Вечная память

Жизнь свою Электрон Пронырлый посвятил бескорыстному служению народу. Нет, не так — жизнь свою он посвятил бескорыстному служению всем народам, живущим или когда-либо жившим на Ансалоне. Сирота, подобранный и воспитанный гномами—механиками, он просто не мог иначе: его долгом было отблагодарить весь чудесный мир, в котором счастье улыбается даже брошенным малышам. Герои нужны всегда. Когда беда надвигается со всех сторон, кто-то должен первым поднять меч и пойти в безнадежный неравный бой. И Электрон Пронырлый делал все возможное, чтобы такие люди на Кринне не перевелись. Нет, он не бросался в битвы напролом — служба его была куда сложнее, важнее и незаметнее. Без его участия многие славные герои сгинули бы безвестными неудачниками: в неравном бою, в глухом болоте или в чумном городе. Электрон обеспечивал славой всех бывших, нынешних и возможных в будущем героев. Он старательно записывал любое слово, услышанное о них — доброе или дурное. Он сохранял в своей летописи всякую крупицу знания — будь то легенда из древнего, рассыпающегося прахом свитка или обрывок недогоревшего в камине письма. Конечно, такая работа угрожала здоровью и отдавала опасностью: приходилось скитаться по самым глухим уголкам Ансалона, залезать в чужие дома и удирать от недовольных своей славой начинающих героев. Длинный нос Электрона был слегка перекошен, голова помята, а на груди зияли незаживающие раны, но зато в Палантасской библиотеке стояла уникальная книга, написанная о Китиаре Ут-Матар и близнецах Маджере со слов бригады инженеров-драконидов. Но вот очередную книгу, «Героический эпос кендеров», в библиотеку почему-то не приняли. Электрон очень вежливо поинтересовался о причине, на что архивариус не смог толком ничего ответить — только ссылался на возмутительные и неправдоподобные слухи о кендерах. Электрон еще вежливее пояснил, что оные бывают разные, и, в конце концов, это самый путешествующий, самый любознательный и самый общительный народ — а значит, у кого еще спрашивать про героические подвиги, как не у его представителей. В ответ летописца грубо послали в Бездну. А ведь, казалось бы, библиотека, центр культуры… Гномы-механики научили Электрона любой провал обращать в новое озарение: — Я вернусь! И с новым шедевром! — служитель библиотеки побледнел и затрепетал, но вдохновенный летописец этого не заметил. Сочиняя на ходу начало очередного произведения, он уже пошел. В Бездну. *** «В самом деле, истинно, что без зла не было бы добра. И суть Тьмы есть оттенить сияние Света. Кем были бы герои, не повстречай они каждый своего злодея, равновеликого. Нет, величайшего! Ибо подвиг есть победа там, где силы отнюдь не равны, где зло довлеет, где нет надежды. А значит, и понять истинно поступки героев невозможно, не слыша слов побежденных и низвергнутых в Бездну, равно как и не ведая воли темных богов — бессмертных вдохновителей всех злых гениев!» С наслаждением перечитав абзац (свежо, оригинально, интересно), Электрон решительно постучался в мрачные, украшенные шипами ворота. Ох, и нелегким был путь сюда! Жалкому смертному, покуда он жив, одна дорога в Бездну — через башни магов. Маги же открывать дорогу для летописца отказались наотрез, предложив в альтернативу другую, по пешему маршруту, упиравшемуся в черные ворота, сплетенные из живых чугунных побегов терновника. Немало поплутать пришлось Электрону. Но упорство, язык и длинный нос и до Бездны доведут. И вот он здесь. У своей цели. У жемчужины своей работы. Но проход не спешил открываться. Электрон решительно постучал. И еще. Ничего не произошло. Присмотрелся: усеянные шипами в ладонь прутья выглядели внушительно, но между ними были большие зазоры… *** — Демон побери… — Верминаард вздрогнул от неожиданности, когда за его спиной резко заорали: «Простите, вы Повелитель Драконов Верминаард?». Медленно повернувшись, бывший жрец Такхизис грозно навис над крикуном: «Ничтожный, как ты посмел явиться предо мной?» Электрон с восхищением уставился на Верминаарда. Совсем как живой, и даже разговаривает! Нельзя упускать