит. И вот сейчас она видела кружившего вокруг ее садика ворона и не понимала, почему тот не летит к ней.       ― Персефона, отправляйся спать, ― Деметра говорила сурово, так как, в отличие от Персефоны, поняла, кто кружит над лесом, ― немедленно!       ― Но, матушка….       ― Никаких "но"! Тебе нужен здоровый сон, цветочек мой, ― она расчесывала черные волосы дочери и напевала колыбельную. Глаза Персефоны медленно закрывались, и она вскоре заснула совсем. Деметра, полюбовавшись своим чадом, обернулась птицей и вылетела из сада, чтобы встретиться с Гекатой.       ― Деметра, приветствую!       ― И тебе здоровья, Геката. Что ищешь в моих краях?       ― Да так, залетела на дочь твою полюбоваться. И, может, даже передать ей, что с Тюхе все хорошо.       ― Я думаю, ей это знать совсем необязательно, ― сурово сказала Деметра. ― И первое твое желание я тоже не могу исполнить. Так что уходи отсюда, пока я добрая.       ― Серьезно? ― волосы на голове Гекаты зашевелились от ярости. ― Ты смеешь мне угрожать?       ― Да, ― спокойно ответила ей Деметра.       ― Ну, что ж, я уйду, но знай, что Тюхе не на стороне богов Олимпа.       ― А при чем здесь она? ― Геката безумно захохотала, услышав этот вопрос.       ― А вот тут думай сама, меня же уже здесь нет, ― Геката обернулась вороном и, взмахнув черными, крыльями улетела.       Аид видел в колодце и Гекату, и Деметру. Но больше всего он хотел наблюдать за другой ― за Персефоной. Он словно заколдованный смотрел на нее и не мог оторвать взгляда. Аид пытался представить, как она пахнет, как говорит, и в его мечтах она была самым прекрасным творением вселенной. И так продолжалось долгое время.