такой случай! — Вы даже не представляете всю значимость влияния вашего вклада в перспективы роста исторического развития Ансалона! — летописец трещал, чуть не захлебываясь словами и не обращая внимания ни на что вокруг, включая явившегося по душу Верминаарда демона. — Мой священный долг, как скромного собирателя крупиц древней мудрости, написать об одном из первых истинных жрецов, появившихся после Катаклизма. Отбиваясь от навязчивого демона, Верминаард раздраженно рявкнул на стрекотавшего без умолку смертного: — Ты летописец? Электрон восторженно кивнул. Подумать только, он разговаривает с самим Верминаардом! — Да, летописец! Откомандирован в Бездну из Палантасской библиотеки, дабы увековечить в бессмертных сказаниях славные деяния былого! Для меня большая честь говорить с вами! Как первый жрец, услышавший глас богов после долгого их молчания, вы не могли бы прокомментировать свои чувства и ощущения в знаковый момент установления ментального контакта с божественной сущностью? Осознавали ли вы с самого детства всю важность повторения попыток надежного восстановления бесперебойной связи с представителями божественной силы? Демон резко расхотел забирать Верминаарда куда бы то ни было, отошел в сторонку, удобно прислонился к стене и стал с наслаждением наблюдать за дальнейшим развитием событий — Повелитель Драконов немало крови попортил всей Бездне амбициями и дебоширством, а тут такая возможность расплаты в лице приставучего смертного. Вопрос мерзкого человечишки привел почившего бывшего жреца Такхизис в ярость. Это беспардонное существо посмело напомнить ему о той, о ком он и вспоминать не хотел. О его Владычице, о его Богине… Нет, не его! Она бросила его на произвол судьбы! Бросила этим грязным низшим на растерзание, бросила умирать! А этот летописец… — Да как ты посмел! — взревел взбешенный Верминаард, размахивая своими пудовыми кулачищами. Электрону было не привыкать к угрозам физической расправы в ответ на беспардонные вопросы, поэтому он продолжил: — Что послужило ключевой факторной причиной столь эмоционально окрашенной реакции? — летописец ничуть не терял скорости вопросов на бегу. — Будет ли логично обусловлен вывод о продолжительном поддержании прежнего уровня вашего пиетета к Такхизис, Темной Владычице? Услыхав имя той, что бросила его врагам на растерзание, Верминаард в диком прыжке настиг мерзкого человечишку и, что было сил, залепил под дых — призрачная рука почти без вреда прошла сквозь тощее тело, однако ярость Повелителя Драконов была столь велика, что летописца таки отшвырнуло в сторону. Бодро вскочив на ноги, Электрон запрыгал вокруг, не умолкая ни на минуту: — Чем обусловлена суть мотивации, лежащая в корне причины подобного поведения? Прошу простить меня за возможное непреднамеренное допущение случайного оскорбления ваших религиозных чувств! — немыслимым кульбитом летописец уклонился от пинка. — Во имя неугасимого светоча знаний прошу вас заглянуть в глаза неприкрытой в кристальной прозрачности правде… Ой! — брошенный камень таки попал в цель, — и открыть истинный смысл трагизма повествования вашей истории для последующего тщательного сохранения в правдивой были на вечных страницах летописи! Во время интервью Электрон совершенно не смотрел под ноги, поэтому, споткнувшись, полетел носом в какую-то яму. Взбешенный Верминаард бросился за ним, но… тоже споткнулся и полетел вниз, где и врезался своими тяжелыми доспехами прямо в мосластое тело летописца. Такое «нападение» в бурной биографии Электрона было, пожалуй, впервые. К сожалению Верминаарда оказалось, что душа не настолько тяжела, чтобы раздавить любопытного летописца. А может, и к счастью — живого из Бездны выгнать еще можно, а вот от мертвого — никакого спасения во веки веков. В течение двух секунд блаженной тишины летописец рассматривал доспехи и шлем, чтобы засыпать Повелителя Драконов новой серией вопросов: — Соответствует ли внешний образ доспехов и шлема, которые представлены на вас в Бездне, оригинальной модели из стали, которая была на вас в тот роковой день? Подтвердите ли вы истинность слов, сказанных архимагом Рейстлином Маджере по свидетельству драконида Кена, цитирую: «Не надо было надевать шлем, в котором не видишь своих врагов»? Догадываясь о последствиях вопроса, Электрон резво вскочил на ноги и отскочил за очень кстати подвернувшийся каменный столб. — Каким образом вы охарактеризуете нынешнее влияние носимой вами модели шлема на широкоугольность общей линии обзора? — продолжил он из-за укрытия. — Да пошел ты к Такхизис под хвост! — доведенный до белого каления Верминаард ухитрился послать и так уже находящегося в Бездне летописца в еще худшее место. — И там спроси! От имени богини, названной пусть бывшим — но её жрецом — содрогнулась Бездна. Землю под ногами с грохотом прорезали трещины. Верминаарда швырнуло на колонну, а вот Электрон полетел куда-то вниз. Мрачное царство Тьмы потряс жуткий драконий рев. Летописец приземлился аккурат на хвост огромной пятиглавой драконице — как известно, в Бездне любая яростная мысль исполняется…, но не так, как вы этого хотели. — Ничтожество! — взревела темная богиня на незадачливого летописца. — Как ты посмел нарушить наш покой?! — Имею ли я честь лицезреть здесь перед собой воплощение Такхизис Всебесцветной в образе реинкарнации дракона? — на миг смешавшись, Электрон быстро взял себя в руки и продолжил сыпать вопросами для летописи. Верминаард попытался под шумок сбежать, но демон не пустил. — Если верно соответствие моих догадок факту истины, то позволено ли мне будет смиренно молить вас о согласии дать ответ на несколько вопросов, дабы навеки сохранить в нетленной летописи для будущих поколений бесценную возможность припасть к сиянию искр негасимой божественной мудрости? Темная Владычица читала слабости смертных, как открытую книгу. Этот никчемный летописец, паразитирующий на чужих подвигах, мог сослужить неплохую службу. В самом деле, почему вся слава должна доставаться ее «благородному» братцу? — Мы милостиво жалуем тебе право слушать, — хором решили головы. — Трепещи же, смертный, и падай ниц, ибо с тобой изволит разговаривать величайшая богиня! Запиши в свою летопись, что никто, ни среди смертных, ни среди бессмертных, не сравниться с нами в силе! И потому воистину справедливо, дабы мир принадлежал мне, мне единолично! И я буду обладать миром — одна! Никто, ни мой братец — чистоплюй, ни даже все боги не смогут мне помешать — силы моей хватит одолеть любого! Пиши же, пиши — пусть знают мою силу, пусть не смеют встать у меня на пути! — «…не смеют встать на пути», — устроившись прямо на драконьем хвосте, Электрон строчил, как проклятый. — Запиши еще себе, — увлекшись, Такхизис расхаживала туда и сюда по Бездне, — что я всегда добиваюсь своего. Желание самой могущественной богини — закон! Разве смог бы мой драгоценный брат создать мир, коли я того не желала бы?! Разве смог он помешать мне сделать драконов своими и только своими — по образу моему и подобию?! Все, что он может — это смиренно терпеть мою волю, если не хочет ее исполнять! Почему же я должна делить с ним Кринн — когда без меня этого не было бы! Драконица яростно хлестнула хвостом. Электрон описал в воздухе красивую дугу, но свитка и пера из рук не выпустил. — Позволено ли будет мне нижайше просить вас дать сообщение о комментарии, содержащем большие подробности относительно деталей упомянутого вами инцидента, имевшего место быть вскоре после сотворения Бытия в тесной связи с вашими претензиями на правообладание властью над племенем цветных драконов? — как летописец ухитрился вставить слово в речь Такхизис, собирая в темноте свои письменные принадлежности, осталось загадкой. — Послужило ли ваше решение изменить драконов предпосылкой первопричины начала вашего разрыва с Паладайном? Верно ли соответствие истине старинного предания, гласившего о существовании между вами возможной близости? Неужели возможно, что светлый бог мог желать оставить близкую ему женщину с ребенком от него? Головы драконицы недоуменно переглянулись, спрашивая друг друга, с чего это жалкий смертный вмешивается в их повествование — да еще трещит с такой скоростью? Впрочем, с хорошими слугами Темной Владычице никогда не везло: попадались неуправляемые злодеи, тираны, жаждущие власти себе, а не богине, безумные воины и слишком прямолинейный жрец. — Запомни, ничтожный, — проревела Такхизис, — что Паладайн не ровня мне! Я выше, несоизмеримо выше! Он должен был смиренно благодарить меня лишь за оказанное ему внимание! Стать исполнителем моей воли, моего гениального замысла! А вместо этого увлекся пустыми и глупыми фантазиями! Он! Посмел! Оспорить! У меня! Власть над мирозданием! И не для себя — для каких-то там слабых и никчемных «всех»! — драконица повысила голос. — Он никогда не мог оставить меня! Он принадлежал мне, он был моим — до тех пор, покуда мне не надоели его бредни! Пока я первой — первой! Не решила выбросить его! Столб разрушительного пламени поглотил свиток, как раз когда Электрон дописывал: «Здесь мы видим, что не может быть более очевидного доказательства тщательно скрываемой глубокой трагедии травмированной души, нежели необоснованные вспышки ярости с наибольшей вероятностью причина которых обусловлена наличием у Такхизис дочери от тщательно скрываемой и отрицаемой близкой связи с Паладайном». Летописец смело заглянул в полыхавшие гневом глаза Темной Владычицы. Такая расправа над тщательным трудом была ему не впервой. Но рукописи не горят даже в Бездне. Через мгновение Электрон схватил полупрозрачный свиток — где, как не в Бездне, мог появиться свиток о темных богах после аутодафе? — Чем обусловлены глубинные психологические принципы, послужившие предпосылками причины вашей горестной и яростной реакции на упоминание Паладайна? Такхизис шумно втянула воздух в легкие, готовясь обрушить огненное дыхание уже на голову неугомонного летописца — нет человека, нет проблемы. Но в последний миг сообразила, что мертвый Электрон пропишется в Бездне уже навечно. — Допускаете ли вы возможность существования истинного осознания необходимости обратиться к своему глубинному бессознательному внутреннему миру? Переполненный неземной муки рев потряс Бездну. Содрогнулись стены, сверху полетели сначала мелкие камни, а потом целые валуны. «Хоть бы Паладайн его забрал!» — взмолился Верминаард. Не успел увернуться — по голове пришёлся удар: обзор в шлеме и вправду был никакой. Ногу защемило в трещине, а со свода пещеры сорвалась огромная глыба, грозя растереть в порошок даже бесплотную душу. Нового удара не последовало — огромный, ослепительно сияющий дракон расправил над смертными крылья, равно защищая и служащего героям летописца, и бывшего жреца Такхизис. — Сестра, как ты могла утащить в Бездну на вечные муки живого человека?! — в строгом голосе Платинового Дракона было и сочувствие, и горечь о несовершенстве мира, и призыв обратиться к свету. Предчувствуя избавление от мучений, Темная Владычица перестала биться в истерике. — В кои-то веки ты прав, братец, — прошипела Такхизис. — Блаженным труженикам не место в Бездне! Забирай его! Только светлое божество, всегда верящее в торжество справедливости, могло, не глядя, принять того, кого ДОБРОВОЛЬНО отдала Темная Владычица. Но Платиновый Дракон не спешил покидать Бездну. Верминаард поежился, почувствовав на себе пристальный взгляд, бывший жрец знал, что боги видят смертных насквозь. — Ты просил не за себя — за другого, постороннего тебе. Признаться, такое благородство удивило меня, Верминаард, — мягко сказал Паладайн. — Все еще можно изменить к лучшему… — Он МОЙ! — Электрона Такхизис отпустила охотно, но вот от прав на жреца не отказывалась. В глазах Верминаарда отразился неприкрытый ужас — что, если его и вправду заберут?! Вместе с летописцем? Когда уже появилась надежда на спасение?! Нет, это слишком жестоко! И Платиновый Дракон проникся, печально вздохнув, он подхватил за шкирку возмущенного Электрона и направился в мир живых. Только эхо донесло до Такхизис и Вермиаарда, еще не до конца осознавших своё счастье, горестный стон летописца и его оживленное: — Подождите, я ещё вернууууусь! Уважаемый Паладайн, а что вы скажете по поводу…